Чтение онлайн

В самой высокой башне дома Де Лука у окна сидит кошка, неподвижная, как горгулья. Пенни щурится, пытаясь разглядеть получше.

Кошка не двигается. Но Пенни уверена, что животное смотрит прямо на неё.

Как только парадная дверь закрывается, Эмилия и Донна Де Лука не теряют времени. Они шныряют в гостиную и раздвигают тяжёлые шторы, щурясь сквозь грязные окна, пока Пенни идёт по подъездной дорожке.

— Вы могли бы этого не делать, — говорит Алонсо.

Глаза тёти Эмилии

— О, Алонсо, она прелесть.

— У неё слишком большие глаза для лица, — говорит тётя Донна. — Мне нравится.

Эмилия хватает Алонсо за руки.

— Ты должен привести её на ужин. Правда, Вера?

Мать Алонсо не сдвинулась с места у парадной двери. Когда он встречается с ней взглядом, создаётся впечатление, что она протыкает иголкой воздушный шар, наполняющий его грудь.

Примерно час назад миры Алонсо столкнулись. Пенни была в его доме, в месте, где он прожил всю свою жизнь. Каждый раз, когда он смотрел на неё, она впитывала детали — украшения, картины, даже недостатки, о которых Алонсо не думал годами. Её реакция почти заставила Алонсо взглянуть на свою жизнь под новым углом. Будто это было что-то чудесное. Будто она могла бы не возражать быть частью этого.

Но теперь, глядя на мать, эта надежда исчезает.

— Солярий, — говорит мать. — Сейчас.

Она не ждёт, пока он последует за ней; она просто выходит из комнаты, убивая воодушевление так, будто это её работа. Алонсо закатывает глаза, и тётя Эмилия сжимает его руку.

— Она беспокоится о тебе, — говорит тётя Эмилия.

— Ты правда в это веришь? — Алонсо не ждёт её ответа, прежде чем высвободиться из её хватки, но он не может смотреть на неё, когда делает это. Тётя Эмилия — лучшая из них. Она не заслуживает, чтобы с ней так холодно обращались, особенно потому, что она всё чувствует так глубоко.

Впрочем, Алонсо тоже. Он просто показывает это по-другому.

Когда Алонсо доходит до солярия, мама стоит к нему спиной, глядя в зелень. Затем она резко оборачивается, её глаза — как два страшных маленьких огонька.

— О чём ты думал, приводя эту девушку в наш дом?

— О том, что хочу получить пятёрку по физике.

— Было бы здорово, если бы ты мог перестать быть таким снисходительным хотя бы на пять минут и осознать, насколько это серьёзно. Это её мама, Алонсо.

Алонсо смотрит ей прямо в глаза.

— Ты думаешь, я забыл?

Её лицо смягчается примерно на один процент.

— Я знаю, что Пенни тебе нравится уже очень давно, но сейчас она эмоционально уязвима. Ты этого не понимаешь? — Её рот кривится в недовольной гримасе. — Или, может быть, в этом и суть.

Это больнее, чем любой удар, который когда-либо наносил Кори.

Алонсо на мгновение задыхается, пытаясь подобрать слова.

— Что — что, какого чёрта, по-твоему, за человека ты родила?

— Не смей разговаривать со мной таким тоном…

— Почему нет? Ты обвинила меня в том, что я пользуюсь девушкой, у которой умирает мать!

Вера издаёт нечто среднее между вздохом и ахом.

— Я имела в виду, что ты должен уважать Эмберли. Как ты думаешь, что бы она сделала, если бы узнала правду?

Алонсо давится следующими словами. Потому что он чуть не сказал это вслух — Пенни уже знает. И каким-то образом она всё ещё может смотреть ему в лицо.

Но, возможно, Вера по-своему права. Пенни проводит время с Алонсо по одной причине: она хочет разрушить Проклятие. Даже если она смотрит на него без злобы, Алонсо не может позволить себе думать, что это связано с чем-то большим, чем конечная цель.

