Чтение онлайн

Джеймс Мур, напротив, имел вид типичного американца. Его даже нельзя было назвать очень загоревшим: можно было подумать, что он пробыл все лето где-нибудь в Нью-Йорке и выбирался на природу только в Центральный парк по уикэндам. Его рубашку и брюки явно нельзя было назвать выглаженными, а на ногах вместо туфель красовались изрядно стоптанные сандалии. И прическа… Хотя у самого Фрэнка были непослушные волосы, такого он еще не видел. Ему пришло в голову, что мистер Мур причесывался последний раз в детские годы, возможно перед первым причастием.

На выходе из здания аэровокзала они посторонились и пропустили группу входящих американских военных. Неожиданно один из офицеров

остановился, внимательно посмотрел на Фрэнка и направился к нему с широкой улыбкой и протянутыми руками.

– Фрэнк Норман, если мне не изменяет память, – выпалил он громким голосом. – Добро пожаловать в Багдад. Все-таки решились пощекотать себе нервы. И как? Трезво взвесив все за и против или подбросив монету? Помните наш разговор там, дома, в Хьюстоне?

– Господи! Майкл Готорн собственной персоной! Прошу прощения, что не узнал вас сразу. Кто бы мог подумать, что я встречу здесь знакомое лицо через десять минут после прилета! К тому же я вас видел в штатском, а тут эта форма, да еще каска вместо шляпы, и в бронежелете, – Фрэнк искренне обрадовался встрече. – А что касается вашего вопроса, могу сказать, что я принял решение на основе глубокого научного анализа обстановки на Ближнем Востоке. Затем я подбросил монету и… поступил наоборот.

– О’кей, не буду вас сейчас задерживать, – Майкл Готорн обвел взглядом сопровождавших Фрэнка. – На днях обязательно встретимся. Где вы собираетесь остановиться?

– Мистер Норман будет жить со мной, в «Зеленой зоне», – вмешался в разговор Ричардсон, – на вилле, арендуемой фондом.

Он достал из нагрудного кармана рубашки визитную карточку и протянул майору.

– Звоните и заходите в любое время. Будем рады вас видеть.

– Будем считать, что договорились. Счастливо и до встречи, – Майкл дружески хлопнул Фрэнка по плечу и вернулся к поджидавшей его группе.

Ричардсон подвел Фрэнка к форду-универсалу выпуска конца девяностых годов и представил ему стоявшего у машины араба:

– А это господин Мухаммед, наш менеджер и водитель по совместительству.

Ричардсон сказал это по-арабски, и Фрэнк тоже по-арабски добавил в свою очередь, что рад познакомиться с Мухаммедом и надеется, что они будут успешно работать на благо фонда. Ин шаа лла.

Все уселись в машину, и Мухаммед, осторожно объехав бетонные блоки, преграждавшие въезд в зону аэропорта, выехал на шоссе. Фрэнк впервые отчетливо осознал, что он находится если не в воюющей, то по крайней мере в неспокойной стране: заходящий на посадку С-130 отстреливал тепловые ловушки, недалеко от шоссе прошли, чуть не касаясь земли, два боевых вертолета, а где-то на востоке раздался взрыв, и через какие-то секунды поднялся столб черного дыма.

– И часто здесь такое бывает? – поинтересовался Фрэнк.

– Часто, – ответил Ричардсон, – в среднем пять-шесть раз в день. Иногда больше, иногда меньше.

Фрэнк обратил внимание на то, что кустики, посаженные на разделительной полосе дороги, были почти без листьев.

– Давно не было дождей? Засуха?

– Дождей действительно не было давно, – усмехнулся Ричардсон. – Но дело не в этом. Насаждения обработали какой-то химической дрянью, чтобы боевикам было труднее устанавливать взрывные устройства.

– Да-а, – протянул Фрэнк, – когда смотришь дома по телевизору или читаешь в прессе о том, что где-то что-то взорвали, воспринимаешь все это чисто абстрактно. Не так впечатляет, как в реальной жизни.

