Стена
Шрифт:
– - А при чём тут...
– - Зачем я привела тебя сюда?
– - перебила его южанка -- Просто я там работаю.
В качестве доказательства она показала значок на месте первой пуговицы своей куртки, прежде оставшийся Сашей незамеченным -- красивые два маленьких латунных крылышка, покрытых нежно-голубой эмалью.
– - Прикольно. И кем же ты там работаешь?
– - поинтересовался он.
– - Курьером, -- ответила ему Настасья -- Газеты развожу, иногда опрашиваю людей на улице. Ну и... Ещё кое-что.
Последние три слова заставили Сашу насторожиться и в то же время заинтересоваться. Именно на это она, похоже, и рассчитывала:
– - Ты ведь не думаешь, что единственный, кто попал к нам, минуя Стену? Или что тот переход под "Театральной" -- единственная брешь?
В этот момент у жителя Северного Саратова перехватило дыхание:
– - И... сколько же... их?
– - тихо прошептал он.
– -
Если бы Александр сейчас не сидел, а стоял, у него почти наверняка бы подкосились ноги. И без того бледное лицо приобрело пергаментный оттенок, к горлу подступил страх.
– - Хочешь сказать...
– - Да -- подтвердили его догадки, -- Газета -- всего лишь прикрытие. Через опросы на сайте или на улице мы тайно отслеживаем тех, кто по тем или иным причинам хотел бы перебраться на другую сторону, бежать из одного Саратова в другой, но не может этого сделать официально. Существует несколько способов это выяснить, и если удаётся, если есть потенциальный клиент, мы узнаём о нём по максимуму: через провайдера определяем почту, если на улице -- пеленгуем номер его телефона. Затем человеку поступает анонимные электронное письмо или телефонный звонок. На том конце -- профессиональный психолог. Человеку задаётся несколько вопросов: если выясняется, что он чем-то недоволен в этой жизни, что больше не может и не хочет оставаться здесь, ему подкидывают идею бежать из города. И вот если он выражает согласие, то в дело вступаем мы -- спустя пару дней клиенту назначается встреча в редакции газеты якобы под видом "анонимного интервью". На самом деле...
– - здесь Настасья выдержала паузу, -- По прибытию человеку предлагается контракт с нашей службой: всё его имущество продаётся, а в обмен его тайно переводят через границу по тем самым ходам. Правительство Азовской Республики заключило с нами договор, что каждый бежавший из России через нас получает 10000 азовских марок -- начальный старт-ап, так скажем -- и удостоверение беженца. По факту в Северном Саратове человек исчезает, а в Южном появляется точно такой же. Люди получают свой шанс начать новую жизнь -- без притеснений, без ущемлений прав.... Ну а мы -- money от продажи жилплощади и прочего барахла: всех всё устраивает.
На несколько секунд южанка замолчала, давая, очевидно, высказаться ему, но Саша был настолько шокирован, что не мог произнести ни слова. Звуки пытались вырваться изо рта, но окромя нечленораздельного хрипа и свиста ничего не выходило.
– - Ты спрашивал: зачем я тебя сюда привела?
– - голос Настасьи посуровел, ненамного, но вполне достаточно, чтобы понять, что настроена она крайне серьёзно, -- Я просто хотела, чтобы ты увидел правду о нас, прежде чем услышал моё предложение.
– - Пре... Предложение?
– - Я предлагаю работать в паре: по правилам, те, кто переводят беженца, "курьеры", как мы их называем, не должны без крайней нужды сами пересекать границу. Так получилось, что мой прежний партнёр больше не может участвовать во всём этом по... по семейным обстоятельствам, -- объяснила Тася, -- Другие курьеры уже заняты, а больше я из Северного Саратова никого не знаю. Официально тебя трудоустроят как простого разносчика газет, но помимо основной работы, будешь участвовать в организации марш-броска в другой город вместе со мной. Сам понимаешь, всё это оплачивается -- не золотые горы, конечно, но для России прилично. Но учти: ответственность с момента приёма клиента и до его передачи на мою сторону лежит на тебе. Хоть мы всё и планируем заранее, да и случаев поимки ни разу не было, об этом всё-таки стоит знать и помнить.
Удивлённый, нет -- ошарашенный поступившим ему, жителю Севера предложением, Александр по-прежнему молчал, безмолвно опустив челюсть. Оно и понятно: если бы только можно было хоть как-то представить то, что происходило последние пять-десять минут в его голове, то увиденное вполне могло бы спровоцировать у кого-нибудь
приступ эпилепсии. Олицетворявшие собой Сашины мысли картинки сменяли друг друга с такой скоростью, что наверное, взирающие на мир вокруг со скоростью семьдесят пять кадров в секунду голуби вполне могли бы, будь эти мысли хоть чуть-чуть похожи на кадры из одного фильма, его смотреть. Правда, ему самому от этого было ничуть не легче: за последние двенадцать часов в жизни простого старшеклассника и так произошло столько всего из ряда вон, сколько не происходило, наверное, за всю не такую и долгую жизнь. Сердце давным-давно уползло в пятки, голова кружилась, живот крутило похлеще, чем на американских горках -- кажись, зря он наелся той лапши...– - Ты! Ты хоть понимаешь...
