Чтение онлайн

Солдаты оторвались от игры. Нахмурившись, Шрам поднялся на ноги:

— Что ты сказал, карлик? Ты кем себя возомнил?

— Ты знаешь кто я. Йолло. Одно из сокровищ нашего господина. А теперь выполняй мой приказ.

Солдаты заржали:

— Давай, Шрам, — передразнил один, — да поживее. Обезьянка Еззана дала тебе приказ.

— Ты не приказываешь солдатам, что им делать, — потемнел лицом Шрам.

— Солдатам? — Тирион притворно озадачился. — Я вижу рабов. Ты носишь ошейник, как и я.

От яростного удара наотмашь, отпущенного ему Шрамом, карлик повалился на

землю, разбив губу.

— Ошейник Еззана. Не твой.

Тирион вытер рассеченную губу тыльной стороной ладони. Он попробовал встать, но у него подкосились ноги и карлик снова упал на колени. Ему понадобилась помощь Пенни, чтобы подняться.

— Конфетка сказала, что хозяину нужно как можно больше воды, — произнес он, старательно хныкая.

— Пусть Конфетка сам себя трахнет. Он для этого создан. Проклятому уроду мы тоже не подчиняемся.

Само собой, подумал Тирион. Даже среди рабов были свои лорды и простолюдины, как он довольно быстро понял. Гермафродит долго ходил в любимчиках у их хозяина, обласканный и избалованный, за что другие рабы благородного Еззана его просто ненавидели.

Солдаты привыкли получать приказы от хозяев или надсмотрщиков. Однако Нянька умер, а Еззан слишком болен, чтобы назначить ему преемника. Что касается трех племянников, то эти храбрые свободные мужчины вспомнили о неотложных делах где-то в других местах при первом же звуке копыт бледной кобылы.

— В-вода, — раболепно произнес Тирион. — Лекарь сказал, не речную, а чистую и свежую колодезную воду.

— Вы сами за ней пойдете. Да поживее, — рявкнул Шрам.

— Мы? — Тирион обменялся отчаянным взглядом с Пенни. — Вода тяжелая. А мы не такие сильные, как вы. Можно нам… можно нам взять повозку?

— Своими ногами.

— Но нам придется ходить дюжину раз.

— Да хоть сто. Мне на это насрать.

— Но нас только двое… Мы не сможем принести столько воды, сколько нужно хозяину.

— Возьмите медведя, — предложил Шрам. — Он только и годен, что воду таскать.

Тирион пошел на попятный:

— Как скажете, хозяин.

Шрам усмехнулся.

Хозяин. Да уж, такое ему нравится.

— Морго, тащи ключи. А ты, карлик, быстро наполняешь ведра и возвращаешься назад. Ты ведь знаешь, что случается с рабами, которые пытаются сбежать?

— Принеси ведра, — велел Тирион Пенни, а сам пошел вместе с Морго выпускать из клетки сира Джораха Мормонта.

Рыцарь так и не смог свыкнуться с к рабством. Когда ему приходилось играть медведя, крадущего прекрасную деву, он безжизненно волочил ноги по сцене, угрюмый и отстраненный — и это если вообще соглашался участвовать в их представлении. Мормонт не пытался сбежать и не проявлял агрессию, но приказы надсмотрщиков предпочитал игнорировать или отвечал, бормоча проклятия. Все это весьма не нравилось Няньке, который выражал свое неудовольствие, запирая Джораха в железной клетке и избивая его каждый вечер, как только солнце садилось в Залив Работорговцев. Рыцарь сносил побои молча: слышны были только проклятия лупивших его рабов и монотонные звуки ударов дубинками по черному от синяков телу сира Джораха.

Он весь ушел в себя, подумал Тирион, когда в первый раз увидел избиение рыцаря. Мне

стоило придержать язык и позволить Зарине купить его. Бойцовые ямы, возможно, оказались бы лучшей судьбой, нежели эта.

Мормонт вышел из тесной клетки, сгорбившись и щурясь. Оба его глаза заплыли, а на спине коркой засохла кровь. Покрытое синяками лицо опухло настолько, что он мало походил на человека. Он был голым, если не считать набедренной повязки — грязного желтого лоскута ткани.

— Поможешь им носить воду, — приказал Морго.

В ответ Мормонт уставился на него мрачным взглядом. Некоторые люди скорее умрут свободными, чем согласятся жить рабами. Сам Тирион, к счастью, не страдал подобным недугом, но если Мормонт убьет Морго, то другие рабы могут не обратить внимания на это различие в их взглядах.

— Идем, — поторопился сказать он, прежде чем рыцарь не совершил что-нибудь храброе и тупое. Он поковылял вперед, надеясь, что Мормонт все же пойдет за ними.

Хоть в этот раз боги были добры. Мормонт пошел.

Два ведра Пенни, два Тириону и четыре сиру Джораху — по два в каждую руку. Ближайший колодец находился к юго-западу от Ведьмы, поэтому они двинулись в том направлении. При каждом шаге колокольчики на ошейниках весело позвякивали. Никто не обращал на них внимания. Просто рабы идут за водой для своего хозяина. Ошейник все же давал некоторые преимущества, особенно позолоченный с именем Еззана зо Каггаза, да еще и со звенящими колокольчиками, сообщающими всем об их ценности. Значительность раба зависит от влиятельности его хозяина, а Еззан, хоть и был похож на огромного желтого червяка и пах мочой, все же оставался богатейшим человеком Желтого Города, приведшим на войну шестьсот солдат-рабов. В этих ошейниках они могли бродить, где им вздумается, в пределах лагеря.

Пока Еззан не умрет.

На ближайшем поле тренировались солдаты-рабы Лязгающих Лордов. Связывающие их цепи издавали резкую металлическую музыку, пока они маршировали по песку и строились в ряды, держа в руках свои длинные копья. В других местах рабы возводили из камня и песка насыпи под мангонелями и скорпионами, направляя их в небо — для защиты лагеря от черного дракона, надумай тот вернуться. Карлик улыбнулся, глядя, как они потеют и ругаются, упорно пытаясь затащить тяжелые машины вверх по склону. И арбалеты. Казалось, они были повсюду, у каждого мужчины, вместе с полными колчанами стрел, свисающими с бедер.

Если бы кто-нибудь догадался спросить его мнения, Тирион посоветовал бы им не утруждаться почем зря. Чудовищного питомца королевы не сбить подобными игрушками, разве что длинная стрела скорпиона, по воле случая, попадет ему в глаз. Дракона не так-то просто убить. Такая щекотка только разозлит его.

Глаза — вот самое уязвимое место дракона. Глаза и мозг за ними. Вовсе не брюхо, как рассказывается в некоторых старых легендах — там чешуя была такой же крепкой, как и на спине и боках дракона. И не глотка. Глупости. С таким же успехом эти якобы охотники на драконов могли пытаться погасить огонь ударом копья. «Смерть выходит из пасти дракона, — написал септон Барт в своей «Неестественной Истории», — но смерть не входит таким путем».