Зигзаги судьбы
Шрифт:
«Может, так лучше», – подумал Фрэнк и решил выкинуть эту проблему из головы. По крайней мере на какое-то время. Сейчас надо было полностью и окончательно определиться с Ираком, а Фрэнк не был уверен на все сто процентов, что он хочет уезжать.
Прошел еще один день. А с ним и вся неделя, отпущенная Фрэнку для обдумывания предложения. И надо было дать ответ Кэмпбеллу.
На следующее утро Фрэнк пришел на работу на полчаса раньше, что было для него, да и для всякого уважающего себя человека, просто невероятным поступком, сел в кресло и принялся размышлять о смысле жизни. И в результате пришел к выводу, что смысла в этой жизни нет. Или нам не суждено его познать.
Потом он достал из кармана монету
– Мистер Кэмпбелл, – сказал он, – я подумал и решил принять ваше предложение. Возможно, занятие благотворительностью – это как раз то, чего мне не хватает для ощущения полноты жизни.
– Вот и прекрасно, – в голосе Кэмпбелла звучало явное удовлетворение. – Вы избавили меня от необходимости искать другую кандидатуру на эту работу. Теперь мы займемся подготовкой ваших документов, а вы заканчивайте свои текущие дела в отделе и готовьтесь к путешествию. Старайтесь не тянуть время, а то еще передумаете.
– Ни в коем случае, – заверил его Фрэнк, – тянуть не буду. И передумывать тоже.
Теперь, когда, как говорил кто-то из древних, Рубикон был перейден (Фрэнку так и не удалось вспомнить, кто упоминал эту речку и по какому поводу), ему вдруг страстно захотелось побыстрее закончить здесь свои дела и очутиться в Багдаде. Поэтому он с усердием взялся за текущую работу и к удовольствию начальника отдела закончил в кратчайший срок составление всех справок и докладных записок, которые числились за ним по плану месяца.
И вот наступил день, когда все формальности, связанные с командировкой, были завершены. Осталось последнее – встреча с кем-нибудь из совета директоров. Кэмпбелл сообщил Фрэнку, что его примет Герберт Хевит – директор по развитию. В назначенное время Фрэнк поднялся на тридцатый этаж и вошел в приемную Хевита. Его встретила секретарша – дама очень солидных размеров, которой было явно за пятьдесят. Она приветливо улыбнулась и сказала, что босс ждет. Фрэнк поблагодарил ее, заметив про себя, что когда и если он будет членом совета директоров фирмы, он никому не позволит подбирать себе секретарш.
Фрэнк был хорошо знаком с Хевитом, так как два раза ездил с ним в Эмираты в качестве переводчика и помощника. Они, естественно, жили в одной гостинице и даже несколько раз выпивали вместе.
Фрэнк вспомнил, что во время первой поездки он боялся не справиться с переводом – разговорный арабский резко отличается от письменного или литературного языка, и чтобы его понимать, надо прожить в стране длительное время, – но все обошлось. Все местные боссы, с которыми они встречались, говорили на английском, для бытового общения знаний Фрэнка хватало, и Хевит был убежден, что Фрэнк прекрасно знает арабский язык. А Фрэнк лишний раз убедился в справедливости утверждения: главное в профессии переводчика – наглость. Поэтому сейчас встреча носила неформальный характер. Хевит обошелся без привычной в таких случаях демагогии насчет защиты свободы и демократии в жизненно важном для Соединенных Штатов регионе мира, а просто сказал, что скоро начнется грызня за саддамовское наследство, все начнут делить иракский нефтяной пирог, и «Стандард ойл» должна постараться быть в первых рядах рвущихся к столу.
Особенно Фрэнку понравилось, когда Хевит отметил, что пока обстановка в Ираке далека от стабильной, и если у Фрэнка будут основания считать, что его жизни угрожает опасность, то он имеет полное право закрыть свою благотворительную лавочку и вернуться домой. А фирма не разорится, если выкинет несколько сотен тысяч долларов. Это может окупиться и позднее. На этом беседа закончилась.
