Чтение онлайн

— Скажите, а вы не знаете, были у Реймона враги? — спросил Пьер.

— Да нет, что-то не припомню^ — ответил, чуть помед лив, заместитель директора. — Сами понимаете, враги бывают только у тех. чьи работы могут вызвать зависть. А работы Реймона были засекречены. Правда, некоторую зависть вызвало одно его открытие… Понимаете ли, Реймон каким-то образом научился омолаживать себя.

При этих словах Пьер вздрогнул. Ему вспомнился рас­сказ старого полицейского о помолодевшем после исчезно­вения горничной профессоре.

…— Как он это делал, я не знаю, но факт был налицо. Лет десять назад или где-то около того Реймон помолодел сразу лет на двадцать пять. Не только я, многие просили его открыть секрет,

но он отвечал, что это его самое вели­кое открытие и продавать его кому бы то ни было он не собирается.

«Омолаживался… Но как? Бред какой-то, — рассуждал сам с собой Тексье, выходя из мрачного Здания институ­та. — И почему Анри Лаперо ничего не рассказал об этом? Интересно-о… Ведь о такой вещи он обязательно должен был рассказать, если, конечно, за этим не стоит что-то такое, о чем он предпочел бы умолчать. Надо все– таки проверить, когда он попал в город. «Ягуар» — маши­на, которую нельзя не заметить. А из Венеции он мог по­пасть сюда только по южному шоссе…»

Опрос полицейского, который дежурил той ночью на юж­ном шоссе, превзошел все ожидания.

— По-моему, я видел ее рано утром… Да, да, серебрис то-розовый «ягуар» с черной полосой выезжал из города, едва начало рассветать.

— Куда… куда он ехал? — переспросил пораженный ин спектор.

— Из города, — ответил полицейский, удивленно подняв брови. — А в город он въехал что-то около двенадцати но чи, я только-только на смену заступил. «Ягуар» — машина приметная, а тут вдруг туда промчалась, потом обратно…

Итак, Анри Лаперо. Портье гостиницы «Аист», когда Тексье осведомился у. него насчет Jlanepo, ответил, что тот находится а ресторане. Тексье вошел в зал и сразу же увидел племянника Роберта Реймона. Тот сидел, откинувшись на спинку стула, и читал газету. Перед ним дымилась чашечка кофе и стояла недопитая бутылка джина.

— А, инспектор, — отложив в сторону газету, произнес Jlanepo, когда инспектор подошел к его столику. — Как идут дела?

— Да так, помаленьку.

— Может быть, хотите перекусить? Я, правда, уже за кончил, но могу еще раз поесть за компанию.

— Разве что чашку кофе.

— Хорошо, сейчас закажу. Ну как, побывали в лабора тории покойного дядюшки или не удалось?

— Удалось. Но, честно говоря, я пришел не за тем, что бы говорить о работах вашего родственника…

— А-а о чем?.. — замялся Jlanepo.

— О вас. Меня интересует, что вы могли делать в горо де с полуночи до рассвета? Почему умчались из города я не сказали мне, что первый раз приехали не в двенадцать дня, а в двенадцать ночи? Если вы хотели скрыть это, зна чит, имели какое-то отношение к тому, что произошло на вилле.

Анри Jlanepo молчал и смотрел на инспектора. Тексье почувствовал, что, кажется, вышел на верный след.

Jlanepo открыл бутылку джина, наполнил стакан. Руки его заметно дрожали. Он залпом опорожнил стакан и уста­ло полузакрыл глаза. Прошло несколько минут, прежде чем он заговорил:

— Да, вы были правы, когда говорили, что обязательно выясните, когда я приехал в город. И мне не остается ниче-' го, кроме как сознаться. Но не потому, что вам удастся что-то доказать, а оттого, что мне самому врать противно. Однако, чтобы вы поняли все, я начну не с той ночи, когда сгорела вилла, а с тех чудес, которые происходили с моим дядей гораздо раньше…

Он еще раз налил себе джина, разбавил его тоником и, отхлебнув немного, продолжил:

— Первый случай произошел, кажется года через два после того, как я поселился

у Реймона. Из-за своей при вычки носиться на машине с дикой скоростью дядя попал в аварию. Отделался он сравнительно легко. Правда, левая нога была изуродована так, что ее пришлось отнять.