И всё же нет. Пенни не будет относиться к нему по-доброму только из-за того, что он может для неё

На поверхность всплывает воспоминание. В пятом классе у папы Ивонн Мейсон диагностировали рак. Ивонн много плакала в школе и почти каждый день ходила к медсестре. Однажды, когда Алонсо пришёл рано, Ивонн сидела в классе, по щекам текли слёзы.

Но она была не одна. Рядом с ней сидела Пенни.

Алонсо задержался за дверью класса, слушая их разговор. Они, казалось, не были подругами, но Пенни слушала так, будто они всегда были близки. Ивонн рассказывала, что её отец очень хотел увидеть Стиви Никс на концерте в Индианаполисе, но не смог пойти, потому что был слишком слаб после химиотерапии.

— Он всё время такой грустный! — сказала Ивонн. — Я не знаю, что делать.

— Слушай, — сказала Пенни, — у моей мамы тоже есть билеты. Она берёт меня. Что, если я сниму концерт на мамин телефон, и ты сможешь показать его своему папе?

Лицо Ивонн просветлело.

— Правда? Ты можешь это сделать?

Через несколько дней Пенни пришла в класс и спросила электронную почту Ивонн. Она сняла концерт, как и обещала, и хотела отправить его Ивонн.

Вместо того чтобы поблагодарить её, Ивонн посмотрела на своих подруг, которые приподняли брови, словно спрашивая: «Ты её вообще знаешь?» Ивонн поблагодарила Пенни, но это было фальшиво. Натянуто. Как будто Пенни перешла какую-то черту. Она слишком старалась, а это иногда отпугивает людей. Алонсо понимал это.

Он больше никогда не видел, чтобы они разговаривали.

Но не в этом был смысл. Пенни сделала это, потому что была хорошей. Доброй. Она не ожидала ничего взамен. И Алонсо никогда в жизни не думал сделать что-то подобное для кого бы то ни было.

Пенни нужен кто-то другой, не такой, как он. Кто-то, кто не борется с управлением гневом и не попадает в отстранения от школы. Она слишком яркая, слишком тёплая, а Алонсо — всего лишь тоскливое чернильное пятно в облике человека.

Его мать, должно быть, видит что-то в лице Алонсо, хотя он не может понять, что именно. Она протягивает к нему руку, затем передумывает и скрещивает руки.

— Я знаю, что она тебе небезразлична, — говорит она. — И она кажется милой девушкой.

Это прозвучало почти как оскорбление.

— Я пойду заниматься, — говорит Алонсо, и это правда. Но его мать, вероятно, думает, что он будет заниматься физикой. Вместо этого Алонсо спускается в подвал, тихо закрывая за собой дверь.

Впервые в жизни Алонсо хочет только одного — раствориться в книгах заклинаний своей семьи. Если магия — единственное в жизни Алонсо, что даст ему чувство контроля, он согласен на это.

Даже кошмары могут стать рутиной. Это Пенни усваивает в следующие несколько дней, когда они с Роном и Наоми составляют график посещений Аниты в больнице. Пенни там каждое утро, пока Рон управляет кафе. Они меняются во второй половине дня. Если Пенни не может прийти вечером, вместо неё в больницу идёт Наоми, иногда с родителями и сёстрами-близнецами.

Но Пенни никогда не привыкает к этому. По-настоящему.

Прошло почти две недели с тех пор, как Анита попала в аварию. В один из спокойных дней в кафе «Горизонт» Пенни стоит за стойкой и смотрит в пустоту. В последнее время это случается часто. Иногда Пенни даже не замечает этого — она сидит на зелёный свет, пока машина сзади не сигналит, или кассир в магазине вежливо напоминает ей, что продукты уже упакованы и пора платить. Мысли Пенни, как лодка на бурном течении; она не может контролировать, куда её несёт.