Чтение онлайн

– Не надо здесь пошлости говорить!
– возмущенно воскликнул Волков.

Участковый стал серьезным. Наступила долгая пауза.

– Та-ак... Ладно... Я по-хорошему, когда и ко мне соответственно. Но могу и по-плохому,- произнес он полуобиженно, полуугрожающе. И вышел с видом человека, оскорбленного в своих лучших чувствах.

На лекцию Волков вышел сумрачный. Диктофон Даша включать не стала.

– Поговорим о гордости. Человек должен гордиться, что он человек. Будьте горды. Не ставьте никого выше себя. Но и оставляйте за другими людьми право быть такими же гордыми. Уважайте чувство собственного достоинства и в себе, и в других. Будьте всегда вежливы. Это ведь так легко - быть вежливым. Сервантес говорил, что

ничто не дается так дешево и не ценится так дорого, как вежливость.- Он помолчал и изрек: - Люди должны быть гордыми и добрыми, но чаще встречаются или гордые и недобрые люди, или добрые и негордые.

Волков говорил еще минут пятнадцать. В конце, как обычно, спросил:

– Может быть, имеются вопросы?

– В чудеса вы, Вадим Кириллович, не верите?
– полувопросительно, полуутвердительно поинтересовалась Даша.

– Почему же? Верю. Верю в любые чудеса, если они не противоречат законам физики. Нет больше вопросов?

– А как вы относитесь к Горбачеву?

– Лет через пятьдесят Горбачева будут у нас называть великим политиком. Ведь он нам дал свободу. До него свободы в Росси не было. Если не считать нескольких месяцев между Февральской революцией и Октябрьской. Горбачев мир изменил. И ведь он добровольно, сознательно уменьшал свою власть. Не начал бы он перестройку, оставил бы все по-прежнему - и был бы сейчас всеми восхваляемым генсеком с неограниченной властью! Почему люди этого не понимают?

Стали пить чай.

– Первый раз Валера не пришел, - удивилась Ира.

– Я этого ожидал после вчерашнего разговора, - сказал Волков.
– Он по натуре как раз из тех, кто ищет кумира.

– А в приметы вы верите, Вадим Кириллович?
– не унималась Даша.

– Я лишь в одну примету верю. Если у меня в кармане дыра, я знаю, что это к потере денег. Всегда сбывается, - невесело пошутил Волков.

Девушки невесело посмеялись. Он ушел в кабинет. Так все называли его каморку.

– Раньше Учитель часто шутил, - вздохнула Юля.

Иногда слышался стук машинки, но чаще - шаги взад и вперед или полная тишина.

– Не идет сегодня у Учителя работа, - качала головой Ира.

Ира и Юля стали читать. Читали они много. Ира - любовные романы, Юля - стихи. Время от времени Юля закрывала книгу, держа палец как закладку между страниц, и мечтательно глядела в пространство. Иногда бралась за книгу Оксана, но через четверть часа начинала ерзать, отвлекаться и, наконец, резким движением откладывала книгу в сторону. Аню Даша не видела ни разу с книгой в руке.

Сегодня Даша никак не могла заснуть. Она встала, оделась и вышла из избы. Перед сараем горел костер, У костра сидел Волков. В правой руке он держал сотовый телефон. Из него раздавалась старая советская песня. "Мы с тобою не дружили, не встречались по весне", - пела Шульженко. Даша тихо села рядом. Песня закончилась. Волков словно очнулся. Отгоняя комаров, заговорил:

– Эта мелодия - совершенство... Иногда, Даша, я ощущаю, что словно внезапно увидел все в правильном свете, что сделал рывок к истине. И знаешь, когда приходит ко мне такое ощущение? Не при изучении философской системы, и не при чтении великого романа. Это я чувствую, когда слышу хорошую музыку.

– Я это понимаю...

– У меня в сотовом много записей.

– Какие, например?

– "Вокализ" Рахманинова, вальс номер семь Шопена, "Купите фиалки", " Под окном черемуха колышется"... Больше всего советских песен сороковых-пятидесятых годов: "Осенние листья", "На крылечке", "Золотые огоньки"...

– Что-то мне неизвестно, но половину из того, что вы назвали, и я люблю!

