Танец с драконами
Шрифт:
— Вы были человеком королевы, — сказал Резнак мо Резнак, — а король желает иметь рядом своих собственных людей, когда собирает двор.
Я по-прежнему человек королевы. Сегодня, завтра, всегда — до моего или ее последнего вздоха. Барристан Селми отказывался верить, что Дейенерис Таргариен мертва.
Возможно, потому его и отодвигали в сторону. Хиздар убирает нас всех, одного за другим. Бельвас-Силач медленно умирал в храме под присмотром Голубых Граций… хотя Селми был почти уверен, что они завершают работу, начатую медовой саранчой. Скахаза Бритоголового отстранили от командования. Безупречные удалились в свои казармы. Чхого, Даарио Нахарис, адмирал Гролео и капитан Безупречных Хиро оставались в
В прежние времена он воспринял бы отставку как оскорбление своей чести. Но то было в Вестеросе. В этой же змеиной яме, именуемой Миэрином, на честь смотрели, как на шутовской наряд. Хотя сир Барристан им тоже не доверял. Хиздар зо Лорак может быть супругом его королевы, но никогда не станет его королем.
— Если Его Величество желает, чтобы я оставил двор…
— Его Сиятельство, — поправил сенешаль. — Нет-нет-нет, вы меня неправильно поняли. Его Милость должен принять юнкайскую делегацию, чтобы обсудить уход их армий. Они могут попросить о… э-э… возмещении за жизни тех, кто погиб от разгневанного дракона. Деликатная ситуация. Королю кажется, что лучше будет, если они увидят на троне миэринского короля под защитой миэринских же воинов. Конечно, вы это понимаете, сир.
Я понимаю больше, чем ты думаешь.
— Могу я узнать, кого Его Величество избрал своими защитниками?
Резнак мо Резнак улыбнулся своей скользкой улыбкой.
— Грозных бойцов, которые очень любят Его Милость. Гогора-Великана. Кразза. Пятнистого Кота. Белакво Костолома. Все они герои.
Все они бойцы из ям. Сир Барристан не удивился. Хиздару зо Лораку неуютно сидеть на своем новом троне. В Миэрине тысячи лет не было короля, и некоторые из древних семейств вполне могли счесть себя более достойными претендентами на это место. За стенами города расположились юнкайцы со своими наемниками и союзниками, а внутри находились Сыны Гарпии.
И защитников у короля с каждым днем становилось все меньше. Хиздар допустил промах с Серым Червем, и это стоило ему Безупречных. Его Величество попытался передать их под командование своего родственника, как прежде поступил с Медными Бестиями. Тогда Серый Червь сообщил королю, что они свободные люди и подчиняются только приказам Матери. Что до Медных Бестий, то половина была вольноотпущенниками, а остальные — бритоголовыми, сохранявшими верность Скахазу мо Кандаку. Бойцы из ям остались единственной поддержкой короля Хиздара против множества врагов.
— Да защитят они Его Величество от всех угроз, — тон сира Барристана скрывал его истинные чувства. Он научился их прятать очень давно, еще в Королевской Гавани.
— Его Великолепие, — подчеркнул Резнак. — Ваши прочие обязанности останутся неизменными, сир. Если мир нарушится, Его Сиятельство по-прежнему желает, чтобы вы вели его силы против врагов нашего города.
По крайней мере, это он понимает. Белакво Костолом и Гогор-Великан могут служить Хиздару охранниками, но сама идея, что кто-нибудь из них поведет за собой армию в бой, была просто смехотворной, и старый рыцарь чуть не улыбнулся.
— Я в распоряжении Его Величества.
— Не Величества, — посетовал сенешаль. — Это по-вестеросски. Его Великолепия, Его Сиятельства, Его Милости.
Его Тщеславия подошло бы лучше.
— Как скажете.
Резнак облизнул губы:
— Тогда мы закончили.
На этот раз его масляная улыбка предвещала освобождение. Сир Барристан уходил, довольный тем, что оставил позади зловоние духов сенешаля. Мужчина должен пахнуть потом, а не цветами.
