Танец с драконами
Шрифт:
— Сколько разведчиков убил Плакальщик? — спросил Отелл Ярвик. — Сколько женщин изнасиловал, убил или похитил?
— Трех из моего рода, — сказал Старый Флинт. — А тех девушек, что не крадет — ослепляет.
— Когда мужчина надевает черное, его преступления прощаются, — напомнил им Джон. — Если мы хотим, чтобы вольный народ сражался с нами бок о бок, мы должны простить им их прошлые преступления, как простили бы себе.
— Плакальщик не произнесет клятву, — настаивал Ярвик. — Он не наденет плащ. Даже другие налетчики ему не доверяют.
— Необязательно доверять человеку, которого используешь. — Иначе как бы я мог использовать
— Все, что знает Плакальщик — это изнасилования и убийства, — возразил Ярвик.
— Когда одичалые перейдут за Стену, их станет втрое больше нас, — заметил Боуэн Марш. — И это только толпа Тормунда. Прибавьте к ним людей Плакальщика и тех, кто в Суровом Доме, и у них хватит сил, чтобы прикончить весь Ночной Дозор за одну ночь.
— Только числом войны не выигрывают. Вы их не видели. Там половина — ходячие мертвецы.
— Пусть лучше гниют в земле, — сказал Ярвик. — Если угодно милорду.
— Мне не угодно. — Голос Джона был холоден, как ветер в складках их плащей. — В этом лагере дети, сотни детей, тысячи. И женщины.
— Копьеносицы.
— Не только. Есть еще матери, бабушки, вдовы и девицы… вы бы всех обрекли на смерть, милорд?
— Братьям не пристало ссориться, — произнес септон Селладор. — Преклоним колени перед Старицей и помолимся, дабы осветила она путь наш мудростью.
— Лорд Сноу, — спросил Норри, — где вы собираетесь разместить этих ваших одичалых? Надеюсь, не на моих землях?
— Ага, — провозгласил Старый Флинт. — Хотите поселить их в Даре — глупо, конечно, но дело ваше. Только смотрите, чтоб они не сорвались с места, а то я пришлю назад их головы. Зима на носу, а мне не нужны лишние рты.
— Одичалые останутся у Стены, — заверил их Джон. — Большинство разместится в наших заброшенных замках. — У Дозора теперь были гарнизоны в Ледовом Пороге, Длинном Кургане, Собольем Зале, Сером Страже и Глубоком Озере; все плохо укомплектованы, но десять замков все еще стояли пустыми и заброшенными. — Мужчины с женами и детьми, все девочки-сироты и любой мальчик-сирота младше десяти, старухи, вдовы с детьми, любая женщина, которая не хочет воевать. Копьеносиц мы отправим в Длинный Курган к их сестрам, одиноких мужчин — во вновь открытые крепости. Те, кто наденет черное, останутся здесь, или отправим их в Восточный Дозор или Сумеречную Башню. Тормунд займет Дубовый Щит как свою ставку и всегда будет у нас под рукой.
Боуэн Марш вздохнул.
— Если они не убьют нас мечами, то сделают это своими голодными ртами. Помилуйте, как же лорд-командующий предлагает накормить Тормунда и его тысячи?
Джон ожидал подобного вопроса.
— Через Восточный Дозор. Мы доставим пищу кораблями — столько, сколько потребуется. Из речных и штормовых земель, из Долины Аррен, из Дорна и Простора, через Узкое море из Вольных Городов.
— И заплатим за эту пищу… чем, могу я спросить?
Золотом Железного Банка Браавоса, мог бы ответить Джон. Вместо этого он сказал:
— Я договорился, что вольный народ может оставить себе меха и шкуры. Они им понадобятся, когда наступит зима. Все прочие богатства они должны сдать. Золото и серебро, янтарь, драгоценные камни, резные фигурки, любые ценности. Мы отправим все это через Узкое море, чтобы продать в Вольных Городах.
— Все богатства одичалых, — хмыкнул Норри. — На них вы купите бушель ячменя. Может, два
бушеля.— Лорд-командующий, почему бы не потребовать, чтобы одичалые сдали и свое оружие? — спросил Клидас.
Кожаный рассмеялся:
— Вы хотите, чтобы вольный народ сражался рядом с вами против общего врага. И как нам это делать без оружия? Желаете, чтобы мы забросали мертвяков снежками? Или нам побить их палками?
Оружие у большинства одичалых ненамного лучше палок, подумал Джон. Деревянные булавы, каменные топоры, молоты, копья с обожженными наконечниками, ножи из кости, камня и драконова стекла, плетеные щиты, костяные доспехи, дубленая кожа. Тенны работали с бронзой, да налетчики вроде Плакальщика носили стальные и железные мечи, снятые с какого-нибудь трупа… но даже это зачастую было древними реликвиями, помятыми от многолетнего пользования и покрытыми ржавчиной.
— Тормунд Великанья Смерть никогда не разоружит своих людей добровольно, — сказал Джон. — Он не Плакальщик, но и не трус. Если бы я попросил его о таком — пролилась бы кровь.
Норри потеребил бороду:
— Вы можете поместить своих одичалых в эти разрушенные крепости, лорд Сноу, но как вы их там удержите? Что помешает их двинуться на юг, к лучшим и более теплым землям?
— Нашим землям, — вставил Старый Флинт.
— Тормунд дал мне клятву. Он будет служить с нами до весны. Плакальщик и другие их командиры дадут такую же клятву, или мы не позволим им пройти.
Старый Флинт покачал головой:
— Они предадут нас.
— Слово Плакальщика ничего не стоит, — подтвердил Отелл Ярвик.
— Они безбожные дикари, — заявил cептон Селладор. — Даже на юге известно вероломство одичалых.
Кожаный скрестил руки на груди:
— А сражение внизу, под Стеной? Я был на другой стороне, помните? Теперь я ношу ваше черное и обучаю ваших мальчиков убивать. Некоторые могли бы назвать меня перевертышем. Может быть и так… но я дикарь не более, чем ваши вороны. У нас тоже есть боги. Те же самые боги, которых признают в Винтерфелле.
— Боги Севера, которые старше Стены, — произнес Джон. — Именно перед этими богами поклялся Тормунд. Он сдержит свое слово. Я знаю его, как знал Манса Налетчика. Я ходил с ними какое-то время, как вы, наверное, помните.
— Я не забыл, — сказал лорд-стюард.
Да уж, подумал Джон, еще бы ты забыл.
— Манс Налетчик тоже давал клятву, — продолжил Марш. — Он поклялся не носить короны, не брать жену, не быть отцом сыну. Затем он переметнулся, сделал все, чего клялся не делать, и повел грозное войско против королевства. Остатки именно того войска ждут сейчас за Стеной.
— Разбитые остатки.
— Сломанный меч можно перековать. Сломанным мечом можно убить.
— У вольного народа нет ни законов, ни лордов, — сказал Джон, — но они любят своих детей. Это вы хоть признаете?
— Не их дети нас беспокоят. Мы боимся отцов, а не сыновей.
— Как и я. Поэтому и настоял на заложниках. — Я не доверчивый дурак, за которого вы меня принимаете… и не наполовину одичалый, что бы вы ни думали. — Сто мальчиков от восьми до шестнадцати лет. Сын от каждого их вождя и командира, остальные выбраны по жребию. Мальчики будут служить пажами и оруженосцами, освободив наших собственных воинов для других обязанностей. Некоторые, возможно, однажды захотят надеть черное. И более странные вещи случались. Остальные останутся заложниками, обеспечивая верность своих родителей.