Чтение онлайн

Так… Выходит, седоусый арестован и, очевидно, погиб. Ско­рее всего под пыткой. Он начал было говорить, но дальше па­роля не пошел… что-то помешало… Прощай, товарищ! Имя твое мне неизвестпо, и все, что мне когда-то сказали про тебя, уло­жилось в два слова: «Надежный работник». Это была высшая аттестация, и ты оправдал ее. Больше того, даже погибнув, ты помогаешь мне, и помощь твоя неоценима — Петков представ­ления не имеет, как много говорит фотография, которую я дер­жу в руке… Дом, на чьем фоне ты снят, стоит на углу, рядом с особняком миллионера БуреваЛ — у него один из лучших в Софии частных садов…

Да, да, я уверен: это не улица Царя Калояна! А следовательно, тебя сфотографировали до связи со мной. В противпом случае наружник постарался бы поймать в кадр ИУбай-Слави, и Петков сейчас предъявил бы фотогра­фию совсем не для того, чтобы проследить мою реакцию, а как точную улику… Прощай, товарищ! И еще раз — спасибо. Ты помог мне в главном сейчас — до конца разобраться с Иск­рой… Прощай, друг! Я прекращаю мысленный разговор и кладу на стол фото­графию.

— Это не связник.

Марко, старательно балансируя подносом, вносит две дымя­щиеся чашки и все, что к ним полагается. Сахарница, поджа– ренпые хлебцы, джем на блюдечке.

— Валяйте, Багрянов, — поощрительно говорит Петков и по дает мне пример — тонким слоем намазывая джем на похру стывающий тост. — Поговорим как 'друзья. Без оскорблений и сведения счетов. Дело ваше дохлое, и отступать вам некуда.

— Это почему же?

— А потому, что ваши связи, ваши легенды, все, что имеет хоть малейшее касательство к Багрянову, отработано до кон ца. Если вы заметили, любой ваш шаг, начиная с приезда в гостиницу, был просвечен.

Я отставляю чашку и киваю.

— Мерси за сообщение. Значит, вы засекли меня в день . въезда в номера, не раньше.

— Не ломайте комедию! — Петков отрывается от чашки, смотрит на меня в упор. — Можно подумать, что вы это толь ко сейчас сообразили.

— Нет, конечно. Но вы подтвердили факт…

— А какой смысл скрывать? — говорит Петков просто. — Опыта у вас хватает, вы это доказали.

Петков надкусывает хлебец и аппетитно хрустит корочкой. Челюсти его работают равномерно, и глаза чисты.

— Три легенды, — говорит он.

— Почему три, а не сто три?

— Считать умеете? Первая — модный магазин и все, к не му относящееся… Вторая…

В нашем разговоре довольно много пауз; они позволяют мне отвлекаться и, больше того, вооружиться кое-какими догадками

относительно перемен, происшедших за истекший час с заме­стителем начальника отделения В.

— Вы остановились на легендах, — говорю я и, поколебав шись, беру сигарету из пачки Петкова. — Первую вы назвали. Вторая?..

— Не торопитесь, Багрянов, — говорит Петков терпеливо. — У вас скверная привычка забегать вперед. — Он вытирает гу бы салфеткой и на миг прикрывает глаза. — Не так уж важ но, сколько было легенд. Существеннее другое — уровень ва шего профессионализма при их использовании и умение пере страиваться на ходу. Проанализировав эти и кое-какие иные компоненты, можно прийти к выводу…

— Какому? — не удерживаюсь я.

— Вы пришли не на связь с разовым заданием… Это — с одной стороны… С другой же — Багрянов не годится на роль резидента, ибо резидент с «подмоченным» паспортом — это, извините, нонсенс! Что такое резидент? Своего рода посол. С его внедрением нет смысла спешить и уж совсем ни к чему задействовать его сразу. А связь у вас была. Да, была. На вто рые сутки. На улице Царя Калояна, не так ли?

— Вы спрашиваете или утверждаете?

