Чистилище
Шрифт:
Вера отошла к стенке, пропуская вперёд эту бедовую пятёрку, но при этом извлекла из заплечных ножен мечи, давая понять, что она идёт устранять опасность вместе с ними. Увидев это, старший надсмотрщик, решительно клацнув челюстью, схватил увесистую дубину, утыканную гвоздями и уже намерился выходить со всеми, но Вера его остановила:
– Оставайтесь, вы нужны здесь. Сделайте всё возможное, чтобы с тем узником ничего не случилось – он должен быть жив и здоров до следующего моего допроса.
Убедившись, что старший надсмотрщик её понял, Вера направилась на выход. Из-за изворота довольно узкого хода отсвечивали факела ушедших вперёд надсмотрщиков. Она быстро и беззвучно проследовала туда же и уже слышала разговор:
– Да, следователь. Другая следователь сейчас подойдёт, - объяснялся перед кем-то один из надсмотрщиков. – А вы никого не встречали
«Ну и придурки!» – с досадой подумала Вера, а вслух крикнула:
– Это враги! Уничтожьте их!
Надсмотрщик, который вёл переговоры, растерялся: команда поступила от подбегавшей сзади следователя, но и перед ним стоял мужчина в униформе следователя в сопровождении двух убров. Пока мутант решал мучительную дилемму, следователь-мужчина быстрым движением выхватил из ножен меч, а спустя мгновение у надсмотрщика вываливались внутренности из рассечённого живота. Другие мутанты думали чуть быстрее: кто-то успел, не прицеливаясь, выстрелить из арбалета, кто-то сделал несколько неумелых взмахов своим оружием. Нападавшие не были готовы к такому повороту событий: арбалетная стрела прошила насквозь шею одного, а мощный удар утыканной шипами палицей раздробил плечо второму убру. Вера в этом тесном коридоре ничем не могла помочь надсмотрщикам, рискуя быть покалеченной их же неуклюжими замахами, поэтому вскоре все пятеро лежали на полу рядом с убитым убром. Выпавшие факела продолжали гореть на полу, слабо освещая этот коридор. Раненный убр переложил меч в левую руку, мужчина в такой же как у Веры униформе похабно улыбался:
– Подпортили тебе морду, пигалица, но выбирать-то нашему брату особо приходится. Что не ожидала меня увидеть снова?
– От чего ж не ожидала: я так и думала, что только таких уродов как ты и твой дружок Булыга, могли направить на встречу со мной.
– Хамишь, сучка. Ты хоть себе представляешь, что тебя ожидает? Ты ведь молить будешь о том, чтоб мы тебя прикончили, а этого делать мы долго не будем. Ручки я конечно обрублю, чтоб к железячкам этим твоим не тянулись, а потом ты будешь моё! Можешь правда сама, по доброй воле – тогда смерть будет быстрой и лёгкой, как это там у вас, у следователей … с правом выбора способа казни. А решишь рыпаться - будем вместе с тобой долго вспоминать, как ты мне вены в Урочище исподтишка подрезала. Вспоминать и оплакивать тот день… вернее оплакивать будешь ты: за меня и за себя… Гы-гы..
Солоп осклабился, довольный своей плоской шутке.
– Ну раз ты так уверен в том, что мне всё равно конец, скажи-ка: террор возле Риги ваших рук дело?
– А тебе-то что?
– Да так, интересно просто. Наша пятёрка брала Ригу за то, что они через год после вливания в Республику решили из неё выйти. А слиться с Республикой они решили, потому что их атаковали дикие диггеры. Только дикие диггеры туда отродясь не заходили, вот мне как-то и пришло сейчас на ум – не работа ли это Чёрной Пятёрки?
– Не делай из себя умную, тебе не идёт, гы-гы… Что ты спрашивала? Рига? Рига-Рига… Булыга, помнишь ту мутантку малую, которую ты раздел, а как её спину волосатую увидел, так и не смог, гы-гы. А мне так ничего пошла, даже жаль потом кончать её было. Это ж возле Риги мы её отловили?.. Помню Ригу – долго они не хотели в Республику входить, вот и поручили нам их убедить в том, что без Республики им никуда. А что тебя так пилит это? Нюники у девочки пробиваются от того, что за зря кого-то убила? И не получается себя сейчас героем считать? Так ты и не герой! Настоящие герои – мы! Мы делаем всю главную, грязную работу, а про нас никто не знает, нас ведь просто не существует. Спецназ почти всегда шёл по нашим следам, а значит настоящая передовая – это мы. Вам всем таким правильным и справедливым, всегда повод нужен был, чтобы лохов гражданских мочить, вот мы вам этот повод и дарили. Гы-гы… Но что-то мы разболтались с тобой, пора приступать…
Солоп был прав в одном – его поражение в Урочище было следствием внезапных и решительных действий Веры, которых он тогда от неё никак не ожидал. Теперь же он был готов к бою и, не смотря на своё бахвальство, вряд ли так уж недооценивал противника. Вера заметила, как раненный Булыга вложил в ножны меч и левой рукой из-за спины достал и направил в её сторону взведённый арбалет, поэтому ей приходилось постоянно наблюдать за ним и стараться выбирать такое положение, чтобы Солоп постоянно находился между ней и Булыгой – это очень сильно ограничивало её фронт атаки.