– Я стараюсь, Даша, каждый день слушать хотя бы одно произведение. Это не дает душе черстветь и мельчать.

Даша подняла глаза на яркую полную луну, видневшуюся среди сосновых крон, задумчиво произнесла: - А ведь по ней ходили люди! Разве это не удивительно,

Вадим Кириллович?

Волков оживился, подхватил:

– Да. Такие же люди как мы! Это чудо!.. Нужно восхищаться тем, что достойно восхищения. Я не устаю восхищаться человеческим разумом. Вот эти звезды отстоят от нас на миллионы световых лет. А мы знаем, из чего они состоят. Мы знаем, из чего состоят атомы, хотя не можем их видеть. А компьютер, интернет, клонирование, нано технологии! Сколько чудес! А свидетелями скольких чудес мы еще станем! Прогресс движется с ускорением. Так хочется подольше прожить, побольше нового успеть увидеть!
– Он вдруг замолчал и долгим взглядом посмотрел на Дашу.
– В одной из новелл Томаса Манна есть выражение: "... бесконечно милое славянское лицо...". Речь идет о русской художнице. И о твоем лице, Даша, можно так сказать.
– У Даши забилось сердце. Волков встал.
– Даже ночью у костра от комаров спасения нет. Хотя днем их, конечно, больше.
– Он пошел к избе. Девушка неохотно последовала за ним. Ей хотелось сидеть с ним у костра всю ночь.

10

Когда Волков вышел к завтраку, Юля со смущенным видом шагнула навстречу.

– Учитель, я стихотворение сочинила.
– И, волнуясь, продекламировала:

Он изрекает истину,

Он обучает жить.

Таких, как он, воистину

Нельзя не полюбить.

Таких? Нет, он единственный.

Подобных больше нет!

К нему душой стремимся мы.

Он в высь манящий свет.

Он как будто растерялся, не знал, что сказать. Наконец, улыбнулся.

– О содержании умолчу. А форма заслуживает самой высокой похвалы. У тебя, Юля, несомненно, есть поэтические способности.

Юля счастливо заулыбалась. Стали завтракать.

Волков спросил:

– О чем ты задумалась, Даша?

– Сон не могу вспомнить. Помню только, что был он с необыкновенно интересным, захватывающим сюжетом.
– Даша была искренне огорчена.

– А я свой сегодняшний сон запомнил. И не забуду до конца жизни. Ночь. Я плыву в утлой лодке по безбрежному черному океану. Надо мной черное небо. Вдруг всплывает громадный, чуть не во весь океан, черный кальмар. Лишь огромные глаза красные. Его щупальца со всех сторон вздымаются в небо, в неизмеримую высь. И внезапно начинают падать вниз. И на меня. Меня охватывает чувство неизбежной гибели.

Все долго молчали. После завтрака он ушел к себе.

Неожиданно появилась Аня, с тем же самым полиэтиленовым пакетом.

– Мама пьяная полезла в погреб и упала, ногу сломала. Ее в больницу увезли. А с отчимом я одна оставаться боюсь. Я его больше Жорки боюсь.

К трем часам никто не пришел. Но Волков начал лекцию в положенный срок.

– Поговорим сегодня о доброте.
– Он показал на плакатик.
– "Спешите делать добро". Эти слова сказал Федор - до переезда из Германии в Россию Фридрих - Хааз. Смысл его жизни был - делать добро людям. Работая тюремным врачом, делал все, что было в его силах, для облегчения страданий заключенных. Современники, в том числе Толстой и Достоевский, отзывались о нем с большим уважением. А вот у революционера Герцена не нашлось для него других слов, кроме "юродивого" и "поврежденного".

Старайтесь по возможности делать добрые дела. От вас по отношению к другим людям должно исходить только добро. Если вами завладели отрицательные эмоции, не выплескивайте их на окружающих. Да, накричите вы на кого-то, снимите нервное напряжение, легче вам станет, для здоровья полезно. Ну а тому, на кого вы накричали, каково? Или просто одно лишь резкое слово сказали, возможно, даже не желая человека обидеть, - сказали и забыли. А человек этот несколько дней будет мучиться, душевную рану залечивать. Сдерживайте себя.