Чтение онлайн

— Господи Иисусе! Воды-то сколько! Одно мучение от енто– го плавания. И пошто царь так далеко ушел?

— Видать, государь уплыл в Ревель, для соединения с та­мошней эскадрой, — догадывался Антон. — Галеры-то теперь охранять не надобно — вот они, шхеры. Швед в такие норы не полезет. К тому ж по всему берегу наши посты.

— А все же боязно и сумнил ельио без главных кораблев, без государя… И в коленях заломило — стреляет, словно черт лучину колет. Продуло, видать, — Никола тяжко посапывал, говорил басовитым стоном.

— Ничаво, — тянул Антон, бухая приятеля

кулаком по спи– пе. — С нами генерал-адмирал. Который всыпал тебе за со бачий язык. Боле не гавкай на ветер.

— Сам, как цепной кобель — всякого обрешешь!

С флагманской галеры просигналили — Апраксин вызывал к себе Змаевича, Розенкранца и лоцмана-финна.

На баркасе, зарываясь в белопенные гривы, быстро нагна­ли . флагман. По веревочной лестнице все трое вскарабкались на борт, гуськом прошли в каюту генерал-адмирала.

— Как бы нам, господа, безвестно пе въехать в рот неприя телю? — Апраксин встретил вызванных сидя, заводил белым пальцем по карте. — Где тут можно блудить или наскочить па. камни? Разве здесь, с вестовой стороны — меж островов Мустома, Курсала, Вадегольм… Остальные помельче — и на карте не указаны… А многие и вовсе под водою.

— Трудновато придется, — согласился Змаевич. — Но руле вые наши — хоть куда. Надо будет — и на глазок пройдут без огреха.

Апраксин заскрипел голосом, гонял комки желваков по скулам.

— На глазок уж со времени Олеговых ратей не ходим. По ра, где можно, прибегать к картам и лоциям…

Змаевич покраснел.

— Как его звать? — снизу вверх кивнул Апраксин датча нину, внимательно разглядывая финна.

Человек, от которого многое зависело, был долговязым и светловолосым. Лицо красное, лоб безбров, морщинист, водя­нистые глаза расставлены широко.

— Фритиоф Суоконен, — ответил Розенкранц.

— Скажи господину Суоконену, что ежели без крушений проведет флот шхерами, сразу и все деньги по уговору ему дам, и домой отпущу.

Розенкранц перевел натужно, словно поднимал тяжесть — дробящимся голосом:

— Адмирал сказал: если в шхерах случится что-либо самое малое… если поломается даже весдо — тебя повесят на рее.

Финн покорно склонил угрюмое лицо — обмякшее, став­шее свекольно-бурым. Маленькие глазки пыхнули недобрым огнем. На лбу разбежались морщины — от страха или удив­ления. Лоцман с трудом разодрал обветренные губы.

— Постараюсь, никакой беды не случится… ни одно весло не сломается. Можно использовать лот, но я и так хорошо знаю фарватер.

— Он ни в чем не уверен, — перевел Розенкранц. — Нуж но, говорит, одной скампавее идти вперед и лотом измерять глубину — разведывать фарватер…

— Ну что ж, — помедлил Апраксин, напряженно перехва тывая взгляд переводчика, — в этом, чай, есть некий резон, хоть и невеликий. Как мыслишь, Матвей Христофорович?

Змаевич с затаенным сомнением посмотрел на Розенкранца, ответил глухо.

— Эскадра сильно замедлит ход, если фарватер проверять лотом…

— Ничего, — генерал-адмирал задумчиво побарабанил про долговатыми ногтями. —

Иногда не грех спешить и медленно. Видимо, тот случай сейчас. Собсрись-ка с этим лоцманом на малой скампавее и выйди вперед. Особо погляди в шхерах за Гельсингфорсом: опасно там — берега изрезаны, камни, от мели. А вы, герр Розепкранц, внушите финну сему, что мы к нему всем сердцем благоволим… пугается он зря.

Выйдя с лоцманом из каюты, Розенкранц облегченно пере­вел дух. Притворно печалясь, долго морщил лицо улыбкой. Оглянувшись по сторонам, засопел финну в самое ухо.

— Не дай бог! И впрямь повесят… Русские, — давился го рячим шепотом, — идут сейчас, видимо, к Аландским остро вам. Им не миновать мыса Ганге-удд, где Апраксина навер няка ждет шведская эскадра. Фритиоф будет большим дура ком, если не сбежит у мыса от русской веревки к королевско му адмиралу Ватрангу…

— Эй, Розенкранц, что за беседу ведешь с лоцманом? — пробасил рядом Змаевич. Покинув каюту Апраксина, он вни мательно наблюдал за датчанином.

— Он очень малопонятлив, — дернулся Розенкранц. — При шлось снова растолковывать. Герр командор, будьте с ним осторожны, финны — такой народ…

Змаевич почувствовал что-то неладное, раздраженно зато­ропил.

— Скажи этому жердястому — мы сейчас же идем на про мер фарватера.

Розенкранц перевел точно, незаметно подмигнул Фритиофу и добавил:

— Вот тебе и рлучай — не зевай! У финна впалые щеки густо набухли краской.

Усиливался ветер. Лица гребцов покрывала серая пелена усталости. Галеры, полугалеры, скампавеи и бригантины не­иссякаемой вереницей скользили по узким .протокам. Поза­ди, теснясь среди множества скалистых островков, шли тран­спортные суда, малые бригантины, боты и ладьи, а на букси­рах — баркасы и прамы — с грузом провианта и боевыми припасами, взятыми для армии, уже действующей в Финлян­дии.

Солнце пекло нещадно. От палуб несло густым запахом смол, крутым квасным духом. На изгибах фиордов и проток бились седые гривы пены.

— Эдак еще можно плавать, — хмурился и веселел Ни кола, беззаботно поглядывая на кипенный след за галерой.

— Еще бы! — по-старому с издевкой скалился Антон. Си дел босой, подставив ветру черные подошвы ног. — С моря шведу пикак не достать — и на берегу свои. — Помолчав, задумчиво добавил: — Похоже, Гельсингфорс уже позади. Значит, скоро будет Порккалауд: Немного морем проскочим, и за Березундом опять пойдут шхеры — снова будешь, Ни кола Иваныч, как у Христа за пазухой. А там, глядишь, — ц к Гангуту станет рукой подать — до носа Финского за лива…

Никола запустил мозолистую руку в густую, как войлок, бороду. Недвижно глазел на вздыбленные ветром прозрачные облака, на сине-перламутровые воды у берегов.

За бухтами веревок и штабелем абордажных топоров стоял Розенкранц, прислушиваясь, огляделся, тихо сполз в трюм. Долго что-то искал в укромном месте, нашел. С тихим озлоб­лением зубами и потными пальцами развязал –шнурок на небольшом мешочке, насыпал на ладонь кучку сероватого порошка. Криво ухмыляясь, подошел к бочке, приподнял крышку и сыпанул порошок в солонину…