Зигзаги судьбы
Шрифт:
Он налил Фрэнку и Муру кофе в большие кружки с замысловатым орнаментом и замолчал, давая гостям возможность спокойно поесть.
Потом он снова обратился к Фрэнку:
– Я подготовил для вас две комнаты наверху. Всего там их пять. Я занимаю одну, а вы можете занимать хоть все остальные. От одной до четырех. На первом этаже есть помещение под офис, оборудованное всеми техническими средствами. Мы с вами будем жить вместе, так как наше посольство настоятельно рекомендует сотрудникам одного учреждения селиться компактно. Они считают, что так безопаснее. Заботятся о соотечественниках! Хотя я помню как когда-то, когда в этой стране был военный переворот и в городе в течение нескольких дней шла стрельба, никто из посольства нам даже не позвонил. Я тогда работал в информационном центре. Когда через неделю все успокоилось, к нам приехал какой-то тип из аппарата советника по безопасности и с самой серьезной миной сообщил, что в городе неспокойно и опасно, и велел всем сидеть дома. А
Ричардсон сделал большой глоток и продолжил:
– Исключение сделали только для нашего юного друга, – он кивнул в сторону Мура. – Его пожалели. Чтобы не мучался со старым хрычом, который старше его почти в три раза. Но он живет в нескольких десятках метров отсюда, – Мур хотел что-то сказать, но Ричардсон остановил его движением руки. – Ладно, не оправдывайтесь. Я же знаю истинную причину. Ну а теперь несколько слов о вашей работе, – Ричардсон снова повернулся к Фрэнку. – Наша задача состоит в том, чтобы распределять получаемые грузы гуманитарной помощи в соответствии с желанием иракской стороны. Мы кое-что хотели бы делать по-другому, но решающее слово всегда остается за иракцами. Мы можем считать, например, что в ближайшее время детское питание должно поставляться в Мосул, а нам говорят: нет, отправляйте в Кербелу. И спорить не приходится. Иначе выяснится, что какие-то документы оформлены не так, как надо, грузы нельзя доставить из порта Басра в Багдад и тому подобное.
Ричардсон остановился перевести дух, и Мур сразу же воспользовался паузой.
– Если позволите, сэр, я не буду отвлекать вас от дел. И потом, мы хотели съездить на военную базу немного поиграть в бейсбол.
– Ладно, – Ричардсон махнул рукой, – можете отправляться. Только не забывайте о комендантском часе. И помните об осторожности.
Мур попрощался и вышел. Ричардсон и Фрэнк подождали, пока за ним закроется дверь, и Ричардсон продолжил:
– Неплохой парень, но шалопай. Ему всего двадцать пять лет. И вы знаете, зачем он сюда приехал? Не поверите. Он с детства коллекционирует монеты. И год назад он прослышал, что в Ираке этого добра хватает. Особенно после того, как местные бандиты разграбили Национальный музей и другие музеи, коллекции и собрания. И вот он использовал все свои возможности и связи для того, чтобы попасть в Ирак. И добился своего. У нас он числится бухгалтером. И притом он действительно хороший бухгалтер. С помощью своего компьютера он выдаст вам любую справку за полминуты. А если бы вы слышали, как он говорит о нумизматике! Это просто поэзия! Он без запинки и без подглядывания в справочники может сказать вам, чем отличается динар или дирхем, отчеканенный в 1200 году от своих собратьев выпуска 1280 года. Но во всем остальном он полный профан. Когда он приехал, я подобрал ему кое-какую литературу по Ираку. Самую простейшую, чтобы он получил представление о стране. А потом, через месяц, я решил проверить, что он усвоил. Оказалось, ничего! Ну а что касается нашего местного персонала, то их сейчас двенадцать человек. Я считаю, что они в большинстве своем хорошие ребята. Дружелюбны, никогда не скажут, что не могут задержаться на после окончания рабочего дня, если есть такая необходимость. К тому же они заинтересованы в своей работе в фонде. Платим мы хорошо, иногда распределяем между ними какие-нибудь консервы. Так что на фоне огромной безработицы в стране они, можно сказать, устроились великолепно. Насколько хорошо они относятся к американской оккупации и к американцам вообще, сказать трудно. Да я считаю, что это не столь уж важно. Главное, чтобы выполняли свои обязанности. Есть, конечно, и типично местные недостатки. Если вы не прикажите, а просто попросите их что-нибудь сделать, то наверняка получите ответ: завтра, ин шаа лла. То же самое вам скажут и завтра. Поэтому иногда приходится проявлять требовательность. Вот вкратце то, что я вам хотел сказать на первый раз. С деталями познакомитесь в процессе работы. Посмотрите наши отчеты. Что будет неясно, спросите. А сейчас устраивайтесь и отдыхайте до ужина. Пойдемте наверх, я вам покажу комнаты.
Ричардсон поднялся на ноги и пошел впереди Фрэнка на второй этаж.
Все четыре комнаты, которые он показал Фрэнку, были похожи как две капли воды. Каждая имела площадь примерно двадцать пять метров и была одинаково меблирована: большой платяной шкаф, письменный стол, два больших кресла и широченная кровать.
«Учитывая, что с дамами здесь обстановка напряженная, предоставлять постояльцам такие кровати является форменным издевательством», – подумал Фрэнк. По-видимому, Ричардсон угадал его мысль. Он пробормотал: «Да уж», – и рассмеялся.
Фрэнк распаковал свои чемоданы, повесил в шкаф костюмы, рубашки и брюки и решил принять душ. Он разделся, встал в ванную, включил воду и тут же, громко чертыхаясь, буквально вылетел из ванны.
