Тёмное пламя 1
Шрифт:
— Не знаю, Олвен, — помедлив, ответил Риан. — Надеюсь, на Заставе решат, что с ним делать.
— А если нет?
— Тогда и думать будем, — пожал плечами княжич. И разговор угас, не начавшись.
У подножия холма Риан остановил коня, спешился, отцепил кожаный мешок, притороченный к седлу, подошёл к высохшему дубу. Его узловатые корни, выступая из земли, образовали своеобразную пещерку. Туда он пристроил мешок, забросав сверху сухой травой.
— Предосторожность не помешает, — пояснил он Олвену, отряхиваясь и вытирая руки пучком травы.
Когда они преодолели холмы — почти без деревьев, поросшие странной серовато-коричневой травой,
Серебряную Заставу они увидели издалека. Она походила на хорошо укреплённый небольшой замок, с высокой стеной, зубчатыми башнями, даже три бастиона перед воротами имелось. Её эльфы обогнули по широкой дуге, чтобы не попасть в поле зрения возможных дозорных, направляясь к паромной переправе. Там они должны были встретиться с проводником — одним из егерей Серебряной Заставы.
И, действительно, их ждали. Два хуманса и три неказистые, но мощные на вид лошади. Когда Риана и Олвена снаряжали в путь, этот момент заранее был обговорен: эльфийским боевым коням в Чернолесье делать нечего. Слишком уж чувствительны они к местным искажённым магическим потокам. И будут, скорее, помехой, чем помощью, постоянно видя препятствия там, где их нет, и не видя там, где они действительно есть.
— Надо полагать, ты — Хорн? — спокойно поинтересовался Риан, оглядывая хуманса, облачённого в изрядно потёртую накидку из козьих шкур поверх кожаного доспеха с нашитыми железными бляшками.
На вид ему было лет сорок, по меркам хумансов. В короткой рыжеватой бороде виднелась седина, из-под кожаного шлема, укреплённого узкими полосками металла, выбивались спутанные пегие пряди. Тёмные глаза из-под тяжёлых век, придающих лицу проводника сонное выражение, в ответ лениво оглядели его самого, затем Олвена.
— Он самый, — Хорн скривился, увидев перекинутого через седло мальчишку. — А это что?
— У него никого не осталось, — ответил Риан, посмотрел на Олвена.
Тот осторожно снял ребёнка с седла и уложил на землю. Хорн хмыкнул, подошёл ближе, разглядывая.
— Знаю мальца, — кивнул он. — Папаша его спятил ещё лет пять назад, когда нежить двух сыновей задрала. А я говорил ему, когда ещё, нечего здесь ловить. Значит, говоришь, не осталось никого?
Риан молча кивнул.
— Эй, Гриз! — Хорн окликнул второго хуманса, на вид ненамного моложе, и одетого ненамного лучше, который возился с лебёдкой парома, время от времени бормоча что-то себе под нос.
— Чего тебе? — откликнулся тот раздражённо.
— Мальца на Заставу отведи, потом, с конями вместе, — сказал Хорн.
Паромщик без особого интереса посмотрел на до сих пор спящего ребёнка, молча кивнул и снова занялся лебёдкой.
— А вопросов не возникнет? — обеспокоился Риан.
— Нет, — мотнул головой Хорн. — Кому надо, тот знает. А остальным трепаться незачем, да и не с кем.
— Посмотришь? — Риан сунул руку в седельную сумку и извлёк небольшой кожаный мешок, развязал. Внутри оказался свёрток, обёрнутый промасленной ветошью.
— Князь передал? — губы Хорна изогнулись в почти нежной улыбке, когда он развернул ветошь и увидел нож с синевато-серебристым, чуть мерцающим, немного изогнутым лезвием и костяной рукоятью в кожаной оплётке. — Сколько тут эльфийского серебра?
— Один к одному с гномьей сталью, — ответил Риан. —
Ещё четыре таких же спрятаны здесь неподалёку. И зелья там же.— Предусмотрительный, — ухмыльнулся Хорн, пряча нож за отворот высокого болотного сапога. — Оно и верно. Люди всякие бывают.
— Готово! — сообщил Гриз. — Поехали?
— Сюда подойди, — Риан усмехнулся. — Коням тебя покажу, а то не подпустят.
Гриз вытаращил на него глаза цвета неспелого крыжовника и не сдвинулся места.
— Подойди, — хохотнул Хорн. — Правда ведь, не подпустят. А то и прибьют.
Помедлив, Гриз сошёл с плота, приблизился к лошадям. Замер, наблюдая, как эльфы негромко что-то говорят своим скакунам, а те внимательно и недовольно их слушают. А когда оба коня одновременно повернули к нему головы, разглядывая, и вовсе собрал левую руку в отвращающем жесте.
— Язви тебя Мораг! — выдохнул Гриз, явственно разглядев насмешку в лиловато-чёрных конских глазах.
Осторожно, бочком, подошёл к лошадям, протянул руку, давая себя обнюхать. Прикоснуться не решился.
Оставив мальчишку под охраной эльфийских коней на берегу, сначала на плот завели трёх местных лошадок, а затем и сами не без труда разместились на нём. Гриз с усилием провернул рычаг.
Канал был неширок: чуть более трёх эллай [1]. Когда плот ткнулся в противоположный берег, густо заросший кривой чёрной ольхой без единого листика на ветвях, Гриз спросил:
— Когда ждать обратно?
— Думаю, утром, — задумчиво поскрёб затылок Хорн. — Эльфы в сбруе своей Чернолесью поперёк глотки станут, так что кругами нас водить вряд ли будут. До Мёртвого Озера к закату дойдём, если не раньше. Но ночевать, всё одно, там придётся.
Сход на берег занял некоторое время: лошади вдруг заупрямились, пришлось уговаривать. Скормив «своему» коню яблоко, Риан сочувственно погладил его по бархатной морде: узда и прочая сбруя выглядели словно устройства для пыток. И объясняли не слишком хорошее состояние конских губ и боков. Но происхождение тонких змеящихся шрамов на крупе и ногах, оставленных явно не плетью и не зубами хищника, объяснить было сложнее.
Сев в седло, он болезненно поморщился: жестко и непривычно.
— С тропы не сходить, — отрывисто произнёс Хорн. — Ежели что вдруг почудится, на коней смотрите. Спокойны, значит, мороки озоруют. А ежели нет… Тогда меня слушайте.
Риан и Олвен кивнули.
Тропа оказалась достаточно широкой, чтобы втроём ехать бок о бок, не мешая друг другу. Чернолесье наполнял белесоватый туман, дорога раскисла от вечной сырости, так что двигались они очень медленно, шагом. Тишину леса нарушало лишь липкое чавканье глины под копытами лошадей да мерное постукивание веток друг от друга под порывами ветра. Остро пахло гнилью и прелой листвой. Смотреть здесь было почти не на что: кустарник да кривые мёртвые деревья. Заинтересовали Риана только сероватые сердцевидные цветы, кое-где растущие по обочинам.
Липкая морось оседала на кожу, неприятно стягивая её, словно ледяная паутина. Риан чувствовал себя не слишком хорошо. Его слегка подташнивало и болела голова. Олвен, судя по бледности и расфокусированному взгляду, и вовсе был в полуобмороке. И это несмотря на то, что их обоих за полгода до визита в Чернолесье начали поить зельями, временно повышающими устойчивость к тёмной магии.
— Собеседники из вас, конечно, — ухмыльнулся Хорн примерно через час пути. — Замечательные.
— Ты хочешь поговорить? — поинтересовался Риан. — Спрашивай.