Чтение онлайн

Сжав пальцы в замок, я терпеливо ждала, что он мне скажет.

— Я скучал по тебе.

Молча обняв его, я подхватила саквояж и вошла в дом.

Глава 18 Родственники

Мне казалось, что в Станингеме часто идут дожди, но, вернувшись в Гар, я поняла, что Станингем — просто пустыня по сравнению с северным побережьем. За давностью лет я успела позабыть, что осенью здесь лило с неба почти каждый день, с утра и до вечера. Дождь был прямой, косой, а под порывами ветра — даже горизонтальный. Виталисты к нему привыкли, как

и к ветру, не утихавшему в это время года на взморье. Я же с трудом заставляла себе выходить из дома. Впрочем, у меня почти не было на это времени: дед пропадал на рыбалке или охоте, я взяла на себя работу по дому. Меня никто не просил об этом, но я посчитала, что должна вносить вклад в наше хозяйство. Деду было тяжело, хотя он и привык к домашней работе после смерти своей жены — и даже при ее жизни. Мама рассказывала, что он помогал бабушке, чем мог, потому что магии у нее не было и дед пытался ее беречь.

Без артефактов стирка, уборка и готовка отнимали все силы и время. В Станингеме я зажигала магические светильники, которые ярко освещали дом и не требовали ухода. В Гаре масляные лампы тускло горели, плохо пахли, коптили и нуждались в ежедневной очистке и заправке. Пылевые артефакты в Станингеме за секунды втягивали в себя пыль со всех поверхностей комнаты. В Гаре я вооружалась тряпкой и вытирала сама. Мне страшно не хватало водопровода с артефактами, подогревающими воду, и спина ныла после нескольких походов с ведрами к колодцу.

Я старалась не сравнивать и не жаловаться и гордилась тем, что мне удается справляться с домом. Не удавалось только справляться со своими мыслями. Воспоминания лезли в голову, непрошенные и навязчивые. Я тосковала по отцу, отчаянно гнала от себя воспоминания об Эдриане и постоянно ловила себя на мыслях: «вот бы показать это Генри», «Генри бы это понравилось», «Генри бы сейчас удивился».

Иногда по вечерам к деду приходили гости. Прознав о моем появлении, они потянулись в дом за новостями. Деду не нравились те разговоры, которые мы вели, — я продолжала отстаивать свою позицию — но он не заставлял меня молчать. Самое интересное, что мои мысли часто находили отклик в сердцах наших соседей. Кажется, виталисты были гораздо больше готовы к переменам, чем тогда, когда мы с мамой покинули Гар.

Дед прислушивался и приглядывался ко мне украдкой. Он не видел меня пятнадцать лет, и теперь пытался понять, во что превратилась его единственная внучка. Временами, несмотря на разногласия между нами, я ловила в его глазах одобрение.

Однажды разговор опять зашел о помощи тем несчастным, которые со всей страны добирались до северных поселений. В этот вечер, помимо дяди Лиама с женой, которую я называла тетей Сьюзен, в гости пришли двое старожилов, родившихся задолго до Магической войны. Обоим давно перевалило за двести, и они выглядели, как мой отец.

— Ладно, вы отказываетесь им помогать, — в очередной раз повторила я, — но зачем вы над ними издеваетесь?

— Издеваемся? — переспросил один стариков.

— Мне на постоялом дворе рассказали про мага-аристократа, который просил вылечить сына и которого мой дед заставил встать на колени, — я обернулась к деду. — Зачем?

Дед скривился:

— Я помню его. У него и его сына были прорехи в ауре, которые мог сделать только виталист.

— И? Тебе не пришло в голову, что справедливым было бы исправить то,

что сотворил твой соплеменник?

— Справедливым? — дед закипел от возмущения. — Да маг жизни мог такое сделать или от смертельной обиды, или защищая свою жизнь. От этого аристократишки за версту несло Дозором. Ты представляешь, что он мог сделать с одним или одной из нас?

Я схватилась за голову:

— Но ты же совершенно, абсолютно не так все понял!

— Что я не так понял? — спросил дед, и в наступившей вдруг тишине стало слышно, как за окном завывает ветер. — Что я не мог понять, что вдруг поняла ты?

Я сидела и молчала. Гости деда переглянулись.

— Что ты об этом знаешь? — вдруг зло бросил дед. — Ты приехала просить за этого ребенка? За его отца?

— Нет! — в отчаянии я покачала головой. — Пока я не остановилась в Эддингтоне, я даже не знала о том, что этот человек приезжал именно к тебе. Знала только, что он ездил на север.

— Так откуда ты его знаешь?

— Я работала гувернанткой у мальчика, — я взглянула деду в глаза. — Его зовут Генри.

— Ты хочешь, чтобы я помог ему?

Я криво улыбнулась:

— Нет. Я уже сделала это сама.

— Что? — кажется, мне удалось удивить деда. — Но ты бы не справилась одна. У тебя бы не хватило ни силы, ни опыта. Только я мог бы помочь мальчику.

— Мне помогли.

— Кто?

— Кухарка.

Дед потер лоб рукой:

— Теодора, ты несешь бред.

— Я говорю правду.

— Так что там была за история с этим ребенком, мисс Босуорт? — жители Гара упорно продолжали называть меня фамилией деда.

Какое-то время я сидела, размышляя: говорить правду или нет, поверят или нет. Потом вздохнула и приступила к рассказу.

Несколько минут после того, как я замолчала, все сидели в тишине.

— Милая, — участливо спросила меня тетя Сьюзен, — а ты уверена, что это правда?

— Да, Теодора, — тяжело уронил дед, — кто тебе поведал эту чушь? Стихийники могли наплести тебе что угодно.

Я усмехнулась:

— А мне рассказала виталистка.

— Какая виталистка? — дядя Лиам нервно теребил бороду.

— Которая кухарка.

Один из стариков рассмеялся:

— Ну вот видите, мисс Босуорт, очевидно, что вы заговариваетесь.

— Я не заговариваюсь, — жестко припечатала я. — Я в своем уме. В семье Брикманов, где я работала, кухаркой служила виталистка.

— Молоденькая? — с жалостью спросила тетя Сьюзен.

— Старше вас, — ответила я ей.

Второй старик, до этого почти не разговаривавший, вдруг оживился:

— Значит, мы должны ее знать. Как ее фамилия?

— Уилсон. Миссис Уилсон.

Старики, нахмурившись, вспоминали.

— А имя?

Теперь пыталась вспомнить я. Что-то вертелось на языке, какое-то длинное имя…

— Дженевьева! — сообразила наконец я. — Ее зовут Дженевьева. И у нее был муж — обычный человек.

— А! — воскликнул разговорчивый старик. — Так это, наверное, Дженни Патерсон! Она после войны умудрилась выйти замуж за какого-то парня из Эддингтона, а потом уехала с ним куда-то южнее. И не испугался же он! Как она выглядит?

— Каштановые волосы с рыжиной. Сейчас уже частично седые. Кареглазая. С меня ростом.

— Точно, она, — пробормотал один из стариков, переглянувшись с приятелем, и уже громче добавил. — Ну, Дженни бы врать не стала.