Танец с драконами
Шрифт:
Тирион не стал с ним спорить. Самая коварная вещь в рабстве — то, как легко к нему привыкаешь. На его взгляд, жизнь большинства рабов не особенно отличалась от жизни слуг в Утесе Кастерли. Это правда, что иногда встречались грубые и жестокие рабовладельцы и надсмотрщики, но то же самое можно было сказать и о некоторых вестеросских лордах, их стюардах и управляющих. Большая же часть юнкайцев обращалась с рабами достаточно терпимо, пока те выполняли свою работу и не создавали проблем… и этот старик в ржавом ошейнике, с его яростной верностью своему хозяину, лорду Трясущиеся Щеки, вовсе не являлся исключением из правил.
— Газдор Великодушный? — елейным голосом спросил Тирион. — Наш хозяин Еззан частенько говорил о его уме.
На самом деле Еззан говорил о нем примерно следующее: «Да у меня в левой ягодице больше
Только после полудня они с Пенни достигли самого колодца, из которого черпал воду костлявый одноногий раб. Он подозрительно покосился на них:
— За водой для Еззана всегда приходит Нянька, с четырьмя людьми и повозкой. — Он опустил ведро в колодец. Раздался тихий всплеск. Одноногий дождался, пока оно наполнится, и начал поднимать его своими загорелыми шелушащимися руками, на вид тощими, однако мускулистыми.
— Мул сдох, — ответил Тирион. — И Нянька тоже, бедняга. А теперь и сам Еззан оседлал бледную кобылу, и вдобавок у шести его солдат понос. Можно мне два ведра?
— Конечно.
Слова Тириона положили конец пустой болтовне. Ты слышишь звук копыт? Ложь о солдатах заставила одноногого старика работать быстрее.
Они пошли обратно: карлики несли по два полных до краев ведра воды, а сир Джорах — по два ведра в каждой руке. День становился все жарче, воздух был густым и влажным, а ноша с каждым шагом казалась все тяжелее. Длинная прогулка на коротких ножках. Вода выплескивалась из ведер, окатывая им ноги, а колокольчики играли походную песню. Знай я, что докачусь до такого, отец, и может, оставил бы тебя в живых. В полумиле к востоку поднимался столб черного дыма — там подожгли шатер. Сжигают умерших прошлой ночью.
— Сюда, — сказал Тирион, кивнув головой вправо.
Пенни взглянула на него с недоумением:
— Но мы шли другой дорогой.
— Ну мы ведь не хотим дышать тем дымом. Он полон скверных миазмов.
Это не было ложью. Не совсем.
— Мне нужно отдохнуть, — вскоре пропыхтела Пенни, борясь с тяжестью ведер.
— Как пожелаешь, — Тирион поставил свои на землю, благодарный за короткую остановку. Ноги сильно сводило судорогой, поэтому он нашел подходящий камень и уселся на него, растирая бедра.
— Я могу помочь тебе, — предложила Пенни. — Я знаю особые точки на теле.
Как бы девушка ни нравилась карлику, но он все же смущался от ее прикосновений. Тирион повернулся к сиру Джораху.
— Еще немного избиений, и ты будешь уродливей меня, Мормонт. А скажи-ка, остался ли в тебе боевой дух?
Огромный рыцарь поднял свои заплывшие глаза и посмотрел на него, как на клопа:
— Его хватит, чтоб свернуть тебе шею, Бес.
— Отлично, — Тирион взял ведра. — Тогда идем сюда.
Пенни нахмурилась:
— Нет, нам налево. Ведьма там, — она ткнула пальцем.
— А там — Злая Сестра, — кивнул Тирион в другом направлении. — Поверь мне. Мой путь короче.
И он пошел, позванивая своими колокольчиками. Он был уверен, что Пенни пойдет следом.
Иногда он завидовал девушке и ее милым маленьким мечтам. Она напоминала ему Сансу Старк, невесту-ребенка, которую он взял в жены и потерял. Несмотря на те ужасы, что Пенни пережила, она почему-то осталась доверчивой. Но она ведь должна понимать. Она старше Сансы. И вдобавок — карлица. А ведет себя так, будто позабыла об этом, будто она красавица из знатного рода, а не рабыня в коллекции уродов. Тирион часто слышал ее молитвы по ночам. Пустая трата слов. Если даже боги существуют и внимают молитвам, то они чудовищные божества, мучающие нас для забавы. Кто же еще мог создать мир, полный рабства, крови и боли? Кто мог сотворить нас такими? Иногда ему хотелось дать ей пощечину, встряхнуть ее, наорать на нее — все, что угодно, лишь бы пробудить ее от мечтаний. Никто нас не спасет! хотелось ему крикнуть ей в лицо. Все худшее еще впереди. Но почему-то он не мог произнести этих слов. Вместо того, чтобы отвесить ей хорошую оплеуху по уродливому лицу и стряхнуть
пелену с глаз, он сжимал ее плечи или обнимал. Каждое прикосновение — ложь. Я заплатил ей столькими фальшивыми монетами, что она почти поверила в свое богатство.Он даже не рассказал ей правду о Яме Дазнака.
