Чтение онлайн

— Только не из реки, — вставила Конфетка.

— Ни в коем случае, — и на этом лекарь испарился.

Нам тоже надо спасаться бегством, подумал Тирион. Он был рабом в золотом ошейнике с маленькими колокольчиками, весело звеневшими при каждом его шаге. Одно из особенных сокровищ Еззана. Честь, неотличимая от смертного приговора. Еззану зо Каггазу нравилось держать своих любимцев поближе к себе, и поэтому, когда он заболел, заботиться о нем пришлось Йолло, Пенни, Конфетке и остальным его сокровищам.

Бедный старина Еззан. Лорд жиров

оказался не так уж плох по сравнению с другими хозяевами. В этом Конфетка была права. Прислуживая на его ночных пирушках, Тирион вскоре узнал, что именно Еззан стоял во главе тех юнкайских лордов, которые поддерживали сохранение мира с Миэрином. Большинство других только прожигали время, ожидая прихода армий из Волантиса. Некоторые хотели взять город штурмом немедленно, чтобы волантийцы не лишили их триумфа и лучших трофеев. Еззан же всего этого не одобрял. Равно как и не давал согласия на возвращение заложников Миэрина с помощью требушета, как предлагал наемник Кровавая Борода.

Но за два дня многое может измениться. Два дня назад Нянька был крепким и здоровым. Два дня назад Еззан не слышал топота призрачных копыт. Два дня назад флот Старого Волантиса находился на два дня дальше от них. А сейчас…

— Еззан умрет? — спросила Пенни своим особенным «пожалуйста-скажите-что-это-не-так» голоском.

— Все мы умрем.

— Я имела в виду — от поноса.

Конфетка ответила им взглядом, полным отчаяния:

— Еззан не должен умереть.

Гермафродит погладил лоб их огромного хозяина, убирая назад его вспотевшие волосы. Юнкаец застонал, и еще один поток коричневой воды хлынул по его ногам. Его постель испачкалась и смердела, но они никак не могли передвинуть его.

— Некоторые хозяева освобождают своих рабов, когда умирают, — сказала Пенни.

Конфетка захихикала. Это был ужасный звук.

— Только любимчиков. И они освобождают их от мирских невзгод, чтобы те сопровождали своих обожаемых хозяев в могилу и служили им в загробном мире.

Уж Конфетка-то знала. Ей первой перережут глотку.

Заговорил козлоногий мальчик:

— Серебряная королева…

— …мертва, — закончила Конфетка. — Забудь о ней! Дракон унес ее за реку. Она утонула в Дотракийском море.

— Нельзя утонуть в траве, — возразил козлоногий мальчик.

— Если бы мы были свободными, — сказала Пенни, — мы могли бы найти королеву. Или, по крайней мере, отправиться на ее поиски.

Ты на собаке, а я на свинье, в погоне за драконом по Дотракийскому морю. Тирион поскреб шрам, чтобы удержаться от смеха.

— Именно этот дракон уже выказал свою любовь к жареной свинине. А ведь жареный карлик вдвое вкуснее.

— Я просто мечтаю, — грустно произнесла Пенни. — Мы могли бы отсюда уплыть. Снова появились корабли, война ведь закончилась.

Разве? Тирион был склонен в этом сомневаться. Пергамент подписан, но войны идут не на пергаменте.

— Мы могли бы уплыть в Кварт, — продолжала Пенни, — Улицы там вымощены нефритом, так всегда говорил мой брат. А городские стены — одно из чудес света. Когда мы выступим в Кварте, на нас польется дождь из золота и серебра, вот увидишь.

— Некоторые из тех кораблей в заливе — квартийские, — напомнил ей Тирион. — Ломас Длинный Шаг видел стены Кварта. Мне вполне хватает его книг. Я и так уже достаточно

далеко зашел на восток.

Конфетка слегка прикоснулась влажной тряпкой к лихорадочно пылающему лицу Еззана:

— Еззан должен жить. Не то мы все умрем вместе с ним. Бледная кобыла уносит не каждого всадника. Хозяин поправится.

Явная ложь. Было бы чудом, если бы Еззан прожил еще один день. Как казалось Тириону, лорд жиров и так уже умирал от какой-то отвратительной болезни, которую он принес из Сотороса. А кровавый понос просто ускорит его конец. На самом деле, это даже милосердно. Но себе карлик такой участи не пожелал бы.

— Лекарь сказал, что ему нужна свежая вода. Мы ее поищем.

— Ты так добр, — безжизненным голосом ответила Конфетка. Но не только страх перехватывал ей горло — среди всех сокровищ Еззана, казалось, она одна по-настоящему любила их огромного хозяина.

— Пенни, пойдем со мной.

Тирион откинул полог палатки и вывел ее на жару миэринского утра. Воздух был удушливым и гнетущим, но все же принес долгожданное облегчение после миазмов пота, дерьма и болезни, наполнявших роскошный шатер Еззана.

— Вода поможет хозяину, — заявила Пенни. — Так ведь сказал лекарь, она должна помочь. Свежая вода.

— Няньке свежая вода не помогла.

Бедный старина Нянька. Солдаты Еззана швырнули его в повозку с трупами прошлым вечером на закате, как еще одну жертву бледной кобылы. Когда люди умирают каждый час, никто не присматривается к очередному мертвецу, особенно к такому презренному как Нянька. Другие рабы Еззана отказались и близко подойти к надсмотрщику, когда у того начались судороги, поэтому согревать его и поить выпало Тириону. Разбавленное вино, сладкий лимонад и немного чудесной горячей похлебки из собачьих хвостов с небольшими ломтиками грибов. Выпей, Нянька, ведь нужно чем-то заменить эту дерьмовую водицу, брызгающую из твоей задницы. Последнее, что произнес Нянька: «Нет». А последнее, что он услышал: «Ланнистер всегда платит свои долги».

Тирион скрыл правду об этом от Пенни, но ей нужно понимать, как обстоят дела с их хозяином:

— Я сильно удивлюсь, если Еззан дотянет до рассвета.

Она схватила его за руку:

— А что же тогда будет с нами?

— У него есть наследники. Племянники. — Эти четверо прибыли из Юнкая с Еззаном, чтобы командовать его солдатами-рабами. Один был убит наемниками Дейенерис Таргариен во время вылазки. Остальные трое, скорее всего, поделят рабов желтого чудовища между собой. То, что хоть кто-нибудь из племянников разделяет любовь Еззана к калекам, уродам и чудовищам, казалось маловероятным. — Возможно, один из них получит нас. Или мы закончим на аукционе.

— Нет, — ее глаза расширились. — Только не это. Пожалуйста.

— Меня такая перспектива тоже не прельщает.

В нескольких ярдах поодаль, сидя на корточках в пыли, бросая кости и передавая друг другу бурдюк с вином, расположились шестеро солдат-рабов Еззана. Одним из них был сержант по прозвищу Шрам — жестокий тип с дурным характером, лысой, как колено, головой и огромными плечами быка. И мозгов ровно столько же, вспомнил Тирион.

Он поковылял к ним:

— Эй, Шрам, — окликнул карлик повелительным тоном, — благородному Еззану нужна свежая чистая вода. Возьми двух человек, и принесите столько ведер, сколько сможете. Да поживее.