– Ничего, привыкните, – Ричардсон внимательно посмотрел на Фрэнка. – Здесь часто начинают стрелять, когда стемнеет. Поздно вечером или ночью. И вы знаете, первое время, когда я сюда приехал, я не мог заснуть, если было тихо.

Такое чувство, что чего-то не хватало. И я ждал, когда наконец раздастся автоматная или пулеметная очередь. А еще очень красиво, когда ночное небо прорезает очередь трассирующих пуль из крупнокалиберного пулемета. А потом уже спокойно засыпал, – он помолчал и добавил: – Конечно, когда невдалеке разрывается мина и кажется, что дом содрогается и вот-вот развалится, это неприятно. А в остальном… Привыкните. К тому же мы надеемся, что со временем все успокоится. Ин шаа лла.

Внезапно машина резко затормозила и остановилась. Фрэнк от неожиданности стукнулся лбом о спинку переднего сидения.

– «Зеленая зона», – пояснил Ричардсон. – Проверка документов, а иногда и машины, если солдаты новички. Те еще всерьез относятся к инструктажу.

К машине подошел морской пехотинец с винтовкой М-16 наперевес. Ричардсон, не дожидаясь вопросов, открыл окно и высунулся наружу:

– Привет. Мы американцы. Из благотворительного фонда. Ездили встречать нового сотрудника. Сзади его чемоданы. Хотите взглянуть?

– А ну их, – скривился солдат, – судя по вашим физиономиям, вы не собираетесь ничего взрывать. Какие у вас сигареты? «Кэмэл»? Оставите пачку? А то снабжение становится ни к черту. И чем дальше, тем хуже.

Он взял протянутую пачку, поблагодарил и махнул рукой.

– Валяйте. Счастливого пути.

Еще минут через пять-семь машина свернула на узкую улочку и остановилась возле небольшой двухэтажной виллы, похожей как две капли воды на те, что были рядом и напротив нее.

– Вот мы и дома, – Ричардсон, подождал пока Фрэнк вылезет из машины. – Прошу вас, добро пожаловать!

Он провел Фрэнка в холл и сказал:

– Присаживайтесь. А я пойду на кухню и посмотрю, что наш повар Ахмед оставил из съестного. Мы не держим большие запасы в холодильнике, так как электричество часто отключают, а мазут для генератора тоже не всегда подвозят вовремя. Но с голоду вы здесь не умрете. Мы все-таки представляем благотворительный фонд, и консервы у нас не переводятся. В случае необходимости сможем продержаться пару десятилетий. А вы, Джеймс, пока займите мистера Нормана беседой.

– Вы тоже живете здесь? – поинтересовался Фрэнк.

– Нет, – Мур поправил очки. – Я обитаю в ста метрах отсюда. Через три виллы. Там живут ребята из строительной компании. Из Нью-Джерси. И мистер Ричардсон любезно разрешил мне поселиться у них. Дело в том, что он немного тугой на ухо. А поскольку он прекрасно знает арабский – я думаю, не хуже местных, —то постоянно либо слушает радио, либо смотрит телевизор, либо включает магнитофон и врубает иракские народные песни. Можете себе представить, что это означает для неподготовленного уха? Короче говоря, я выдержал все это ровно двадцать пять часов и семнадцать минут – как человек с математическим образованием я подсчитал точно, —быстро договорился с соседями и теперь живу у них. Вы же, как я слышал, арабист, и, возможно, вам это даже понравится. Как там говорится по-вашему: ин шаа лла.

Фрэнк пытался составить в уме как можно более деликатную фразу, чтобы выведать у Мура какими еще недостатками обладает их начальник, но в этот момент дверь холла открылась и появился сам Ричардсон с большим подносом, на котором стоял дымящийся кофейник и возвышалась целая гора сэндвичей.

– Вот и я, – Ричардсон поставил поднос на журнальный столик, – угощайтесь. У Ахмеда сегодня кто-то заболел, так что будем хозяйствовать сами. Пока перекусим, а вечером либо сделаем что-нибудь более капитальное, либо поужинаем в местном ресторане недалеко от дома. Французской кухни я вам не обещаю, но сытым вы будете.