Чтение онлайн

– Как я понимаю зороастрийцев-огнепоклонников! Могу смотреть на пламя бесконечно.
– Он помолчал, вздохнул и заговорил снова. Новые, доверительные, нотки уловила Даша в его голосе.
– Хотел я сбежать от общества, от людской суеты. И вот что получилось. Да моя прежняя жизнь, в Красноярске, несравненно спокойнее была... Я ведь собирался жить здесь в совершенном одиночестве, ни с кем не общаться, писать без помех свой труд.

Мне эту избу посоветовали. Ее еще до войны один климовец полубезумный построил. И полгода не прожил - пропал неизвестно куда. Потом она служила перевалочной базой для охотников, грибников, собирательниц черники. Как только я ее увидел - решил, что лучше места мне не найти. Климовке деньги за нее заплатил, небольшие. Вначале я наслаждался одиночеством и покоем. Как-то пошел в Климовку за продуктами. В магазине услышал разговор.

Старушки жаловались друг другу на свои недуги. Я дал несколько советов. Медицинского образования у меня нет, просто я всю жизнь интересовался лекарственными растениями, читал много об этом. А я решил так: буду жить отшельником, но уж если придется общаться, то от меня должно исходить только добро. Установку себе такую дал: по возможности делать людям добро. Это тоже было доброе дело. С этого все и началось. Стали сюда приходить. Сначала спрашивали лишь, как вылечиться. Затем - и как жить вообще. И такие советы стал давать. Тоже считал это добрым делом. Продукты стали приносить. Я отказывался. Они обижались. Пришлось брать. Постепенно, к своему удивлению, приобрел репутацию мудреца. И знаешь, Даша, мне это стало нравиться! Это приятно, когда люди воспринимают твои слова как непреложную истину. И какая заманчивая цель - указать человечеству правильный путь! Да, цель высокая - выше и быть не может, - однако все же несколько отвлеченная. Климовка давала возможность цель конкретизировать - спасти климовцев, погибающих от пьянства и беспутства... Приходили многие. Я решил эти визиты упорядочить, часы установил.
– Волков усмехнулся.
– Боюсь, что я в самом деле стал себя ощущать неким пророком... Смешно сказать, но я даже тренировался перед зеркалом. Хотел выглядеть подобающим образом. Придумывал афоризмы, потом изрекал их к месту и не к месту.... Затем и оставаться здесь стали. Это уж никак в мои планы не входило. Но что было делать? Жить им негде было. Установку свою выполнял... Я бы все бросил и перебрался в Сосновск сейчас же. Но как я всех вас оставлю? Ира, например, одна несомненно пропадет.

– А почему именно в Сосновск? Не для вас, Вадим Кириллович, такая глушь. Вам надо жить в большом городе. В таком, как Красноярск, допустим.

– В Сосновск меня зовут.

Снова Дашу кольнула ревность. Он встал, затушил костер. Они пошли в избу.

12

Даша проснулась в состоянии счастливом и мучительном. Даша знала это свое состояние: она полюбила!

Перед завтраком Ира села за стол с толстой книгой и нервно, возбужденно принялась листать ее.

– А сегодня, Ира, что читаешь?
– спросил Волков. Взглянул на обложку.
– "Бхагавад-Гита"?

– Да... "Медитацию" я больше не читаю. Как вы велели, Учитель.

– Я только посоветовал. Я не имею права велеть, приказывать... В "Бхагавад-Гите", как и вообще в древнеиндийской философии, есть поразительно глубокие, верные идеи, но они тонут в антинаучных измышлениях. Эту книгу лучше читать как художественное произведение, именно как часть знаменитой "Махабхараты"... Опять мне кошмар приснился. Ко мне приближаются вооруженные бандиты, хотят меня убить. Я понимаю, что единственное спасение - бегство. Не убегу - погибну. Но бежать не могу: гордость не позволяет. Мучительно ищу другой выход. И нахожу. Соображаю: надо проснуться! И я проснулся.

– Сейчас я в толкователе снов посмотрю, Учитель, - воскликнула Ира.

– Не надо, Ира. Я сонникам не верю. Но признаю, что иногда сон может быт предсказанием. Допустим, в вас подспудно идет какой-то душевный процесс. Он может отобразиться во сне. Или ваше подсознание уловило намечающуюся перемену в вашей жизни. Это тоже сон может отобразить.

Только они позавтракали, как услышали шум мотоцикла. Участковый привез Волкову повестку в сосновское РОВД.

– Уже людей у вас здесь стали убивать, значит, - покачал он головой.
– Дрянь дело. ЧП за ЧП.
– Держался участковый официально. Его толстое лицо было очень серьезным. Он тут же уехал.

Вскоре пришла та самая полная женщина, которая ругалась с матерью Ани. В руках у нее была сумка.

– Валерку вечером отколошматили, - сразу заговорила она.
– Единственного у нас порядочного парня. Сергей с дружками. Ни за что. Просто так. Анфиску избили. Говорят, вчера Юлька здесь ему от ворот поворот дала. Вот он и озверел. Людку побил. Но это все так, к слову. Профессор, говорят, ты от запоя исцеляешь? Мой вроде сильно не запивал никогда, а теперь не просыхает.

