Чтение онлайн

– А во вторых? – после паузы спросила Вера.

– Что во-вторых?

– То, что ты мне рассказала о Деве-Воине, начала со слов «во-первых». А что во-вторых?

– А-а-а… я и забыла. Во-вторых, тебя ждут следователи. Я знала, что ты после каторги вернёшься к Татьяне; знала, что после неё придёшь сюда; знала, что у нас будет этот разговор; знала, что тебя сейчас арестуют и начнут внутреннее расследование. Как видишь, всё идёт так, как я просчитала. Но меньше всего я хочу твоего осуждения и казни. Я знаю, что ты не боишься смерти, даже такой позорной; гораздо больше ты будешь переживать за Вячеслава, который в случае твоей казни сгниёт на своей каторге. Но я надеюсь на твой здравый ум и на то, что ты любишь этот проклятый небесами Муос не меньше меня. Если ты решишь выбрать путь Девы-Воина и попытаться что-то сделать для этого катящегося в пропасть мирка, сообщи об этом мне. Ну а теперь иди к следователям, они тебя уже заждались.

– Они всё время были здесь? И слышали, о чём мы говорили?

– Нет, они не слышали. Здесь стены звуконепроницаемы.

– И ты не боялась меня? Я шла сюда с очень не хорошим настроением –

я была готова тебя убить, если понадобится. А за тех пол-секунды, которых мне вполне бы хватило, чтобы свернуть тебе шею, на помощь позвать ты не успела бы.

Жанна по-дружески улыбнулась:

– Свернуть мне шею тебе не позволил бы твой психотип. Ты убила многих, но для этого у тебя всегда были причины убивать. У тебя есть поводы ненавидеть меня, но причин меня убивать – у тебя нет.

1.

После Великого Боя делегаты от Центра, Америки, Партизан, Нейтральной и некоторых независимых поселений сошлись в одном из бункеров Центра. Они создавали новое государство, которому дали название Республика. Большинство делегатов ещё недавно стояли плечом к плечу в Большом Гараже, многие до сих пор имели увечья и до конца не залеченные ранения. Это была встреча боевых товарищей, вместе прошедших такое испытание, какое в их жизни до этого не случалось и впредь больше не случится, поэтому между ними не было и не могло быть и тени недоверия. Пребывая на гребне небывалого эмоционального подъёма, охватившего всех выживших, за считанные месяцы они создали Конституцию Республики и Закон Республики, которые после этого уже никогда не менялись. Впрочем, главную роль в создании этих основных документов молодого государства сыграли бывшие инспектора Центра, на униформах которых до сих пор виднелись следы от содранных цифирных нашивок. В основу Конституции и Закона легли инструкции, существовавшие всё в том же Центре, из которых были бесследно удалены параграфы о градации по уровням значимости, добавлены новые и переработаны старые разделы в революционном духе.

Конституция предписывала создание Парламента из делегатов от крупных поселений, и законодательный орган был впервые собран уже через год после Великого Боя. Парламент единогласно избрал исполнительную власть – Инспекторат из числа кандидатур, предложенных разработчиками нормативной базы Республики. Так получилось, что в основном это были опять же бывшие инспектора Центра, и в этом не было ничего удивительного: простоватые партизаны; измученные рабством, нашествием ленточников, пост-революционными чистками американцы; анархичные нейтралы и полудикие выходцы независимых поселений явно уступали в управленческих навыках более цивилизованным центровикам.

