Тёмное пламя 1
Шрифт:
На горизонте виднелись округлые вершины самых высоких гор. От них до более отвесных восточных предгорий, спускающихся к Великому Океану, было не менее тысячи фарлонгов, а с юга на север хребты Синегорья, изрезанные многочисленными ущельями, распадками и базальтовыми плато, протянулись на шесть тысяч фарлонгов.
— Ладно, — сотник вздохнул. — Я придумал. Это… хумансовская сказка… У нас таких… не рассказывают.
Они поехали бок о бок, чуть придерживая своих коней, норовящих с шага перейти на рысь.
— Было это во времена стародавние, сорок полных лун с той поры минуло, —
«Примерно три года», — мысленно перевела месяцы в годы Рэйвен.
— Жил в деревне одной парень…к-хм, рода знатного, ликом… э-э-з… светлый и с глазами, как трава, изумрудными. И была у него мечта заветная. Раз бродил он по берегу моря и колдунью… злую там встретил. С волосами, как пламя. И глазами… как тьма… в ночь безлунную.
«У Риана зелёные глаза. Рыжая и черноглазая… Похоже на Эмор», — мысленно вздохнула Рэйвен. — «И почему я не удивлена? А берег моря, надо полагать, в Логрейне. Ну да, там они и встретились, три года назад».
— И сказала колдунья, мечту твою знаю. Принеси мне цветок аэтерны…
— Что? — Рэйвен в изумлении дёрнулась и сильно сжала колени, чтобы удержаться в седле. Конь обиженно фыркнул. — Она знает хоть, что это за цветок и где растёт?
Аэтерна росла только в Чернолесье на берегах Мёртвого Озера. Добыть этот красивый, но смертельно ядовитый цветок крайне сложно из-за нежити, обитающей там. Даже орки, которых сложно напугать, панически боятся Чернолесья. А Империя Аластрим вряд ли исключительно забавы ради потратила лет двадцать и неимоверное количество золота, чтобы вырыть очень широкий канал с проточной водой, отгораживающий её от этого проклятого леса.
— Не то, чтобы потребовала, — Олвен вздохнул.
— Можешь эту часть предыстории опустить, — сказала Рэйвен, успокаивающе погладив коня по шее. — Должно быть, парень из сказки немедленно бросился исполнять желание… колдуньи?
— Не сразу… — возразил Олвен. — Так вот… Год искал он цветок этот проклятый. Предлагал за него… злата немеряно, но никто… не дал обещания.
«Конечно, кто рискнёт с Эр-Тирионом связываться», — зло подумала Рэйвен. — «Который уж лет двадцать как обосновался в заброшенном ингрийском замке, как раз на берегу Мёртвого Озера».
— И тогда он, с другом единственным… — продолжил Олвен. — Ну, единственным, в том смысле, что вдвоём они поехали. А не потому что больше друзей у парня не было. И не поехать не могли. Понимаешь, он при других Ста… э-э-э парнях обещание дал.
— Ближе к сути, — потребовала Рэйвен. — С мотивами и побуждениями… парня потом разберемся.
— И поймали они… разбойника, что дорогу к цветку укажет им…
«Проводника нашли», — мысленно перевела Рэйвен. — «Наверно, какого-нибудь егеря с одной из Серебряных Застав, которые Аластрим по берегам канала выстроил, чтоб нежить Чернолесья сдерживать».
— И разбойник работу выполнил, но лишь только цветок они срезали… появился… упырь… двухсотлетний.
«Кто-то из эр-тирионцев, причём высокого ранга…», — обречённо вздохнула Рэйвен. — «Эти долго живут…»
— Повезло им, упырь не был голоден… А историю выслушав, отпустил…, но услугу от парня… потребовал.
Мол, в назначенный час мне поможешь. И принёс тот парень цветок, отдал колдунье. И два года прожил беспечально. Но пришёл упырём час назначенный и поехал парень к нему, один-одинёшенек…«Сделка с чёрным магом… Это — изгнание, если кто-то из Старших узнает… Или Эндемион заставит Риана уйти в друиды, а это немногим лучше…», — мрачно заключила Рэйвен, а вслух сказала. — Всё, Олвен, достаточно. Я тебя услышала и поняла. А теперь… надо спешить. Всё же есть пока надежда, что он уже вернулся.
— А если… ещё нет?
— Тогда ты берёшь дружину и двигаешься в направлении Чернолесья, — хмуро посмотрела на него княжна. — А мне даешь в сопровождение одного воина и мы с ним едем к Эндемиону. Я ему всё рассказываю, а дальше… Ясно будет.
И она хлопнула коня рукой по крупу, побуждая с шага перейти на рысь, а затем в галоп. Кони, чувствуя нетерпение своих седоков, сами рвались вперёд, подгонять их не требовалось. И всё-таки ей казалось, что двигаются они слишком медленно. Встречный ветер выбил слёзы из её глаз, сердце вдруг сжало тугим обручем боли.
«Всё, о чём поведал Олвен, уже произошло», — сказала она самой себе, медленно выдыхая и успокаиваясь. — «Мои тревога и злость делу не помогут. Если загнать коней, лучше никому не станет».
И Рэйвен постаралась выбросить из головы все мысли, сосредоточившись на том, чтобы вовремя чередовать рысь с галопом, давая коню немного отдохнуть.
Время тянулось неимоверно долго, но, наконец, к часам к четырём пополудни, Рэйвен и Олвен добрались до начала горной дороги, ведущей к Орлиному Гнезду — главной крепости Синегорья. Лагерь дружинники разбили за первой грядой невысоких сопок, расположенных на некотором удалении от основных хребтов. Здесь из-за обилия больших и мелких камней галоп был опасен, пришлось перейти на рысь, а затем и на шаг.
Сопки, издали казавшиеся равномерно синими, вблизи поражали богатством красок: от нежно-розового багульника до тёмно-зелёного елового и пихтового лапника. Картина менялась буквально на каждом шагу, внезапно открывая то серую скалу, то ослепительную белизну маленького водопада или золотистые заросли мелкого кустарника. Но сейчас Рэйвен было не до любования окрестными красотами.
Рэйвен издали увидела Риана, идущего от костра и шалашей к ним навстречу. Под его пятнистым плащом скрывалась короткая синевато-серебристая кольчуга, сплетённая из таких мелких колечек, что казалась сшитой из ткани. Руки до локтей защищали кожаные наручи в тонкой серебристо-мерцающей оплётке, и такой же защитный магический узор покрывал высокие сапоги.
Рэйвен едва не застонала от облегчения, обмякнув в седле. Но опамятовалась, выпрямилась и через фарлонг остановила коня, почти рядом с Рианом. Он, улыбаясь, протянул руки, снял её с седла. Нервное напряжение, в котором Рэйвен находилась всю дорогу, оставило её, и она почти повисла на друге, прижалась, дрожа и всхлипывая.
— Рэйвен, — поглаживая её по спине, тихо сказал Риан, удивлённый поведением сдержанной и не склонной к открытому проявлению эмоций подруги. — Я тоже скучал и рад тебя видеть.