– Что случилось, мистер Норман, – в корридор выскочил из своей комнаты Ричардсон.
– Вода, черт бы ее побрал, – пробормотал Фрэнк, потирая плечо. – Настоящий кипяток. Еще немного, и я бы сварился.
– Моя вина, – Ричардсон облегченно вздохнул, – забыл вас предупредить.
Бак водоснабжения здесь устанавливают на крыше, и поэтому солнце нагревает воду чуть ли не до ста градусов. Когда открываете кран, надо подождать несколько минут, а то действительно можно свариться. Слава Аллаху, что все обошлось. Вы так громко выразили свое отношение к происходящему, что я подумал, мы подверглись нападению аз-Заркави и его шайки.Ричардсон снова ушел к себе, а Фрэнк подождал еще несколько минут, попробовал воду кончиком пальца и наконец вымылся.
Спать или дремать ему расхотелось, он просто развалился на кровати и включил приемник. Багдадское радио передавало, что сегодня произошло два взрыва заминированных автомашин, три нападения на местных полицейских и обстрел колонны американских войск вблизи аль-Фаллюджи. Имелись убитые и раненые.
Фрэнк посмотрел на часы. Было четыре часа дня.
«Интересно, что еще случится до конца дня», – подумал он про себя.
В пять часов в дверь постучали и вошел свежий и аккуратно одетый Ричардсон.
– Ну что, отдохнули? Спускайтесь вниз, выпьем по чашечке кофе, немножко поболтаем и решим, что делать дальше.
Когда Фрэнк через несколько минут спустился в холл, Ричардсон уже сидел за накрытым журнальным столиком. На подносе стояли большой чайник, стеклянная банка «Нескафе» и несколько тарелок с различными национальными сладостями.
– Как вы насчет растворимого кофе или чашки чая? – спросил он Фрэнка. – Молотый надо было варить, и к тому же пить его постоянно – значит расшатывать нервную систему. Здесь, куда бы вы ни пришли, везде угощают либо крепким, так называемым горьким, кофе, либо крепким и очень сладким чаем. За день выходит где-то по дюжине чашек того и другого.
– Ничего не имею против растворимого кофе, – сказал Фрэнк.
– О’кей, – Ричардсон взял чайник и наполнил чашку Фрэнка. – Кладите кофе сами по вкусу. Кстати, называйте меня Дугласом, а я буду называть вас Фрэнком. Нет возражений? Тогда расскажите мне о себе. Для лучшего знакомства. А то я знаю только то, что вы окончили университет по специальности «История Ближнего Востока» и потом работали в этой самой «Стандард ойл», которая решила вдруг заняться благотворительностью.
– Особенно интересного в моей биографии мало, – начал Фрэнк. – Разве что во время учебы в университе стажировался один год у наших соседей в Дамаске на историческом факультете по студенческому обмену. А после окончания была возможность устроиться либо в центре стратегических исследований Джорджтаунского университета, либо попасть в аналитический отдел «Стандард ойл». Выбрал второе. В компании предложили в три раза больший оклад, и была перспектива поездок чуть ли не во все страны Среднего Востока. Но на практике за почти шесть лет работы съездил пару раз с начальством в Эмираты. Краткие командировки. Так что тяга посмотреть другие страны региона осталась. Сейчас вот провел несколько дней в Египте. Заглянул по дороге в Дубай и Маскат. Что еще вам рассказать? Был женат несколько лет. Потом развелся. Детей нет.
– Какие-нибудь хобби? – поинтересовался Ричардсон. – Нумизматика, как у нашего юного друга, или еще что-нибудь?
– Ничего в этом духе, – рассмеялся Фрэнк. – Мое хобби – моя специальность. Опубликовал десяток статей по политическому и стратегическому положению в регионе. О фундаменталистских организациях в различных странах. О политике нашего правительства. Про все наши доктрины об объявлении Персидского залива сферой наших жизненных интересов и тому подобное. Что было хорошего в нашей компании, так это то, что я имел возможность выписать за ее счет любую книгу или журнал, которые считал нужным для работы аналитического отдела. Естественно, что я выписывал кое-что и для себя. Год тому назад начал работать над книгой о современном положении в зоне Залива. Сейчас, по-видимому, основной упор буду делать на Ирак. Как очевидец того, что здесь происходит. Если, конечно, за грехи дядюшки Сэма не отрежут голову мне.
– Будем надеяться, что этого не случится, – Ричардсон взял сигарету и щелкнул зажигалкой. – А как ваш арабский?
– Достаточно приличный, чтобы в общем и целом понимать политические тексты, газетные материалы и прочее. А что касается разговорного, то говорю более или менее прилично на сирийском диалекте. Хотя кое-что уже подзабыл. И, само собой разумеется, абсолютно ничего не понимаю в иракском. Когда вы в машине говорили с водителем, я поймал себя на том, что из десятка фраз, которыми вы обменялись, я понял только «хамду лилля»2* и «ин шаа лла».
Оба рассмеялись.
– Но это меня не удивляет, – продолжил Фрэнк, – я прекрасно знаю, что между арабским литературным и диалектами существуют большие различия. Со временем научусь и иракскому. Ин шаа лла.
– Конечно, научитесь, – Ричардсон налил себе следующую чашку кофе. – Хотя иракский диалект гораздо дальше от литературного, чем сирийский. Ладно, теперь моя очередь. Чтобы вы получили представление о человеке, с которым живете под одной крышей… Итак, я получил свой диплом в начале шестидесятых. Когда вас еще и на свете не было. Только моя специальность была арабская филология. И мне очень нравился арабский язык. Что в конечном счете и погубило мою карьеру.