На низшей системе иерархии государственного аппарата Республики находились администраторы поселений, представлявшие власть Республики на местах и отвечавшие за порядок и благосостояние поселений, но главным образом, за сбор налога в пользу Республики. За администраторами из Центра внимательно следили инспектора, отвечавшие за одно крупное или несколько мелких поселений. Они устанавливали разнарядки по сбору налога, добивались от администраторов выполнения разнарядок и других указаний Инспектората, регулярно проверяли курируемые поселения с целью выявления скрытого урожая, невыполнения распоряжений Инспектората и коррупции администраторов. Некоторые инспектора отвечали за крупные объекты, такие как Университет, Госпиталь, Электростанция, или за направления деятельности Республики: инспектор по строительным и ремонтным работам, инспектор путей сообщения, инспектор дренажных систем. Руководили сонмом инспекторов верховные инспектора. Их было семь: четверо руководили секторами, трое – производством, сельским хозяйством, социальными вопросами. Элитным отделом в Инспекторате стала психологическая служба – каждый из инспекторов-психологов по рангу равнялся верховному инспектору. Учёный Совет, являвшийся главным государственным органом старого Центра, теперь также занимал особое место при Инспекторате. Были ещё и особые инспектора, которые гласно и негласно проверяли администраторов поселений и других инспекторов, включая верховных. При выявлении малейших признаков злоупотребления, халатности, недобросовестности или некомпетентности, об этом доносилось Советнику Верховного Администратора, а при необходимости – и в Следотдел. В таких случаях инспектор запросто мог лишиться своей должности, ответственной и нервной, но дающей ему и его семье сытую безопасную жизнь в уютной отдельной квартирке вдали от радиации и смертоносных хищников. Это в лучшем случае, а в худшем, когда расследование факта коррупции проводил следователь, это могло закончиться осуждением к каторге, а то и публичной казнью, на которую в обязательном порядке собирался весь Инспекторат. Надо ли говорить, что недобросовестных сотрудников в Инспекторате было не сыскать, все они готовы денно и ночно нести свою пожизненную трудовую вахту, скрупулёзно проверяя весь ли налог был взыскан с поселения, все ли работы были проведены рабочими бригадами по заданию Инспектората, не было ли где расходовано лишнего государственного муоня.

Главным должностным лицом Республики, руководившим Инспекторатом и Штабом, был Главный Администратор. В соответствии Конституцией Главный Администратор должен был жить отшельником в президентских апартаментах правительственного бункера. Дабы исключить принятие решений в угоду кому бы то ни было, он не должен был ни с кем общаться, кроме Советника, докладывавшего ему ежедневную составленную Инспекторатом информационную сводку и передававшего затем декреты и приказы главного должностного лица для исполнения Штабу и Инспекторату. Главный Администратор наделен правом назначать и снимать инспекторов и администраторов, уменьшать и увеличивать налоги, давать команды на начало военных операций и осуществление строительных работ, утверждать

списки на безоговорочное переселение людей из одних поселений в другие. Конституция не позволяла ему лишь принимать законы (это делала Парламент) и судить людей (это делали следователи).

Созданный в соответствии с Конституцией Парламент собирался по мере необходимости, которая возникала всё реже. Конституция Республики и Закон Республики не менялись с момента их издания. Главный Администратор, которого имел право выбирать и снимать только Парламент, также был всё тот же – первый, избранный сразу после принятия Конституции, и повода для пересмотра кандидатуры до сих пор не возникало. Единственный вопрос, вокруг которого вращалась работа Парламента последние годы, - это принятие лоббируемых Инспекторатом и Учёным Советом законов, направленных на избавление от нетрудоспособных инвалидов и чистку генофонда. С большим трудом, ломая унаследованные ещё от древних этические барьеры, практичные научные термины «чистота генетических линий», «генетически бесперспективные лица», «неработающие инвалиды», «интеллектуальный уровень» втолковывались в головы парламентёрам. Депутаты пока что вяло сопротивлялись напору учёных и инспекторов, но делали это лишь из боязни быть непонятыми своими избирателями в поселениях, многие из которых и думать не хотели о расставании со своими родными и близкими, имеющими генетические отклонения, недостаточный интеллектуальный уровень или получившими увечья. Получая от Инспектората кругленькие суммы муоней за свои «труды», депутаты давно уже убедили себя в целесообразности предлагаемых этим же Инспекторатом законодательных изменений и осторожно пытались растолковать это в поселениях. Будучи одними из самых уважаемых людей на своих станциях и в бункерах, им удалось склонить многих земляков в пользу этого закона, и уже не оставалось сомнений в скором принятии этого закона. Как только это случится, по поселениям пройдёт волна добровольных эвтаназий, удаляющая из общества бесполезных людей; затем чистки тех, кто отказался от эвтаназий; затем стерилизация представителей «генетически бесперспективных линий», и Муос станет счастливей. А потом, может быть, критерии чистоты и перспективности станут ещё жёстче и покатятся новые чистки, делающие Муос всё счастливей и счастливей…

2.

