Тёмное пламя 1
Шрифт:
— Ладно, иди уже, — усмехнулась Рэйвен.
Ханджер кивнул и пошёл направо, к высокому арочному проходу, за которым начиналась лестница, ведущая в Восточную Башню. С её верхнего уровня открывался самый лучший вид на Звёздное Озеро, поэтому Морион, когда доводилось бывать в Летнем Доме, всегда выбирал именно эти покои.
Рэйвен смотрела брату вслед, пока он не исчез из виду, затем медленно пошла к Северной Башне. В библиотеке она разложила копии Ханджера на столе и уселась в высокое кресло. Но вскоре поняла, что без рисунков читать летописи бессмысленно — большинство рун имели множественное толкование.
Например, руна «Радуга» могла означать мост, путешествие или очень
Со вздохом Рэйвен поднялась и подошла к ближайшему стеллажу с фолиантами. Взяла наугад один, потоньше, и вернулась к столу и креслу. Села, раскрыла фолиант примерно на середине. И невольно улыбнулась, увидев изящный офорт со Стратим. Разве не странно, что именно о путешествии к Птичьим Островам в поисках Стратим она вспоминала буквально несколько часов назад? Да ещё и в связи с Рованионом, отец которого, тёмный маг Зеллорин, и был автором именно этого фолианта.
Совет Князей исключил Рованиона из списка возможных супругов, так как по мнению большинства князей, именно из-за слов Рованиона дважды возникла серьёзная угроза жизни Рэйвен. Первый раз, когда после его рассказа о Стратим — покровительнице магии и моряков, Рэйвен и Риан отправились на её поиски. И второй — после его же рассказа о Серых Степях, куда они тоже не преминули наведаться.
По мнению Рэйвен, утверждение, что именно Рованион виноват в их с Рианом приключениях и их последствиях, являлось сомнительным. Тем более, что он в обоих случаях просто поведал красивую легенду, развлекая на празднике ещё десятка три детей, помимо неё и Риана. И ведь больше же никому кроме них двоих не пришло в голову отправиться к Птичьим Островам на поиски Стратим и в Серые Степи с целью добыть себе щенка блейсора — говорящего волка.
Дело было явно не в Рованионе и в его легендах — просто их с Рианом избыток жизненной энергии требовал выхода. И не будь этого повода, нашёлся бы другой. Тем более, что они не сразу помчались навстречу приключениям, а прежде основательно подготовились и собрали все доступные сведения и о Стратим, и о блейсорах. Правда, добраться до цели в обоих случаях не вышло, по независящим от них причинам.
Но услышав от брата, что тот отправился в Аластрим именно после того, как услышал рассказ Рованиона, Рэйвен задумалась, а не слишком ли часто слова этого Старшего становятся своеобразным спусковым рычагом арбалета? Может быть, Совет Князей в случае с Рованионом не был так уж неправ в оценке причин и следствий?
«Зачем Рованион вообще приезжал сюда три года назад? Явно не ради меня — я и не знала о его визите», — размышляла Рэйвен. — «Может быть, к своей матери? Но они терпеть не могут друг друга… Аэлвет даже сказала Рованиону в день его совершеннолетия, что он ей более не сын».
Причина для нелюбви к сыну у Аэлвет имелась веская, хотя вины самого Рованиона в этом не было. Просто зачатие произошло против воли Аэлвет, тёмный маг Зеллорин опоил её приворотным зельем. Это, вкупе с другими преступлениями Зеллорина, пятьсот лет назад и стало основанием для Аэриона принять решение о его казни и полном запрете на применение тёмной магии Старшими. И это была единственная казнь Старшего за всю историю королевства Аэриона, насчитывающую более трёх тысячелетий. Обычно ограничивались поражением в правах или изгнанием, до полного искупления вины, если такое было возможно.