– Любисток помогает, - рассеянно произнес

Волков. Подошел к стене, протянул женщине растение и стал объяснять, как применять.

Аня как будто все время хотела ее о чем-то спросить, но не решалась. Женщина поблагодарила, осторожно поставила на стол сумку с яйцами. Она не уходила.

– Тетя Вера, - волнуясь, заговорила Аня.
– А дядя Дима уехал?

Лицо тети Веры, и так не слишком доброе, мгновенно стало очень злым.

– А-а, ну вот ты себя и выдала! Твое-то какое собачье дело? Шалава!

– Не надо оскорблять!
– сказал Волков.
– Упреки, обвинения - это одно, а оскорбления - это совсем другое, принципиально другое. Почему мы, русские, этого принципиального различия не сознаем? Я простой народ имею в виду.

– Так она же к моему шастать стала, проститутка! Я еще и потому пришла - с ней разобраться!

– Я по делу заходила! Клянусь!

– По какому такому делу? Ты думаешь, если я вчера пьяная лежала, так я ничего не слыхала? "Больше не пей, пожалуйста!" - это не твои слова? "Завтра, Дима, поезжай и купи!" - не твои слова? Это с каких пор он тебе, соплячке, Димой стал? И что он тебе должен купить?
– Она неуклюже повернулась к Волкову.
– Так он вечером и не пил. Сегодня в город собрался. Дело, мол, есть. Все, как эта сказала. Принарядился, ушел. Вдруг вижу: назад бежит. Прямиком к соседу. К отчиму ее. "Ты, Степка, - орет, - бабки у меня украл! Ты за мной следил!"

Аня ахнула.

– Сцепились. Мы с Сонькой еле их растащили. Завела домой. "Что за бабки?" - спрашиваю. "Сбережения, - говорит.
– Тебе подарок хотел купить". Брешет! По глазам видать ... Сейчас опять назюзюкался.

Неожиданно Аня вскочила и выбежала из избы.

– Это же она к моему понеслась, стерва!
– всполошилась тетя Вера. Она поспешно ушла.

Все долго молчали.

Волков поехал в Сосновск, по повестке.

Вернулся хмурый.

– Отпечатки пальцев сняли. Допрашивали. Откровенно не грубили, но разговаривали бесцеремонно. Начали с примитивного шантажа. Заявили: они знают, что убил я, отпираться бесполезно. Когда в правоохранительных органах поймут, что так вести следствия - это элементарная непорядочность. Когда поймут, что любые методы психологического воздействия на подозреваемого недопустимы...

– Да хоть бы они физические методы воздействия не применяли, - вставила Даша.

– Да, сколько еще в этой системе безобразий осталось от советских времен! - Его глаза засверкали.
– Даже можно сказать: от сталинских времен. Пока Чикатило не поймали, у одного невиновного выбили признание в совершении преступлений этого маньяка. И человека расстреляли! А скольких тогда посадили!.. Полицейские при задержании должны говорить, как в США говорят: "Вы имеете право на молчание".

– Тогда преступления раскрывать не будут, - сказала Оксана.

– Петр Первый считал: лучше пусть десять виновных окажутся без наказания, чем будет наказан один невиновный. Этой мыслью надо руководствоваться... Несколько раз в жизни я обвинял людей в проступках, которые они не совершали. Потом, узнав правду, как я себя винил!.. Власть, все общество должны повести беспощадную борьбу с нарушениями в этой системе. Ведь здесь нарушения особенно недопустимы.
– Он взволнованно ходил по избе.
– Уличили полицейского в избиении - посадить его надо на много лет! Пока я такой беспощадной борьбы не вижу. А эта пресловутая отчетность в раскрываемости! Ведь каждому понятно, что именно она прежде всего ведет к избиениям и пыткам. Отменить ее надо немедленно. Кардинальные изменения необходимы. Статью о недоносительстве надо отменить. Доносить - некрасиво. И только сам человек вправе решать, что ему говорить, а что нет. Сейчас хоть близких родственников за это не привлекают, а ведь раньше мать могли посадить за то, что она не донесла на сына!
– Он помолчал.
– Полицейские и судьи должны быть порядочными, как никто другой. Ведь от степени их порядочности судьбы людей зависят.

Часы показывали уже четверть четвертого.

– Ну вот и лекция получилась, - улыбнулась Даша.

– Нет, по плану сегодня лекция "Уважение к женщине".

– А для кого вы ее будете читать, Вадим Кириллович? Мужчин-то нет. А мы и так знаем, что нас надо уважать, - задорно проговорила Даша.

– Мужчины только этого почему-то знать не хотят, - добавила Юля.

– В том-то и дело. Маркс говорил...
– дословно не помню - что мужчина определяется своим отношением к женщине. Я тоже не могу уважать мужчину, проявляющего неуважение к женщине, какими бы достоинствами он не обладал.