Чтение онлайн

Последний корабль, «Девичья погибель», прибыл три дня назад. На день раньше нее с юга пришли «Вороний корм», «Железный поцелуй» и плетущаяся между ними «Благородная дама». А до того — только «Безголовая Джейн» и «Ужас», затем два дня безоблачного неба и пустого горизонта, после которых прибыл Хромой Ральф с остатками своей эскадры. «Лорд Квеллон», «Белая вдова», «Горестный плач», «Несчастье», «Громадина», «Железная леди», «Ветер-жнец» и «Боевой молот», а за ними еще шесть кораблей, два из них изрядно потрепало штормом, и они шли на буксире.

— Шторма, — пробормотал Хромой Ральф, с трудом доковыляв до Виктариона. — Три страшных шторма, и гнусные ветра между ними. Красные ветра Валирии, смердящие пеплом и золой, и черные ветра, отбросившие нас к

дурным берегам. Это плавание проклято с самого начала. Вороний Глаз боится вас, милорд, иначе зачем он отправил вас в такую даль? Он хочет, чтобы мы не вернулись.

Виктарион и сам подумал об этом, когда в дне пути от Старого Волантиса разразился первый шторм. Боги проклинают братоубийц, вертелось у него в голове, не то я бы дюжину раз убил Эурона Вороньего Глаза собственными руками. Вокруг бушевало море, палуба уходила из-под ног, и он увидел, как «Дагонов пир» и «Красный прилив» столкнулись с такой силой, что обоих разнесло в щепки. Братцева работа, подумал он. Тогда Виктарион потерял первые два корабля из своей трети флота. Но то было только начало.

Так что он влепил Хромому две пощечины и сказал:

— Одна — за потерянные корабли, вторая — за болтовню о проклятиях. Скажешь это еще раз — и я прибью твой язык к мачте. Вороний Глаз умеет заставить людей замолчать, и я не хуже.

Из-за пульсирующей боли в руке слова прозвучали грубее, чем могли бы, но их смысл бы не изменился.

— Придут и другие корабли. Шторма уже закончились. У меня будет мой флот.

Вверху на мачте насмешливо визжала обезьяна, словно чувствуя его досаду. Мерзкая, шумная тварь. Он послал бы поймать ее, но обезьянам, похоже, нравилась такая игра, и к тому же они были куда проворнее матросов. Их вопли звенели у него в ушах, и пульсация в руке становилась еще сильнее.

— Пятьдесят четыре, — прорычал он. Надеяться сохранить всю мощь Железного Флота после такого длинного плавания было бы глупо… но семьдесят кораблей, даже восемьдесят — уж столько-то Утонувший Бог мог бы ему оставить. Может, если бы мы взяли с собой Мокроголового или другого жреца… Виктарион совершил жертвоприношение перед отправлением, и еще одно — на Ступенях, когда решил разделить флот натрое, но, наверно, он произносил не те молитвы. Или поэтому, или над этими местами у Утонувшего Бога нет власти. Он все больше боялся, что они заплыли слишком далеко, в чужие моря, где даже боги были странными… но сомнениями он делился лишь со своей немой смуглянкой, неспособной кому-то о них рассказать.

Когда приплыло «Горе», Виктарион вызвал Одноухого Вульфа.

— Я хочу поговорить с Полевкой. Сообщи Хромому Ральфу, Бледному Тому и Черному Пастуху. Пускай отзовут все охотничьи отряды и сворачивают лагеря с первым лучом солнца. Загрузите столько фруктов, сколько сможете собрать, и загоните поросят на борт кораблей. Мы сможем забивать их по необходимости. «Акула» остается здесь, чтобы сообщить отставшим, куда мы направляемся.

Ей понадобится много времени на ремонт — после шторма от нее остался один корпус. Их численность уменьшится до пятидесяти трех, но тут уже ничего не поделаешь.

— Флот отправляется завтра с вечерним приливом.

— Как прикажете, — ответил Вульф, — Но еще один день может принести нам еще один корабль, лорд-капитан.

— Да. А десять дней — еще десять кораблей или ни одного. Мы потеряли слишком много времени, надеясь увидеть паруса. А победа наша станет даже слаще, если мы завоюем ее с меньшим флотом.

А еще мне нужно добраться до драконьей королевы раньше волантийцев.