– - голосом выделяя первое слово, громко прошептал он, -- Что предлагаешь мне... Государственную измену?
– - сделав короткую паузу, объявил Саша.
Настасья внимательно на него смотрела: в глазах азовчанки не читалось ни удивления, ни раскаяния или раздражения -- ей просто было любопытно узнать, что же ей сейчас скажет северянин.
– - Статья... двести семьдесят пятая... Уголовного Кодекса Российской Федерации -- зычно, жёстко, словно уже зачитывая приговор Тасе, объявил её бывший парень с Севера -- С девятого августа 2033-го года наказывается от пятнадцати лет лишения свободы и вплоть до пожизненного! Сама же не хуже меня знаешь, как у нас с предателями -- теперь это не просто уголовно наказуемое преступление. Ещё и гарантированное вечное клеймо позора, не только на него -- на всю мою семью. Так неужели ты... Взаправду считаешь, что...
– - развёл он руками -- Погуляв тут по твоему городу, по твоей... Колонии, посмотрев, что у вас да как, я правда соглашусь на такое? С чего такая уверенность, что я променяю свою жизнь на твою? Сама же предала свою страну, сама сбежала -- а теперь ещё и меня подбиваешь? Ну уж нет, Настасья -- в отличие от тебя, у меня ещё есть понятие о Родине.
Злые, искрящие откровенным негодованием карие глаза недобро взирали на местную жительницу. Сейчас Александр действительно злился на ту, что бросила их всех в России.
– - Скажи честно -- ты ж ради этого меня сюда притащила? Промыть мозги своей... типа крутой западной жизнью, чтобы я начал вам пособничать?
– - Саш...
– - тихо, как можно более спокойно ответила ему азовчанка: в глазах Настасьи горело раздражение, но похоже, она ожидала чего-то подобного от человека из-за Стены, -- Ответь, пожалуйста, только честно -- тебе... Хорошо живётся у себя в России?
– - Ну а ты как...
– - возмущённо начал было отвечать он, но Тася тут же его перебила.
– - Не мне -- себе.
Вопрос сперва заставил Сашу ещё больше злиться, но потом, когда он таки понял, о чём его спрашивают, ввёл Александра в состояние глубоких раздумий. Действительно -- что она подразумевает под понятием "хорошо"? Что конкретно в это вкладывает? Конечно, он любит свою маму, свою сестру Ксюшу, своих друзей, учителей -- всех дорогих ему людей, которые, как и он сам, остались в Северном Саратове, вопросов нет. Однако вместе с тем, глядя на неё, вот уже два года как живущую по другую сторону границы, непроизвольно замечал: девушка отнюдь не выглядит недовольной жизнью.
– - Ты это... к чему вообще спрашиваешь?
– - Я к тому, что... Тебе нравится жить в таком Саратове? В том, какой он сейчас?
– - переспросила его Настасья -- Тебе там... хорошо?
Тут Саша вдруг понял, о чём она, и неожиданно ощутил, что не может ответить на этот вопрос даже самому себе. Голова была полна воспоминаниями о городе, в котором провёл всю жизнь, к которому так давно привык, однако в общую однозначно белую или чёрную картину они никак не складывались и попытка заставить принять чью-то сторону вызывала лишь отторжение. Если подумать, всё то, что произошло с ними за последние два года, было больше похоже на высокобюджетное, широкомасштабное кино: война, авианалёты, военные кордоны, очереди Севера, развалины Юга, и в конце концов -- Стена, разделившая северную и южную часть города. Со всех сторон окружённый военными, Саратов будто бы застыл в четырёх стенах: холодный, жестокий, пустынный -- Северный... Все его прежние мысли о былой жизни, судьбе своей, целого города сразу выплыли наружу: ну зачем? Почему сейчас?
– - Понимаешь, Саш -- видя, что мысль её поняли правильно, Настасья снова заговорила, -- Когда границу закрыли, не все были, так скажем, на своём месте.
– - В смысле?
– - Некоторые просто пошли погостить к родственникам на денёк-другой, проснулись -- бац!
– - громко воскликнула она, -- А граница закрыта. И вернуться обратно никак не могут -- для этого нужно разрешение на выезд от властей, которое выдаётся только при въезде. До возведения Стены оно не выдавалось, а прежние документы аннулированы. Скажи, они разве виноваты в том, что наши страны враждуют? Они -- тоже предатели?