— Утверждаю. Я бы но показал вам фотографию, если б не был уверен… Никола Бояджиев — так звали вашего связника. Пароль: фраза о снеге и дожде, отзыв — любой набор слов со вставленным в него «туманом». Аварийный сигнал: перчатки в

одной руке. Я не ошибся?

— Вам виднее.

— Бояджиев — паспортное имя. Вам известно настоящее?

Прежнее состояние — вялость и апатия — подбирается ко мне. Я теряю пить разговора, тогда как Петков свеж и бодр.

— Его знал только он, — говорю я, следя за тем, чтобы го лос был ровен. — А он не скажет… Он же умер. Петков! Умер час или полчаса назад… Потому вы и принесли фото… Пока он жил, было бы не выгодно. Вы ждали: а вдруг заговорит. Он. что, был без сознания, да?.. — Хлеб ложится на стол — есть я не могу. — Коротко: Бояджиев умер, и расстановка сил из менилась. У вас больше нет ничего в запасе, Петков. Один я. Один! И, кроме меня, никто не даст вам правды о явке в церк ви. Вот так. Вы теперь и пальцем меня не тронете, Петков!

— Ой ли?

— Не тронете. Наоборот, будете холить и лелеять. Легенд было три, вы правы. Правы и в том, что я не курьер. Я при– гчел из-за Лулчева, и только я могу дать вам его… Лулчев ра ботает на немцев и англичан. Немцы, конечно же, вас не вол нуют — про них в ДС известно без меня. Зато связь советни ка царя с СПС для вас дар божий. На таком деле любой еде лает карьеру. Верно?.. Не отвечайте, Петков. Будем считать, что я просто размышляю вслух… Так вот, сдается мне: вы и раньше подозревали, что Лулчев работает не только на Берлин, но и на Лондон. Однако доказательств у вас пока нет. Если Делиус * платит Лулчеву в своем бюро на бульваре Евтимия

i •Делиус (Отто Вагнер) — резидент гитлеровской разведки в Софии. и не бог весть как маскирует это, то англичане действуют с максимумом предосторожностей. Делиус в Софии почти бог; резидент СИС — нелегал, разыскиваемый вами. Отсюда и раз­ница во всем, что связано с ними, отсюда же и другая разница — в их отношении к Лулчеву. Попадись он на сделке с Де– лиусом, это не вызовет даже семейной сцены у царя, тогда как работа на англичан может стоить ему головы… Берегите меня, Петков. Я для вас — курочка, несущая золотые яйца. Пока жил Бояджиев, вы надеялись получить явку в церкви от него — бесплатно, в подарок. Теперь Бояджиева нет… Слу­шайте, Петков! Хотите разочарую вас? Бояджиев ничего не мог бы вам рассказать о храме и встрече в нем. Он не был об этом осведомлен. Я преодолел вялость; она ушла, и я спокоен.

— Сейчас я копчу, Петков, потерпите. Остался пустяк, и он сбивает вас с толку. Вы ломаете голову над вопросом: если Багрянов шел сюда, чтобы прибрать к рукам советника царя, какого черта он стал звонить во дворец с бульвара Дондуко– Еа? Так?

— Продолжайте…

— Хорошо. Второй вопрос — почему я доверился Искре?

— Почему же?

— Начнем с телефона. Крайпе просто и сводится к глупому просчету… Я недооценил вас, Петков. Ваша шляпа, дурацкое знакомство… Я потащил вас к телефону, полагая, что вы ря­довой агент и имя Лулчева нагонит на вас страху. Сознаюсь, неумно. Особенно, если вспомпить, как я хватал вас за шею и подсовывал трубку.

— Сцена была захватывающая!

— Не язвите: вы тоже выглядели не лучше. Я слишком позд но раскусил, зачем вы приставили ко мне демаскированных хвостов и всячески старались показать, что я провален. Одна ко и я, в свою очередь, попортил вам крови, сунувшись на бульвар Дондукова и не дав довести до конца идиллическую линию Искра — Багряиов. Насколько я понял, вы очень на нее надеялись?

— Более или менее.

— Ну что ж, она принесла вам, что могла: текст объявле­ния и явку у Бююк-Джами.