Вы даже представить себе не можете, какой он приехал из больницы. Был зол, как тысяча чертей. Мы все боялись попадаться ему на глаза. Так продолжалось, наверное, с не­делю. Потом как-то к вилле подъехал небольшой грузови­чок с мешками, ящиками и бутылями. Все это отнесли на третий этаж. Дядя заперся там и спускался только обедать. И с каждым днем настроение у него улучшалось.

А однажды вечером к дому подъехала белая крытая ма­шина. Из нее вышли два здоровенных парня в белых хала­тах и врач-хирург, один из немногочисленных друзей дяди.

Через некоторое время двое молодцов вынесли какой-то длинный ящик, а врачи взяли дядю под руку, и они сели в машину.

Вернулся дядюшка через месяц и уже, как говорится, на своих двоих. Он рассказал нам, что его друг пришил ему ногу от какого-то попавшего под машину бедняги, которого привезли в госпиталь полумертвым. Все мы были рады, и никто не заподозрил ничего плохого. Я тогда и значения не придал тому, что дяде моему так везет. У других и ме­нее сложные операции по пересадке не удаются, а тут це­лую ногу пришили.

Другой случай произошел с дядюшкой лет через пять после первого. Что-то вдруг он начал с лица спадать, стал весь какой-то не то желтый, не то серый. Я ему советовал отдыхать больше, а он говорил, что работы у него много, мол, некогда. Хорохорился он так, хорохорился, да и слег. Ну, тут врачи забегали, целые консилиумы собрались. И пришли к выводу, что у дяди не то цирроз, не то еще что-то в этом роде, в общем, печень отмирает. Понятно, это мало кого бы обрадовало. А я смотрю, дядя вроде бы и не очень переживает. Все только твердит, что он обязательно поправится. А дальше все повторилось как в первый раз… Приехал к нам такой же грузовичок со всякой дрянью. По­том дядя опять заперся у себя, почти не показывался. Че­рез некоторое время его увезли в больницу. Не помню, сколько времени прошло, а как-то утром смотрим — при­везли дядю, и он веселый такой, прямо-таки счастливый.

«Ну, Анри, меня теперь вылечили, — сказал он. — Печень как новая». Вот тогда-то и повез он меня в лабораторию. Не знаю, что видели вы, но мне того, с чем познакомил меня дядя, было вполне достаточно, чтобы понять, сколь мерзкими де­лами занимается это милое учреждение… И все твердил мне: «Поверь, Анри, все, что ты видел, — это не самое великое, на что я способен. Только об этом пока никто не знает. Знаешь, я могу стать практически бессмертным». С того нашего разговора прошло какое-то время. Я все гадал, что имел в виду дядя, когда говорил, что он прак­тически бессмертен. Но так и не пришел ни к какому вы– °ДУ. решил, что он приврал. Потом я поехал отдыхать на три месяца. Так мне посоветовал дядя. Да я вам уже рас­сказывал об этом. Помните, когда я вернулся и застал на вилле новую горничную?..

— Да, да. Помню. Продолжайте, пожалуйста…

—. Так вот, эта новая горничная сказала, что дядюшка ждет меня в своем кабинете. То, что я увидел, открыв дверь, невольно заставило меня остановиться. За столом си­дел… дядя, но не такой, каким я его оставил, уезжая, а та­кой, каким он был, наверное, лет тридцать назад.

«А, Анри, входи, — сказал он. подняв голову. — Я ви­жу, ты удивлен. В первый момент у всех подобная реак­ция. Ты садись, я сейчас объясню тебе, в чем дело. По– мнишъ, я когда-то говорил тебе, что могу стать практи­чески бессмертным. Так вот, я добился этого. Результаты,