Вера вложила в ножны мечи и вооружилась секачами, решим, что с это оружие даёт ей больше шансов.С самого начала бой пошёл не в Верину пользу - ей едва удавалось отражать секачами сильные и частые удары Солопа, и как она не старалась не меняя линии атаки извернуться и достать его секачом, – у неё это не получалось. Отражая сильные удары, она начинала уставать, зато Солоп, чувствуя скорую победу, только увеличивал силу удара, не теряя при этом осторожности. В один момент Вера не успела правильно поставить секачом блок, от чего меч Зозона соскользнул и прошёл по её груди, причинив глубокое болезненное рассечение, комбинезон стал неприятно мокрым, что порадовало Зозона:
– Ещё немного! Ещё чуть-чуть! И эта маленькая крыска станет моё!
У него даже не сбилось дыхание, в отличии от Веры, ежесекундно теряющей силы. И она пошла на риск, чуть не поплатившись за него жизнью. Как будто забыв о Булыге, она немного отошла в сторону, так что дала тому возможность выстрелить без риска зацепить Солопа. Булыга не привык стрелять с левой руки и Вера уловила движение кисти, предшествовавшее нажатию спускового крючка, именно в этот момент она обратно отскочила и стрела ощутимо царапнула её левое плечо. Арбалет Булыги был разряжен, и его перезарядка займёт не больше пяти секунд. Второй промаха Булыга не сделает, ближайшие пять секунд – её последний шанс. Солоп в этой схватке уже привык к полунеподвижной манере боя и когда Вера неожиданно стала менять линии атаки, демонстрируя в полную силу диггерские навыки ведения боя с секачами, он не успел приспособиться к изменению тактики противника. В какой-то момент Вера юркнула под его руку с занесённым мечом и со всего маху секанула по ней – меч вылетел и кровоточащая рука Солопа повисла как плеть. Он пытался выхватить метательный нож левой рукой, но несколько взмахов Вериных секачей причинили ему пару ранений, каждое из которых было не совместимо с жизнью. Не успело грузное тело Солопа удариться о пол, Вера уже была около Булыги и опустившись в предельно низкую стойку, перебила своим секачом ему голень, выхватила только что взведённый арбалет, сделала ему подсечку и тут же отскочила назад.
Булыга завалился на пол, попытался встать на одну ногу, одновременно выхватывая меч, но Вера отрубила ему секачом кисть вместе с мечом. Булыга отрешённо смотрел на свою культю, из которой быстро вытекала кровь.
– Да успокойся ты!
– спокойно сказала ему Вера. – Всё, Булыга, для тебя всё закончилось – надо это принять. Но у меня есть последнее предложение. У тебя же есть жены и дети, которым поступает жалованье от Республики. Они всё равно тебя уже давно не видели и наверняка смирились с этим, считая, что глава их семейства – отважный воин, исполняющий свой долг перед народом Республики. Семья Солопа, например, однозначно узнает, чем занимался их кормилец, как и то, что он был уничтожен следователем-женщиной по приговору за тягчайшие преступления, совершённые в отношении беззащитных женщин и детей. О тебе же я могу просто не вспомнить в своём рапорте, а здесь найдут и потом похоронят безымянный труп. И твоя семья будет по-прежнему тобой гордиться и получать пенсионные… Как тебе предложение?
– Что ты хочешь от меня?
– Совсем немного. Ты скоро умрёшь от кровопотери. А пока присядь поудобнее и ответь мне на пару вопросов про то, чем ты занимался последнее время - я имею в виду Чёрную Пятёрку. Ну что, задавать вопросы?
– Мне уже самому это всё обрыдло – может и к лучшему, что ты это остановила. А тех, кто меня в это всё втянул, мне не жалко. Валяй свои вопросы…
7.
Когда-то в келье для подготовки следователей, заучивая Конституцию и Закон, находясь под впечатлением от выверенной справедливости этих нормативов Республики, Вера заверила себя, что не при каких обстоятельствах не позволит себе их нарушить. Затем в следственном отсеке Штаба во время посвящения в следователи, услышав от девяти своих коллег заверение в уничтожении в случае нарушения Закона, она не сомневалась, что к ней это относиться не может. Так почему же сейчас, проводя несанкционированное расследование в интересах человека, который для неё несомненно является преступным «поддержанием личной связи», она не чувствует за собой никакой вины? Как она, безоговорочно уверенная в недопустимости нарушения Закона, так хладнокровно его нарушает? Почему она без особого сожаления ставит под угрозу своё пребывание в следователях, что ещё месяц или два назад для неё казалось немыслимым?