Высота Великой Пирамиды Миэрина от основания до вершины составляла восемь сотен футов.
Покои сенешаля располагались на втором уровне. Покои королевы и его собственные находились на самой вершине. Нелегкий подъем для человека моего возраста, думал сир Барристан, начав восхождение. Ему приходилось подниматься по пять-шесть раз на дню по разным делам королевы, и боли в коленях и спине служили подтверждением его мыслям. Настанет день, когда я не смогу одолеть эти ступени, думал он, и день этот придет раньше, чем мне хочется. Но прежде чем он наступил, необходимо убедиться, что по крайней мере некоторые из его ребят будут готовы занять его место возле королевы. Когда они будут достойны, я сам посвящу их в рыцари и дам каждому коня и золотые шпоры.В королевских покоях было тихо и пусто. Хиздар не стал жить здесь, предпочтя обустроить для себя несколько комнат в самом сердце Великой Пирамиды, где его со всех сторон окружали массивные каменные стены. Меззара, Миклаз, Кезза и остальные юные королевские виночерпии, а на деле заложники — хотя и Селми и королева так полюбили этих детей, что ему было сложно считать их таковыми, — ушли с королем, когда Ирри и Чхику уехали с остальными дотракийцами. Осталась только Миссандея, слонявшаяся по комнатам королевы на вершине пирамиды, словно одинокий маленький призрак.
Сир Барристан вышел на террасу. Небо над Миэрином было цвета мертвой плоти, тусклое, белое и тяжелое, затянутое облаками до самого горизонта. За стеной облаков пряталось солнце. Оно зайдет так же незаметно, как и взошло этим утром. Ночь будет жаркой и тяжелой, одной из тех тягучих и удушающих ночей без малейшего дуновения ветерка. Три дня грозил разразиться дождь, но ни одной капли не упало на землю. Дождь принесет облегчение и поможет очистить город.
Со своего места он видел четыре меньшие пирамиды, западные стены города и лагеря юнкайцев на берегу Залива Работорговцев. Там, подобно огромной змее, извивался густой столб жирного дыма. Юнкайцы сжигают своих мертвецов, догадался он. Бледная кобыла галопом мчится через их осадный лагерь. Несмотря на все, сделанное королевой, болезнь распространилась и в самом городе, и за его пределами. Рынки Миэрина закрылись, а улицы, казалось, вымерли. Король Хиздар позволил снова открыть бойцовые ямы, но толпы стали редкостью. По слухам, миэринцы даже перестали посещать Храм Граций.
Работорговцы придумают, как обвинить Дейенерис и в этом, горько подумал сир Барристан. Он почти слышал их перешептывания — Великих Господ, Сынов Гарпии, юнкайцев, обсуждающих друг с другом, что его королева мертва. Половина города верила в ее смерть, хотя у них пока еще не хватало смелости объявить об этом вслух. Но, думаю, скоро хватит.
Сир Барристан чувствовал себя очень усталым и очень старым. Куда ушли мои годы? В последнее время, всякий раз, становясь на колени чтобы напиться из неподвижного пруда, он видел лицо незнакомца, смотрящего на него из глубины. Когда впервые появились эти морщинки вокруг его бледно-голубых глаз? Давно ли его волосы превратились из золотистых в седые? Давным-давно, старик. Десятки лет назад.
Ему казалось, что только вчера его посвятили в рыцари после турнира в Королевской Гавани. Он все еще помнил прикосновение меча короля Эйегона к своим плечам, легкое, как поцелуй девушки. Слова застревали у него в горле, когда он произносил свои клятвы. Той ночью на пиру он ел ребра дикого кабана, приготовленные по дорнийскому рецепту с драконьим перцем, такие острые, что обжигали рот. Сорок семь лет прошло, а их вкус все еще хранился в его памяти, хотя он не смог бы сказать, чем ужинал десять дней назад, даже если бы от этого зависела судьба всех Семи Королевств. Вареной собачатиной, скорее всего. Или любой другой мерзостью, не лучшей на вкус.