Зигзаги судьбы
Шрифт:
– Однако это не в полной мере объясняет… – начал было Фрэнк, но Ибрагим снова остановил его жестом руки:
– Подождите. Я скоро закончу… Итак, когда американцы закончили сосредоточение своих войск на кувейтско-иракской границе и были готовы к вторжению, до Саддама наконец дошло, что шутки кончились. Он наверняка осознал, что сопротивляться смысла не имеет. Соединенные Штаты – великая супердержава и не может себе позволить не победить в вооруженной борьбе. И не слушайте вы тех штатских умников, которые говорят, что иракская армия имела столько-то танков и самолетов и могла бы сделать то-то и то-то. Все это дикий бред. Если бы иракская армия оказала серьезное сопротивление, то американцы просто применили бы лишние пять, десять или двадцать тысяч «Томагавков» или перебросили бы в регион еще
Фрэнк счел рассуждения Ибрагима слишком поверхностными, малоубедительными и неинтересными в настоящий момент. Поэтому он поспешил воспользоваться паузой и сказал:
– Благодарю вас, господин генерал, за высказанные вами весьма интересные и обоснованные мысли. Я, безусловно, учту их в своей работе над книгой. Ин шаа лла! А теперь разрешите мне откланяться. Не буду больше злоупотреблять вашим гостеприимством.
Он встал и учтиво поклонился. Хозяин дома тоже встал и протянул ему руку:
– Спасибо за гонорар и подарок.
Он проводил Фрэнка до дверей, потом тронул его за плечо и сказал:
– Подождите-ка минутку. Где листок, который я вам дал? – Ибрагим взял у Фрэнка листок и вернулся к письменному столу, снова достал «Паркер» и что-то написал. – Я дам вам еще один контакт. В Багдаде. Майор Джаафар. Если он еще жив. Он не интеллектуал, скорее наоборот. До последнего времени он занимался уголовными элементами. Иногда мы использовали эту публику, когда надо было вскрыть чей-нибудь сейф или пырнуть кого-нибудь ножом так, чтобы официальные структуры были вне подозрений. В общем, вы понимаете… Он мне кое-чем обязан. В свое время я спас его от тюрьмы, а то и от расстрела. Короче говоря, это знакомство может вам пригодиться в теперешнем Ираке.
Фрэнк поблагодарил генерала, пожал протянутую руку и вышел из квартиры.
В сущности, беседа с генералом Ибрагимом дала ему немного в плане фактов, но, тем не менее, было полезно познакомиться с одним из деятелей прежнего иракского режима. И, как говорил Лэмс, набираться опыта в работе с людьми. Да и полученные контакты могли оказаться полезными. Ин шаа лла.
Глава 10.
Очутившись на улице, Фрэнк встал в тень под деревом, посмотрел на часы и задумался. Что делать дальше? До отлета в Луксор было еще шесть часов. Самое разумное, конечно, вернуться в отель и переждать жару в прохладном номере. А с другой стороны, ему хотелось посмотреть кое-что из местных достопримечательностей. А то когда еще придется побывать в Каире?
Навстречу ему неспеша шел парень с книжкой в руках, чей возраст он определил примерно в двадцать лет, и Фрэнк решился. Он остановил парня, отрекомендовался канадским туристом – ему совершенно не хотелось ввязываться в возможный спор о политике США на Ближнем Востоке – и сказал, что будет рад и отблагодарит его, если тот станет гидом на пару часов и покажет ему несколько самых известных каирских мечетей.
Парень замешкался с ответом, но Фрэнк, не давая ему опомниться, с ходу воздал хвалу Аллаху и сообщил, что ему всегда говорили, что египтяне добрые и отзывчивые люди, готовые помочь иностранцу. Его собеседник рассмеялся и согласился.
Как выяснилось, Фрэнку повезло: Мухаммед, как звали его нового знакомого, оказался студентом третьего курса исторического факультета каирского университета. Он взял на себя руководство экскурсией, сам определил, что и в какой последовательности надо осматривать, и даже сам остановил такси и сторговался с водителем об оплате.