В Волантисе он видел, как боевые галеры запасаются провизией. Весь город казался пьяным. Моряки, солдаты и ремесленники танцевали на улицах вместе со знатью и жирными торговцами; в каждой таверне и в каждом кабаке поднимались кубки в

честь новых триархов. Все разговоры крутились вокруг золота, драгоценностей и рабов, которые рекой потекут в Волантис, как только умрет драконья королева. Виктариону Грейджою хватило одного дня подобных россказней, и хоть для него это было позором — он расплатился за еду золотом, после чего увел корабли обратно в море.

Шторма должны были рассеять и задержать волантийский флот так же, как и его собственный. Если удача ему улыбнулась, то многие их боевые корабли потонули или сели на мель. Но не все. Настолько добрых богов не бывает, так что уцелевшие зеленые галеры уже могли обогнуть Валирию. Они спешат на север, к Миэрину и Юнкаю — огромные дромоны, полные солдат-рабов. Если же Штормовой Бог пощадил их, сейчас они уже могут быть в Заливе Скорби. Три сотни кораблей, а может, и все пять сотен. Их союзники уже под Миэрином: из Юнкая и Астапора, Нового Гиса, Кварта и Толоса, а с ними бог весть кто еще, может, даже миэринский флот, что сбежал из города до его падения. И против всего этого у Виктариона было пятьдесят четыре корабля. Даже пятьдесят три, если не считать «Акулы».

Вороний Глаз проплыл полмира, грабя и разоряя все от Кварта до Города Высоких Древ, и останавливаясь в таких портах, куда решился бы зайти только безумец. Эурон осмелился заплыть даже в Дымное Море и выжил, чтобы поведать об этом. И все с одним лишь кораблем. Если он сумел посмеяться над богами, смогу и я.

— Да, капитан, — сказал Одноухий Вульф. Он и в подметки не годился Нуту-Цирюльнику, но Нута украл Вороний Глаз. Возвысив его до лорда Дубового Щита, он перетянул к себе лучшего из людей Виктариона. — Мы все-таки идем на Миэрин?

— А куда же еще? Драконья королева ждет меня в Миэрине.

Самая прекрасная женщина на свете, если верить моему брату. Ее волосы — серебро с золотом, а глаза — аметисты.

Есть ли надежда, что Эурон хоть на этот раз сказал правду? Возможно. Впрочем, скорее всего девица окажется рябой неряхой с отвисшими до колен сиськами, а ее драконы — раскрашенными ящерами с болот Соториса. Но если все и впрямь так, как говорит Эурон... Они слышали молву о красоте Дейенерис Таргариен из уст пиратов на Ступенях и жирных купцов в Старом Волантисе. Может, это и правда. Но Эурон не дарил ее Виктариону, а собирался забрать себе. Послал меня за ней, как слугу. Как же он взвоет, когда я сделаю ее своей. Пусть команда ворчит. Они уже заплыли слишком далеко и лишились слишком многого, чтобы Виктарион повернул назад без своей награды.

Железный капитан сжал здоровую руку в кулак:

— Пойди, проследи, чтобы мои приказы были выполнены. Потом узнай, где прячется этот мейстер, и пришли его в мою каюту.

— Слушаюсь, — и Вульф ушел.

Виктарион Грейджой обернулся к носу корабля, окидывая взглядом свой флот. Море заполонили ладьи со спущенными парусами и поднятыми веслами, они стояли на якоре или уткнулись в бледный прибрежный песок. Кедровый Остров. Ну и где эти кедры? Как видно, утонули четыре сотни лет тому назад. Виктарион дюжину раз сходил на берег, чтобы поохотиться и добыть свежего мяса, но ни одного кедра так и не увидел.

Женоподобный мейстер, которого Эурон подсунул ему еще в Вестеросе, утверждал, что когда-то местность звалась Островом Сотни Сражений, однако те, кто бился в этих сражениях, уже сотни лет как превратились в прах. Обезьяний остров, вот как его следовало бы назвать. В его зарослях водились и свиньи — самые огромные и самые черные кабаны из всех, каких железнорожденным доводилось видеть, и множество визжащих поросят — наглых тварей, которые ничуть не боялись человека. Но они учатся. Запасы Железного Флота пополнились копчеными окороками, соленой свининой и беконом.