Чтение онлайн

– А может ему бабы в жизни реально насолили?
– заметила Оксана.

– Он обязан внешне не проявлять неуважение... Благородное, рыцарское отношение к женщине надо воспитывать с раннего возраста. Человек, так воспитанный, ни при каких обстоятельствах не может оскорбить женщину, просто не может, и все. Это для него табу. Под угрозой расстрела не сможет.
– Юля не отводила от него восхищенных глаз.
– А как сейчас? Как хамят женщинам в современных фильмах, сериалах положительные герои! А подрастающее поколение берет с них пример.

– И что, Учитель, какую-нибудь последнюю алкашку вы тоже

уважать будете?
– фыркнула Оксана.
– Или типа воровку?

– Внутренне мне таких женщин уважать, безусловно, трудно. Но разговаривать с ними я обязан с уважением. И еще: настоящий мужчина всегда готов женщину защитить, даже совершенно незнакомую.
– Он говорил еще минут десять.

– А какое качество вы больше всего цените в людях?
– спросила Даша после лекции.

– Глубину.

– На тривиальный вопрос, - улыбнулась она, - нетривиальный ответ.

Волков ушел к себе. Застучала машинка.

Вскоре пришла Аня. В ее прекрасных глазах было страдание. Она что-то принесла в полиэтиленовой сумке. Пошепталась с Оксаной и тут же вместе с ней куда-то ушла. Вернулись они часа через два, пьяные. Оксана полезла на печку. Аня плюхнулась на спальный мешок. Посмотрела затуманившимися глазами на Дашу и Иру.

– Как вы могли променять Красноярск на эту... избу?
– забормотала она.
– Я бы все отдала... чтобы жить в большом городе...

Вышел Волков, посмотрел на Оксану и Аню с удивлением и осуждением. Оксана ему пьяно заулыбалась.

– Не понимаю и не одобряю любви к алкоголю, - удрученно заговорил он.
– Человек хочет испытать радость противоестественным способом. Но природа насилия над собой не прощает. А уж девушкам-то тем более пить не пристало.

– У меня... душа болит...
– жалобно пробормотала Аня.

– А что случилось, Анюта?
– сразу поменял укоряющий тон на участливый Волков. Она вздохнула.

– Я дядю Диму люблю... Всегда любила... С тринадцати лет... Он выйдет во двор и поет, а я слушаю, обо всем забываю. Он красиво поет... Я от своих никогда доброго слова не слыхала, а он меня увидит - обязательно что-нибудь хорошее скажет, пошутит... Конфетку даст...
– лепетала она.
– Он как к дочке ко мне относился. У них-то детей нет... Недавно я ему открылась... Мы хотели... А теперь ...

Она замолчала. Даже очень пьяные люди чувствуют, как правило, что можно говорить, а что нельзя. Полезла в спальный мешок.

Вскоре Оксана и Аня заснули.

Ужинали вчетвером. Спать легли раньше обычного.

Среди ночи Дашу разбудил шорох. Она открыла глаза. И увидала, как Юля вылезла из спального мешка, скинула с себя всю одежду и проскользнула в комнату Волкова. Оксана подняла лохматую голову. Послышался шепот Юли, приглушенный твердый голос Волкова. Вскоре показалась пристыженная Юля. Она залезла в спальный мешок и затихла.

– Ну ты реально... бесстыжая...
– пьяно промямлила Оксана. Юля молчала.

"Как бы я его любила!
– мечтала, засыпая, Даша.
– Он писал бы свой труд, а я бы ему все условия создала для творчества... И мама, конечно, полюбила бы его ... Как все было бы хорошо!.."

13

Состояние Иры ухудшалось. Она то надолго замолкала,

погружалась в себя, то пускалась в длинные философские рассуждения, бессвязные и путаные. То часами сидела почти неподвижно, то впадала в состояние лихорадочной деятельности, от которой вреда всегда было больше, чем пользы.

Этим утром обнаружили, что Иры нет.

– Она босая ушла, - воскликнула Даша.- Вся ее обувь здесь.

Волков и девушки пошли ее искать. Юля была подавленной, задумчивой, неразговорчивой. Они с Волковым старались не смотреть друг на друга. Покричали. Никто не откликался. Вдруг услышали что-то вроде пения в стиле рэп. Пошли на голос и вскоре наткнулись на Иру. Она сидела под сосной, скрестив босые ноги, пятками упираясь в живот, закрыв глаза, и ритмично бормотала:

– Харе Кришна, Харе Кришна, Кришна Кришна, Харе Харе...

– Ага, харя, харя, - проворчала Оксана и стала ее бесцеремонно тормошить.

– Может, сейчас нельзя ее трогать, - предположила Даша.

Оксана, не обращая на нее внимания, потянула Иру за руку и подняла.

– Зачем вы мне помешали?
– жалобно лепетала Ира.- Я только вошла в медитацию.

Ее отвели в избу.

Вскоре явились с удочками Гаврилыч и высокий жилистый старик.

– Пригодились таблетки. Спасибо, - сказал Гаврилыч.
– Вот уловом хочу поделиться.
– Он положил на стол крупного окуня.

Старик остановил свои бледно-голубые глаза, добрые и умные, на Ане и размеренно заговорил:

– Утром, это, невестка из Сосновска приехала, рассказывает: вчера один климовский там шиканул. Все в городе об этом говорят. По всем приметам - отчим твой, Степка. Явился в самый дорогой ресторан. Под глазом фонарь уже был. Это ему Димка глаз подбил. Все самое дорогое заказал. Тут же к нему три проститутки, это, подсели. Денег не жалел.

– Он тот еще бабник, - ввернул Гаврилыч.

– А у него деньгами все карманы были набиты. Напился и, это, в банк засобирался. Мол, надо ему в банк успеть. Проститутки его за ручки вывели. Потом другие видели, как он уже без памяти на тротуаре валялся. С деньгами или уже обчистили - неизвестно. Менты, это, подъехали, увезли.

– Если не успели обчистить, так менты точно обчистили, - хмыкнула Оксана.
– Они свое не упустят.

– И вот нет до сих пор, - добавил Гаврилыч.

На Аню нашло какое-то оцепенение. Она неподвижно сидела, подперев голову руками и глядя в одну точку.

Старик повернулся к Волкову.

– Говорят, Ленина, это, хотят из Мавзолея убрать. Это зачем?

– Действительно, незачем, - ответил тот.
– Его не надо было бальзамировать. Даже с Крупской тогда не посчитались. Она была категорически против. А теперь пусть уж лежит. Он никому не мешает.

– И мы о том же: пусть, это, лежит. Хотел ведь человек, что б все были равными, счастливыми!

– Да, Ленин искренне желал счастья народу. Но...
– Волков принял значительный вид, - от ликвидации богатых бедные богаче не становятся. Они становятся беднее.

– Это как это? Это если к примеру какого-нибудь миллионера заставить с бедными поделиться, они, это, беднее станут? Не то ты что-то сказал, Профессор.

– Да уж, - поддержал старика Гаврилыч.

– Как люди становятся богатыми?..
– продолжал Волков.