«И ведь не спросишь Рованиона, зачем он сплетничал с кем-то о Грайвене», — мысленно усмехнулась Рэйвен. — «Все знают
историю Грайвена и Вириэны, но не каждый будет вглядываться в мутные глубины этих вод в поисках истины».В сборнике стихов Зеллорина с красивыми офортами князь Арденского Леса не усмотрел ничего опасного. Поэтому фолиант — единственный, не связанный с чёрной магией, изо всех творений Зеллорина, и был оставлен Морионом в открытой части библиотеки. Но прочие рукописи тёмного мага, которые Морион вопреки приказу Аэриона не стал уничтожать, хранились в каком-то тайнике, до которого даже Ханджер с его неуёмным любопытством и явным талантом разведчика не смог добраться.
Рэйвен хмыкнула, вспомнив, что брат сумел ознакомиться почти со всеми досье на князей и их ближайшее окружение раньше, чем она. Но надо отдать ему должное: он не стал делиться полученными знаниями даже со своим единственным другом Эареном. Но на ней отыгрался сполна, периодически давая «умные» советы на тему, кого из неженатых князей ей стоит очаровать в первую очередь, вместо того, чтобы общаться с кандидатами, навязанными Советом Князей.
В княжествах само имя Зеллорина было не то, чтобы под запретом. Но о нём старались не упоминать. Рэйвен впервые услышала о тёмном маге Зеллорине только после путешествия к Птичьим Островам — узнав, откуда дочь почерпнула основные сведения о Стратим, князь Арденского Леса счёл нужным рассказать об авторе трактата.
Отец говорил медленно, тщательно подбирая слова и избегая подробностей. Из его рассказа она узнала, что Зеллорин с детства был странным, мог часами наблюдать за полураздавленным насекомым или умирающим животным. Особенно ему нравилось подстроить так, чтобы животное само себе навредило. Когда подрос, стал развлекаться не только с животными. За что был изгнан Аэрионом из королевства. Зеллорин поклялся отомстить Аэриону и всем князьям, проголосовавшим за его изгнание. Успел отомстить он лишь Неметоне, приведя врагов в самое сердце её княжества — к Материнскому Древу. После чего на Зеллорина открыли охоту Старшие, и его убил в поединке Ниеллен Стратимский, сын Неметоны.
Вновь отец заговорил с ней о Зеллорине только после её совершеннолетия. И сказал, что в детстве поведал ей только часть правды. И более того, всю историю он вряд ли сможет когда-либо рассказать, так как связан обещанием, данным Аэриону. И даже смерть короля не освободила ни его, ни остальных князей от этой клятвы. Сказал лишь, что Зеллорин когда-то был вхож в ближний круг королевны Вириэны. И призвал относиться с осторожностью и не доверять никому из тех, кто когда-то тоже принадлежал к этому кругу.
Углубиться в чтение фолианта Зеллорина Рэйвен не успела, так как дверь в библиотеку отворилась и на пороге появился Ханджер. Выглядел он озадаченным и даже слегка пришибленным, без всегдашней раздражающей улыбочки на лице. На молчаливый вопрос Рэйвен хмыкнул, потёр лоб и, наконец, сказал:
— Завтра еду в Фарренталь. Года этак на три.
— Легко отделался, — усмехнулась она. — Детское наказание.
— Вот и он сказал так же, — хмуро посмотрел на неё брат.
— Не могу с ним не согласиться. Твой побег в Аластрим явно не был поступком взрослого.
— Кэлрион будет моим личным наставником, — с кислым выражением лица сообщил Ханджер.
Рэйвен до сих пор не без содрогания вспоминала тренировки с Воинами Теней и последующие марш-броски по лесу в тяжелых доспехах из гномьей стали каждый раз, когда их с Рианом результаты оказывались хуже, чем требовал Кэлрион. Что в первые два года обучения происходило почти всегда.
— Тебе повезло, — ответила она, безуспешно стараясь подавить ехидную улыбку. — Он очень хорошо и доходчиво объясняет.