Хевит встал, обошел свой громадный письменный стол
и протянул Фрэнку руку.– Ну, Фрэнк, желаю вам счастливого пути, и возвращайтесь назад целым и невредимым. Не попадайте в руки этих мрачных субъектов, которые имеют обыкновение показывать своих заложников по телевидению и к тому же отрезать им головы. А может быть, мы еще встретимся в Багдаде. Как говорят ваши арабские друзья, ин шаа лла.
– Ин шаа лла, – ответил Фрэнк, поблагодарил Хевита, повернулся и вышел из кабинета.
Вскоре наступил день отъезда в Вашингтон. В полдень Фрэнк приехал в здание аэропорта и направился к стойке регистрации. Здесь он был приятно удивлен тем, что его пришли проводить несколько коллег из аналитического отдела фирмы и товарищей по университету. Это было тем более трогательно, что Фрэнк уже простился со многими из них накануне по телефону. И вот, надо же, не поленились…
Расставшись с провожающими, он ждал в накопителе посадку в самолет, и ему стало так грустно, что он чуть не прослезился. Но затем неожиданное происшествие развеселило его.
Какой-то старик, стоявший неподалеку от него, ругал на чем свет стоит типа, попытавшегося в одной европейской стране провести взрывчатку в башмаках и из-за которого теперь все должны разуваться и показывать свои грязные носки. Фрэнк рассеянно слушал его и вдруг расхохотался. Соседи недоуменно посмотрели на него.
– Я думаю, – объяснил он, стараясь подавить смех, – что того типа вовсе не стоит ругать. Представьте себе, что было бы, если бы он провозил взрывчатку в трусах или в заднем проходе. Или какая-нибудь террористка провозила ее сами знаете где. Как раньше говорили, в польском кошельке. В штат аэропорта надо было бы ввести проктолога и гинеколога. А очередь ждущих посадки пассажиров стояла бы и смотрела…
Ему не дали закончить. Все вокруг разразились громким смехом.
Глава 7.
В Вашингтоне Фрэнк остановился в той же гостинице, что и в прошлый раз – «Ривер Инн», хорошо выспался, позавтракал и направился в штаб-квартиру фонда приступать к исполнению своих обязанностей во втором учреждении с момента окончания университета.
Оказалось, что найти нужный ему благотворительный фонд не так-то просто. До самого здания он добрался на такси. А потом начались проблемы. У центрального подъезда висели таблички с наименованиями различных фондов – в этом здании находилась чуть ли не дюжина их штаб-квартир, – но не было никаких указаний относительно их местонахождения.
Девушка, сидящая в холле за конторской стойкой, направила Фрэнка на третий этаж, где, как выяснилось, никто и не слышал о какой-то «Уэлфээ Интернэшнл». Его отправили на четвертый этаж, потом на второй, потом снова на четвертый, а оттуда в другой подъезд. Там шел ремонт, два резвых парня в синих комбинезонах чуть не сбили его с ног приставной лестницей, которую они тщетно пытались поставить в вертикальное положение. Он испачкал свой костюм свежей бежевой краской и, наконец, очутился перед дверью с искомой табличкой. Фрэнк вошел внутрь. В приемной сидело несколько особ женского пола различного возраста и окраса, звонили телефоны, гудели факсы и трещали какие-то незнакомые Фрэнку аппараты.
Фрэнк представился одной из дам, более других похожей на секретаршу, и его проводили в кабинет генерального директора фонда.
Последний оказался невысоким полным мужчиной лет пятидесяти в дорогом костюме – Фрэнк определил его стоимость в не менее чем три тысячи долларов. Поздоровался, представился, протянул свои бумаги, сел в предложенное кресло и огляделся. На одной из стен висела большая карта мира, утыканная разноцветными флажками. Заметив, что Фрэнк обратил внимание на карту, хозяин кабинета пояснил: