Чтение онлайн

— Выключите свет, — прошу я. — Я же сдохну… На кой черт вам покойник?

— Сначала ответ. Просьбы потом. Что вы знаете о свя зях Лулчева и СПС note 2 ?

— Ничего. Только то, что он работает на нее… Давно.

— Общие слова: «знаю», «давно»… На чем же вы собира лись его подловить? На этой болтовне?

— Мне должны переправить документы. Со связником.

— Кто связник? –

— Не знаю.

Петков снова коротко и выразительно присвистывает.

—

Багряпов! Мы же вроде бы договорились? Ну же, Багря нов! Раскошеливайтесь! Адрес резидента СПС, пароли и все такое прочее!

– — Не знаю… Связник…

— Опять легендарный связник? Где он? Когда придет? Где рандеву?

— В храме Александра Невского, в воскресенье. Во время службы. Он должен подойти и сказать…

: — Слышал! Почему вы решили, что связник знает вас в лицо?

— Предупредили. В Центре. Сказали: он сам подойдет.

— Есть опознавательный знак?

— Нет. Только маяк… если провален… перчатки в правой руке… Дайте же воды, Петков. Умоляю вас!

Глоток… Еще один. Господи, хорошо-то как!

— Спасибо, — говорю я с надеждой получить новую порцию воды. — Я не обманываю вас, Петков. Лулчев связан с англи чанами и немцами. Документы, компрометирующие Лулчева, должен переправить связник после того, как объявление по явится в «Вечере». Я надеялся через Искру передать тем, кто с ней связан, чтобы они доделали дело. Искра получила бы до кументы…

Где-то в глубине, в недоступной мне прохладе скрипит крес­ло. Тоненько звенит, сталкиваясь с графином, стакан. И так же тихо, почти неслышно, смеется Петков.

— Искра? Связник нацелен исключительно на в ас , а доку менты передаст е й?

Вот это и называется — загнать в угол. Теперь надеяться не на кого. Все дело в одном — выдержу ли? Побои, ривальта, отсутствие воды… Что еще придумает Петков?

Я собираюсь с силами и выпрямляюсь, насколько могу.

— Налейте воды, Петков. И выключите свет! Клянусь, это сейчас важнее для вас, чем для меня… Да, я знаю связника! Знаю! Знаю! Только что толку для вас? Его я вам не дам; не дам — и точка. Делайте что хотите, но без меня вам не обой тись. Думаете, не понимаю, зачем вы бьете в одну мишень? Я вам связника, а вы мне — пулю в затылок. Так?.. Колотите себя в грудь или рвите волосы, но с Искрой вы поспешили и упустили шанс оббйтись без Багрянова. Теперь извольте сами считаться с фактами. Я один знаю связника, и одному мне удастся получить компроматы на Лулчева…

Минута тишины — и тьма кромешная. Так всегда бывает, когда переходишь от ослепительного света к мягкому полу­мраку.

— Так, — говорит Петков, и я слышу звук воды, льющейся в стакан. — Допустим, все так. Полагаете, переиграли?

— Кое в чем.

—. Не будьте самонадеянны, Багряное.

— Разве похоже? — Я смотрю на стакан и мысленно пью. — Хотите предложение?

— Разумеется, да.

— Разумное. — Мысленно я пью еще один стакан. — Я даю вам Лулчева; вы мне — свободу. На такой базе мы договорим ся. Нет — делайте что хотите, но я умру немым. Не считайте

это громкой фразой. Так будет.

Я долго шел к этой минуте, и вот она настала. Все произне­сено, добавить больше нечего, и не мне решать, как пойдет дальше…

Скрип, треск половицы под ногой Петкова, и край стакана упирается в мои губы. Я запрокидываю голову и пью…

— Ладно, — говорит Петков. — Вам повезло, что здесь си жу я, а не Гешев… Так вот, час я вам дам. Не вы мне, а я вам, ровно час.

— Зачем?

— Соберитесь с мыслями и поточнее обрисуйте связника.

Полный словесный портрет, характеристика физических и мо­ральных данных. Особенности.

Стакан все еще висит в воздухе где-то возле моих губ, не отдаляясь и не приближаясь.

— Нет, — говорю я. — Так не пойдет.,.

— Подумайте… И — через час!

Конец? Или удастся еще потянуть?.. Мне нужно пять суток. Ровно пять, ибо через сто двадцать часов — в случае, если Слави не появится в храме Александра Невского — Центр по­лучит сообщение, что Багрянов провалился. Пять суток… Любая цена мала, чтобы получить их!

16 Час — срок короткий, однако его хватает, чтобы с Петковым успела произойти разительная, а потому загадочная для меня перемена. Он сидит передо мной 'спокойный, благожелатель­ный — ни дать пи взять тот давний Атанас, который возник перед бай-Слави в самом начале знакомства. Один час… И, судя по всему, за это время что-то произо­шло… Но что?.. Усевшись, Петков поправляет брюки, придвигает к себе гра­фин, наливает стакан — щедро, до самых краев.

— Пейте, Багрянов. Еще?.. Или лучше кофе?.. Марко! Сходи приготовь кофе. Вам, конечно, с тмином, Багрянов?

Ах вот оно в чем дело! А я-то гадал…

— По-варшавски, — отвечаю я. — Раскололи Искру?

— До самого конца!

Петков улыбается, и на щеках у него проступают ямочки Если –бы не щетина, то заместитель начальника отделения В запросто сошел бы за моложавого ангела, спустившегося с не­бес.

— Хватит, — говорит Петков, видя, что я собираюсь допить воду. — Заболеете. После ривальты врачи не рекомендуют. Слышали об обезвоживании организма?

— Так, кое-что.

— Ну что, полегче? — Платок исчезает в кармане. — Между прочим, странная погода: то снег с дождем, то дождь со сне гом…

— Источник тот же? — говорю я.

— Разумеется.

— Вы преуспеваете.

Сказав это, я окончательно успокаиваюсь. «Опоздал ты, Пет­ков…» Показания Искры уже ничего не могут изменить, по­скольку один Багрянов з н а е т связник а… Багрянов. То есть я.

Тень колебания — едва заметная — проскальзывает по лицу Петкова.

— Гляньте-ка сюда, Багрянов.

Серый бумажный прямоугольник, плохо заглянпованный и словно бы выцветший, — позитив мгновенной фотографии, сде­ланной, судя по качеству, портативным аппаратом и в невы­годных условиях. Я всматриваюсь в него: улица, в панора­ме — дома; слева — вполоборота — человек. Все снято мелко,

но не настолько, чтобы в человеке нельзя было признать седо­усого, обладателя «Патека».

— А вот и связник, Багрянов!

— Этот? — Я качаю головой. — Чушь собачья!