Чтение онлайн

Тирион закатил свои разноцветные глаза:

— Лорд Пламм, кто эти два твоих друга? Розовый действует на нервы.

Браво презрительно скривил губы, в то время как парень с пером в руке ухмыльнулся его дерзости. Но имена их назвал Джорах Мормонт:

— Чернильница — казначей отряда. А тот павлин изволит именовать себя Каспорио Хитроумный, хотя Каспорио Хитрожопый, как по мне, подошло бы лучше.

Хоть разбитое лицо Мормонта и изменилось до неузнаваемости, но голос остался прежним. Каспорио пораженно вытаращился на него, а глаза Пламма заискрились весельем:

— Джорах Мормонт?

Неужто это ты? Однако, смотрю, спеси-то в тебе поубавилось с тех пор, как ты так спешно нас покинул. Нам продолжать называть тебя сиром?

Опухшие губы сира Джораха скривились в подобии ухмылки:

— Дай мне меч и можешь называть меня, как хочешь, Бен.

Каспорио попятился назад:

— Ты… она ведь вышвырнула тебя…

— Я вернулся. Можешь назвать меня дураком.

Влюбленным дураком. Тирион прочистил горло:

— Вы можете поговорить о старых добрых временах потом… после того, как я объясню, почему от моей головы больше пользы, пока она у меня на плечах. Ты обнаружишь, лорд Пламм, что я могу быть очень щедр с моими друзьями. Сомневаешься — спроси Бронна. Спроси Шаггу, сына Дольфа. Спроси Тиметта, сына Тиметта.

— И кто же это такие? — спросил человек по прозвищу Чернильница.

— Хорошие люди, пообещавшие мне свои мечи и отлично вознагражденные за службу. — Он пожал плечами: — Ну ладно, насчет «хороших» я соврал. Они кровожадные ублюдки, во многом похожие на вас.

— Может быть, — сказал Бурый Бен. — А может, ты только что придумал эти имена. Шагга, говоришь… Не женское ли имя?

— У него довольно большие сиськи. Когда мы встретимся в следующий раз, я загляну ему в штаны для полной уверенности. Там что, набор для кайвассы? Давай его сюда, сыграем. Но сначала подай-ка мне чашу вина. Моя глотка суха, как старая кость, а я вижу, что мне много о чем предстоит рассказать.

Этой ночью ему снились одичалые, их вой в лесу, переходящий в рев боевых рогов и грохот барабанов. Слышался звук « Бум ДУМ бум ДУМ бум ДУМ» — тысяча сердец, бьющихся, как одно. Некоторые одичалые были вооружены копьями, другие — луками, третьи — топорами. Некоторые ехали на костяных колесницах, запряженных собачьими упряжками, в которых каждая собака была размером с пони. Между ними тяжело ступали великаны сорока футов ростом, с молотами величиной с дубы.

— Держать строй! — кричал Джон Сноу. — Отбросьте их назад! — Он стоял на Стене в полном одиночестве. — Огонь! — кричал он, — Накормите их огнем! — но не было никого, кто мог бы его услышать.

Они все ушли. Они бросили меня.

Горящие стрелы с шипением взвились в воздух, оставляя за собой огненный след. Чучела братьев падали вниз в пылающих черных плащах. «Сноу», — закричал орел, когда враги полезли по льду, словно пауки. На Джоне были доспехи из черного льда, но меч в его руке полыхал красным. Лишь только мертвецы добрались до вершины Стены, он отправил их вниз — умирать заново. Он поразил старика, безбородого мальчишку, великана, костлявого мужчину с заостренными

зубами и девушку с густыми рыжими волосами. Слишком поздно он узнал в ней Игритт. Она пропала так же быстро, как появилась.

Мир растворился в красном тумане. Джон рубил, колол и резал. Он зарубил Донала Нойе и распотрошил Глухого Дика Фолларда. Куорен Полурукий упал на колени, тщетно пытаясь остановить поток крови из шеи. « Я лорд Винтерфелла», — кричал Джон. Теперь перед ним оказался Робб с мокрыми от тающего снега волосами. Длинный Коготь лишил его головы. Потом скрюченная рука грубо схватила Джона за плечо. Он вывернулся...

…и проснулся оттого, что ворон клевал его в грудь. « Сноу» , — крикнула птица. Джон отогнал ее. Ворон выразил свое неудовольствие пронзительным воплем и перепорхнул на столбик кровати, чтобы злобно взглянуть оттуда сквозь предрассветный мрак.

Наступил новый день. Пришел час волка. Скоро начнет светать, и четыре тысячи одичалых пройдут через Стену. Безумие. Джон Сноу прошелся обожженной рукой по волосам и в который раз задался вопросом: что же он делает? Когда откроются ворота, обратного пути не будет. Это Старый Медведь должен был вести переговоры с Тормундом. Или Джереми Риккер, или Куорен Полурукий, или Денис Маллистер, или другие, более опытные люди. Это должен был быть мой дядя. Но для опасений уже слишком поздно. У каждого выбора свои риски и последствия. Он доведет игру до конца.

Джон встал и оделся в темноте, пока ворон Мормонта бормотал в противоположном конце комнаты. « Зерно , — сказала птица. — Король. Сноу, Джон Сноу, Джон Сноу» . Странно. Насколько Джон помнил, ворон никогда раньше не произносил его имя целиком.

Он позавтракал в подвале со своими командирами. Трапеза состояла из поджаренного хлеба, яичницы, кровяной колбасы и ячменной каши, запивали все жидким желтым пивом. Во время еды они еще раз обсудили приготовления.

— Все готово, — заверил его Боуэн Марш. — Если одичалые будут придерживаться условий договоренности, все пройдет, как вы приказали.

А если нет, нас ждут кровь и резня.

— Помните, — сказал Джон, — люди Тормунда оголодали, замерзли и напуганы. Кое-кто из них ненавидит нас так же, как кое-кто из вас ненавидит их. Мы ходим по тонкому льду — и мы, и они. Одна трещина — и все пойдем на дно. Если сегодня суждено пролиться крови, то пусть лучше первый удар нанесет не кто-то из нас, иначе, клянусь старыми и новыми богами, голова зачинщика слетит с плеч.

Ему ответили согласием, кивками и бормотанием: «Как прикажете», «Будет сделано» и «Да, милорд». Один за другим они вставали, пристегивали мечи, надевали теплые черные плащи и выходили наружу, в холод.

Последним из-за стола поднялся Скорбный Эдд Толлетт, вернувшийся ночью с шестью повозками из Длинного Кургана. Правда, теперь черные братья называли крепость Курганом Шлюх. Эдда послали собрать столько копьеносиц, сколько могло вместиться в фургоны, и отвезти их обратно для воссоединения с сестрами.