Львы. Они собирались спустить на нас львов. Это была бы тонкая ирония. Возможно, он даже успел бы издать горький смешок, прежде чем его разорвали бы на части.
Никто и никогда не рассказывал ему об уготовленном им конце, напрямую — нет, но он сам обо всем догадался, находясь там внизу, за кирпичами Ямы Дазнака. Под зрительскими трибунами существовал целый мир, скрытый от всех. Темные владения бойцов и людей, что обслуживали их, живых и мертвых — поваров, стряпающих им; торговцев сталью, вооружавших воинов; цирюльников-лекарей, которые пускали им кровь, брили и перевязывали раны; шлюх, что обслуживали их перед боем и после него; и уборщиков трупов, которые при помощи цепей и крюков уволакивали с песка тела проигравших.
Первым намеком для Тириона послужило выражение лица Няньки. После выступления они с Пенни вернулись в освещенный факелами подвал, где собирались бойцы до и после схваток. Одни точили оружие, другие приносили жертвы своим странным богам, третьи успокаивали нервы маковым молоком, прежде чем пойти на смерть. Те, кто уже дрался и победил, играли в углу в кости, смеясь так, как могут смеяться лишь мужчины, только что заглянувшие смерти в лицо и выжившие.
Нянька отсчитывал немного серебра по проигранной ставке служащему ямы, когда заметил Пенни, ведущую Хруста. Замешательство, возникшее в его глазах, исчезло уже через мгновение… но все же после того, как Тирион понял, откуда оно взялось. Нянька не ждал нашего возращения. Он посмотрел на лица остальных. Никто не ожидал нашего возращения. Мы должны были там умереть. А последний кусочек головоломки/мозаики встал на место, когда он случайно услышал громкие жалобы дрессировщика управляющему ямы: «Львы голодны. С их последней кормежки прошло два дня. Мне приказали не кормить их, я и не кормил. Королева должна заплатить за их мясо». «Обсудишь это с ней на ее следующем приеме», — бросил ему в ответ управляющий.
Даже сейчас Пенни ни о чем не подозревала. Когда она вспоминала яму, все ее переживания сводились к тому, что большинство зрителей не смеялись. Они обоссались бы со смеху, если бы на нас выпустили львов, однажды чуть не сказал ей Тирион. Но вместо этого сжал ее плечи.
Пенни резко остановилась:
— Мы идем не туда.
— Туда, — Тирион опустил ведра на землю. Их ручки оставили глубокие вмятины на его пальцах. — Вот там палатки, которые нам нужны.
— Младшие Сыновья? — странная улыбка появилась на лице сира Джораха. — Если ты думаешь найти там помощь, то ты не знаешь Бурого Бена Пламма.
— О, нет. Я его знаю. Я пять раз играл с Пламмом в кайвассу. Бурый Бен проницателен, настойчив, отнюдь не туп… но весьма осторожен. Он предпочитает позволить противнику идти на риск, пока сам сидит и выбирает возможные варианты, вступая в битву, только когда позиции становятся очевидными.
— Битва? Какая еще битва? — Пенни отодвинулась от него. — Нам нужно идти обратно. Хозяину нужна чистая вода. Если мы задержимся, нас высекут. И Милашка с Хрустом тоже там.
— Конфетка проследит, чтобы о них позаботились, — солгал Тирион. Скорее всего, Шрам и его друзья в ближайшем времени будут пировать ветчиной с беконом и вкусной тушеной собачатиной, но Пенни не нужно об этом думать. — Кормилица мертв, а Еззан умирает. Нас не хватятся до темноты. Лучшего шанса нам не выпадет.
— Нет! Ты знаешь, что они делают, когда им удается поймать сбежавшего раба. Ты же знаешь. Ну, пожалуйста. Они никогда не дадут нам уйти из лагеря.
— Мы не ушли из лагеря, — Тирион подхватил ведра и проворно заковылял вперед, ни разу не оглянувшись. Мормонт последовал за ним. Через мгновение, спускаясь вниз по песчаному склону в круг оборванных палаток, он услышал за спиной торопливые шаги Пенни.
Первый стражник появился, когда они приблизились к коновязи, — тощий копейщик, чья малиновая борода выдавала в нем тирошийца.