– Именем Республики! Шестой следователь – абсолютный номер 37 – майор Сил Безопасности Республики, вы обвиняетесь в нарушении присяги следователя, а также в том, что совершили:

– действия, направленные на поддержку личных связей, выразившееся несанкционированном посещении узника каторги «Динамо» номер 298,

– злоупотребление служебным положением из личной заинтересованности, выразившееся в использовании власти и полномочий следователя при посещении каторги «Динамо» по вопросам, не связанным с расследованием, а также в высказанном старшему надсмотрщику незаконном требовании о создании благоприятных условий пребывания на каторге узника номер 298,

– обман должностного лица при исполнении служебных полномочий, выразившийся в сообщении старшему надсмотрщику каторги «Динамо» ложных сведений о цели своего посещения, а также о якобы готовящемся покушении на каторгу «Динамо»,

– превышение власти, выразившееся в организации и проведении несанкционированной военной операции с привлечением посторонних лиц, в результате которой погибло пять гражданских лиц из числа надсмотрщиков каторги «Динамо»,

– несанкционированное расследование, выразившееся в производстве допроса инспектора по вопросам Университета Ситник Татьяны, в производстве допроса Члена Учёного Совета Варнаса, в производстве допроса старшего инспектора-психолога Инспектората, в производстве допросов жителей поселения Верхняя Степянка… при отсутствии задания начальника Следотдела на производство расследования. Тем самым вы нарушили пункт 16 параграфа…

Начсот монотонным голосом оглашал многочисленные пункты и параграфы Закона Республики, которые успела нарушить Вера за последнюю неделю. Процедура суда над следователем была сложнее, чем над любым другим гражданином Республики. Осудить следователя могли лишь большинство следователей Следотдела, некоторые из которых участвовали в назначенном начальником Следотдела внутреннем расследовании. Сам начальник Следотдела не принимал участия в расследовании и осуждении, так как следователем не являлся. Он лишь составлял обвинение на основании результатов внутреннего расследования и зачитывал его, но не решить вопрос о виновности не привести приговор в исполнение он не мог. Решение о казни следователя могло быть принято только по единогласному решению всех участвовавших во внутреннем расследовании следователей. Если кто-то из следователей высказывался против решения о казни и при этом оказывался в меньшинстве, он излагал свои аргументы, после этого проводилось дополнительное расследование и процедура голосования проводилась до тех пор, пока решение о виновности не будет принято всеми следователями или же как минимум половина из них заявит о невиновности обвинённого коллеги. Впрочем, вся эта процедура существовала только на бумаге, на практике она апробировалась впервые.

Начсот, Вера и ещё шесть следователей – все, кто не был задействован на неотложных заданиях, теперь находились в комнате следователей в отсеке Следотдела. Веру не арестовывали, лишь лишили оружия и запретили покидать отсек. Три дня, пока шесть следователей осуществляли внутреннее расследование, двигаясь по следам Веры, она находилась в комнате следователей. За это время ей было, о чём подумать. Дважды к ней приходила старший инспектор-психолог Жанна и сами её приходы были свидетельством тому, насколько она важная фигура в Республике – в Следотдел постороннему пройти было невозможно. Жанна с участием, в искренности которого не возникало никаких сомнений, беспокоилась о судьбе Веры и обещала вытащить её отсюда под предлогом Вериной болезни, если та только согласиться стать тем, кем стать ей пророчила Жанна. Вера бы согласилась, если бы вновь не явился Идущий-По-Муосу.