В результате за короткое время Фрэнк познакомился чуть ли не со всеми мечетями Каира, рекомендуемыми путеводителями, начиная со старой и одной из самых больших в мире мечетей Ибн-Тулуна, включая Аль-Азхар, где сейчас размещается старейший на Востоке университет, мечети султана Хасана и ар-Рифаи (в последней захоронен шах Ирана, свергнутый в результате исламской революции) и самую известную,
так называемую алебастровую мечеть Мухаммеда Али, сооруженную в цитадели в 1848 году.После этого Фрэнк попросил Мухаммеда выбрать приличный ресторан – тот остановился на Али Бее, что на улице 26 июля, – и угостил его хорошим обедом, а на прощание вручил ему двадцать долларов, несмотря на все протесты.
Распрощавшись с Мухаммедом, он вернулся в отель и чуть ли не целый час проплавал или, вернее, пролежал в бассейне. Потом он вспомнил о совете Лэмса нанести визит ливанскому журналисту и решил договориться с ним о встрече через пару дней. Когда он набрал номер Салима аль-Хадиди, ему ответили только после девятого или десятого гудка. Довольно раздраженный голос сообщил ему, что господин Салим был убит и ограблен сегодня утром и сейчас проводятся следственные действия. И если у него есть, что сообщить полиции по этому поводу, его просят приехать и дать показания. Фрэнк ограничился тем, что вежливо сказал «спасибо» – первое арабское слово, пришедшее ему в голову, – и повесил трубку. Таким образом, программа деловых визитов закончилась сама собой, и он мог посвятить все оставшееся время дальнейшему обольщению Симоны. Что он и сделал во время часового перелета в Луксор, размещения в отеле «Луксор Мовенпик» и посещения на следующее утро храмов Карнака и Луксора.
И вот наступил последний вечер в Каире. Программа тура предусматривала прогулку на пароходе по Нилу с выступлением местного музыкального ансамбля и танцем живота. Фрэнку на следующий день надо было вставать чуть ли не в середине ночи, так как рейс на Дубай вылетал в восемь часов утра, а дорога на такси из отеля в Гизе до аэропорта занимала более часа. Поэтому он хотел остаться с Симоной наедине, но товарищи по группе не отпускали ни ее, ни его, и им пришлось подчиниться. Однако, против ожидания, прогулка оказалась приятной. Автобусы с туристами подъехали к причалу почти ко времени отхода парохода, и никаких задержек не было. Фрэнк ждал, что музыканты будут играть что-нибудь заунывное, в духе Умм Кульсум, но оказалось, что он ошибся. Почти все мелодии напоминали спокойную западную музыку, и, если отвлечься от того, что певица исполняла их на арабском языке, можно было легко представить себе, что находишься где-нибудь на французской Ривьере или в приморском итальянском ресторане. Фрэнк и Симона посидели за столиком в огромной кают-компании, а потом поднялись наверх. По обе стороны на многие и многие километры тянулись огни Каира, на воде играли отблески рекламы. Несмотря на поздний час, казалось, что город не собирается спать. С берега доносился шум уличного движения и гудков машин, мелькали огоньки фар.
Говорить не хотелось, и они молча сидели, взявшись за руки. Потом Симона сказала, что ей очень хочется, чтобы их встреча в Каире не была последней, и что она хотела бы, чтобы Фрэнк после окончания своей командировки прилетел в Рим или прямо в Неаполь – она жила в Сорренто, – и они могли бы провести несколько дней, гуляя по городу, посещая какие-нибудь достопримечательности, а в Италии их было не меньше чем в Египте, или так же, как сейчас, слушали бы музыку на борту пароходика, идущего вдоль побережья…
Симона высказала еще одну идею: возможно, она как медсестра приедет в Ирак в составе какой-нибудь итальянской гуманитарной миссии. Она знала, что такие группы существуют и в Багдаде, как говорили, под эгидой итальянского военного контингента. Но Фрэнку такой вариант не понравился. Он представил себе эту хрупкую девушку в практически чисто мужском окружении в стране, где участились случаи похищений иностранцев и постоянно что-то взрывают, и отверг ее идею. Лучше уж подождать лишние три-четыре месяца.
Сейчас ему казалось, что эта двухчасовая прогулка сблизила их больше, чем предшествующие дни и ночи. И когда на утро, если четыре часа ночи можно так назвать, Симона вышла проводить его к дверям гостиницы, Фрэнк почувствовал острое желание остаться, снова забраться с Симоной в постель и забыть, что на свете существует Ирак, благотворительные фонды, нефтяные компании, которым понадобилось улучшать свой имидж, и аналитики, которым не сидится на одном месте.
Глава 11.