Чистилище
Шрифт:
Здравый смысл подсказывал, что это был очередной сон или видение поражённой нервной системы, но внутреннее ощущение говорило об обратном. Он зашёл в комнату и присел на нижнюю койку, там где теперь валялась Вера. Почему-то ей это напомнило отца, который уже после смерти матери также садился по вечерам и рассказывал ей разные истории, и она слушала-слушала-слушала, стараясь не смыкать глаз, потому что если она только закроет глаза, то сразу заснёт и отец прекратит интересный рассказ и встанет с её кровати…
Лица незнакомца под его капюшоном так и не было видно и для Веры это было уже не важно. Существенным она считала для себя запомнить то, что он сейчас
– Что меня ждёт?
– первой спросила Вера.
– То, что ты выберешь сама.
– Я должна стать Девой-воином?
– Смотря что ты вкладываешь в это сочетание слов.
– Не знаю, Жанна говорит…
– А что говорит твоё сердце?
И всё - он исчез… Вера только хотела попытаться объяснить пришельцу по-подробнее всю логику рассуждений Жанны и свои мысли по этому поводу, но его уже не было. А фраза «А что говорит твоё сердце» засела в её голове. Вера злилась на Идущего-По-Муосу, который излагает свои мысли такими неконструктивными расплывчатыми терминами, с издёвкой мысленно отвечала ему: «Моё сердце, как и твоё, лишь качает кровь», потом злилась на себя, что она спорит с призраком. Потом ещё больше злилась от того, что вопреки законам логики она прекрасно понимает, о чём ей сказал этот пришелец и её сердце противится тому, что предлагает Жанна. И, как не силилась, Вера не смогла разрешить конфликт своего разума и этой аморфной бунтующей субстанции внутри её, которую Идущий-По-Муосу ошибочно называет «сердцем». Поэтому Жанне оба раза она сказала, что пока не готова ей ответить. А может быть она не сказала «да» лишь потому, что рассчитывала на удачное для себя окончание внутреннего расследования, чего, судя по всему, уже не предвиделось. Как не странно, Жанна в этом тоже была убеждена, потому что уходя после очередного отказа она без обид сообщила:
– До момента приведения приговора в исполнение, ты можешь обратиться к Начсоту с последней просьбой о встрече со мной – он не откажет, а я тебя оттуда вытащу. Как? – это моя забота…
Уж три часа идёт суд: её коллеги предъявили веские доказательства, изложив показания свидетелей: Танюши, Жанны, Варнаса, старшего надсмотрщика и делопроизводителя с каторги, жителей Верхней Степянки; сообщили о найденных вещественных доказательствах, таких как запись в журнале посещений каторги… Начсот заканчивал излагать обвинение:
– … в соответствии с Законом Республики подлежит смерти без права выбора способа казни. Учитывая особые заслуги Пятому Следователя перед Республикой, а также наличие хронической болезни в виде неизвестных медицинской практике паралитических приступов, в порядке исключение наказание смягчается и может быть предоставлено право выбора способа приведения приговора в исполнение, в том числе посредством использования права на самоумерщвление. Следователи, ваш вердикт. Первый Следователь?
– Виновна.
– Третий Следователь?
– Виновна.
– Четвёртый Следователь?
– Виновна...
Она смотрела на вылитые из цемента лица своих коллег. В них не было никаких эмоций: ни сожаления, ни интереса к происходящему, ни даже презрения к следователю, впервые в истории Следотдела оступившемуся. Только безучастное осознание правильности происходящего, только сосредоточенность на верности юридических формулировок и точности проводимой процедуры.
– … Десятый Следователь?
Даже подобранный Верой юноша, который прошёл посвящение всего месяц назад и успел сдать
только один рапорт по результатам расследования, абсолютно спокойно и не мешкая ответил:– Виновна.
Вот и всё – полный консенсус. Начсот равнодушно произнёс:
– Приговор подлежит исполнению немедленно. Шестой следователь, вы вправе воспользоваться правом самоумерщвления или же выбрать способ казни.
Теперь нужно было попросить о встрече с Жанной, но иррациональная формулировка: «А что говорит твоё сердце» колоколом била в голове и Вера вместо этого сообщила:
– Начсо, я хочу воспользоваться правом на самоумерщвление – дайте мне один из моих секачей.
Слова сказаны, она их уже не вернёт, и конечно же после этого не попросит о встрече с Жанной. Пока один из следователей по кивку Начсота шёл в инвентарную камеру за Вериным секачём, время изменилось – последние секунды её жизни стали какими-то другими, более ёмкими и важными. Нет, ей не было страшно умирать, но почему-то мысли скакнули к нему – к тому, который сейчас мучился на каторге «Динамо», которому она всего пару дней обещала вернуться и спасти. И мысленно она обратилась к этому - в рясе с капюшоном, задавая ему немой вопрос о происходящем, чтобы он разъяснил, неужели такой исход имеет какой-то смысл.
Следователь передал секач Начсоту. Начсот долго игнорировал протянутую Верой руку, не передавая ей оружие. Она понимала, что означает эта мучительная пауза, но не нарушила ей. Но вот секач появился в её руке – оружие её юности, которое всегда ей добавляло уверенности и решительности. Она ещё раз посмотрела на безучастные лица следователей и решила, что самым правильным будет не отвлекать их от их важных дел. Она занесла секач, чтобы с силой резануть себя по яремной вене…
– Требую доследования!
Шесть следователей одновременно повернули головы к входу в комнату следователей; Начсот, увидев в дверном проёме Второго Следователя с едва заметным раздражением спросил:
– Что это значит?
– Начсот, я требую доследования, - твёрдым спокойным тоном повторил Верин наставник, и Вера опустила секач, почему-то ощутив уверенность в том, что сегодня она не умрёт.
– Второй Следователь, вы не входите в состав следственной группы по внутреннему расследованию преступлений Шестого следователя.
– Начсот, вами нарушена процедура сбора следственной группы – именно поэтому я не вошёл в её состав.
– Второй Следователь, вы были на задании, - это основание для не привлечения вас к внутреннему расследованию.
– Восьмой Следователь, три дня назад мы встретились с вами у кабинета Начсота. С какой целью вы туда заходили?
– Второй Следователь, Начсот отменил ранее данное мне задание, поручив приступить к внутреннему расследованию.
– Начсот, вы подключили к внутреннему расследованию Восьмого Следователя, отменив ему задание, в которое направили меня. Почему вы так поступили?
– Второй Следователь, я посчитал, что это сложное задание, в которое должны идти вы, как более опытный?
– Начсот, вы посчитали установление лица, подделавшего две сотни муоней, более важным заданием, чем расследование преступлений следователя? Даже если так, раскрытие фальшивомонетничества не является неотложным заданием, и вы должны были его отложить до окончания внутреннего расследования. Назовите истинную цель нарушения вами процедуры?
– Второй Следователь, я посчитал вас пристрастным по отношению к Шестому следователю, так как вы подобрали её кандидатуру и поэтому могли негативно повлиять на процесс расследования.