Чтение онлайн

В конце концов, оберег всё равно не смог спасти её или кого-либо ещё. Иногда он причинял ещё больше боли, потому что кто должен был его носить? И как долго? Родители Кори хранили Оберег у себя, пока умирали муж Софии и дядя Джейсон. Никто никогда не скажет ему этого в лицо, но Кори знает, что София и Хелен затаили обиду на его отца за это.

— Вы использовали Оберег? — спрашивает Кори.

Тётя Хелен смотрит на него пустыми глазами.

— Конечно, использовали.

— Тогда с ними должно быть всё в порядке, да? — говорит Кори, глядя на отца. — Он защищает людей годами.

К их разговору присоединяется новый голос:

— Только если его носить весь день,

каждый день. У магии есть требования, которым нужно соответствовать. Ты знаешь это, Кори.

Кори выпрямляется, когда в комнату входит дедушка Чарльз, его трость уверенно постукивает по полу. Джулиан позади него, его глаза покраснели, а губы сжаты в тонкую линию.

— И вот мы снова здесь, — говорит Чарльз Баррион, переводя взгляд с Джеймса на Хелен. — Я думал, мы усвоили урок.

Мышца на челюсти Джулиана напрягается, и Кори подходит, чтобы встать рядом с ним. Он знает, что не стоит прикасаться к кузену, который плохо переносит неожиданные прикосновения, но близость поможет. И действительно, Джулиан бросает взгляд на Кори, и его плечи слегка опускаются, словно в облегчении.

Но это длится недолго.

— Итак, — говорит дедушка Чарльз, снова поворачиваясь к тёте Хелен, — кто она, дорогая?

— Она? — Кори смотрит на отца. Джеймс коротко кивает. Кори перебирает в голове друзей тёти Хелен, гадая, кто это может быть, но в её жизни не так много людей. Как и у всех Баррионов. Межпоколенческая травма делает своё дело.

Из горла тёти Хелен вырывается сдавленный звук.

— Я осталась с ней. Я снова надела ожерелье, вызвала скорую, мы поехали в больницу, и… и я просто хотела…

Джулиан вздрагивает, как дерево при ветре в шестьдесят миль в час, и сила его слов взрывная.

— В этом и проблема, да, мам? Ты хотела то, чего не могла иметь. — Его лицо искажается в усмешке. — Папа мёртв из-за тебя. Но тебе было мало этого урока, да?

Каждое слово — стрела, попадающая в цель. И тётя Хелен сжимается.

Кори таращится на Джулиана, хотя какая-то отдалённая, озлобленная часть его внутренне кивает в согласии. Тётя Хелен знала, что произойдёт, если она сблизится с кем-то, и она могла бы это остановить. Она могла бы продолжать жить своей жизнью в поместье Мередит, держа мир на расстоянии. Когда они были молоды, Джулиан и Кори пообещали друг другу, что никогда не позволят Проклятию убить кого-либо. Они никогда не влюбятся. А тётя Хелен сделала это дважды. Два человека мертвы из-за её эгоизма.

Но это не какой-то злой, мстительный незнакомец. Это тётя Кори, и она не заслуживает его гнева. Она никак не могла хотеть, чтобы всё это случилось.

Джулиан, кажется, осознаёт это в тот же момент, потому что при виде плачущей мамы его гнев сменяется стыдом.

— Мам, прости…

— Довольно!

Слово разносится по комнате, оставляя за собой тишину. Дедушка Чарльз сверлит Джулиана взглядом, его бледное лицо покраснело от гнева.

— Это то, что сейчас нужно услышать твоей матери? — говорит дедушка Чарльз. — Тебе стоило бы последовать примеру Кори. Он знает, когда его голос не нужен.

Кори закусывает губу, чтобы не реагировать. Так говорит его дедушка. Это не личное. И нет смысла спорить с ним, особенно сейчас, когда Проклятие появилось снова.

Белки глаз Джулиана почти светятся. Его руки дрожат, и он снова заводит руки за спину.

— П-простите, сэр.

Лицо дедушки принимает напряжённую улыбку.

— Раз ты такой эмоциональный, почему бы тебе не побыть одному?

Джулиан вздрагивает.

— Но…

— Кори расскажет тебе всё, когда ты соберёшься.

Кори слышит двойной смысл так же ясно, как если бы дедушка

Чарльз сказал это вслух: ты не справишься с этим. А Кори — справится.

Но это неправда. Кори просто лучше притворяется.

Джулиану требуется много времени, чтобы уйти. Он встречается взглядом с Кори, и в его взгляде смесь сожаления и опустошения. Затем он выходит.

Кори хочется побежать за ним, сказать, что он чувствует унижение Джулиана как своё собственное. Но это будет только хуже. Поэтому Кори садится рядом с тётей Хелен и обнимает её за плечи, пока её слова тонут в рыданиях. Ему хочется сжечь весь мир дотла, как Проклятие Джованни Де Лука много лет назад подожгло поместье Мередит, убив Элли Баррион.

Дедушка Чарльз смотрит в окно. Через дорогу высится дом Де Лука, голодный и тёмный. Думает ли он о бабушке Кори? Скучает ли он по ней сильнее, когда Проклятие возвращается, или это постоянная боль?

Кори никогда не узнает этой боли. Он может пообещать себе это хотя бы.

— Тётя Хелен, — говорит Кори, — вы должны сказать нам, кто это.

Пенни запирает входную дверь кафе и переворачивает табличку на «ЗАКРЫТО».

— Ты ничего не слышал от мамы? — зовёт она Рона. — Странно, что её нет весь день.

Рон просматривает квитанции у кассового аппарата.

— Ты знаешь свою мать. Она, наверное, общается с обжарщиками кофе. Или целуется с пилотом воздушного шара.

Пенни бы рассмеялась, если бы оба этих случая на самом деле не происходили. Она снова проверяет телефон, но от мамы нет сообщений. Пенни звонит ей, прижимая трубку к уху, пока идут гудки.

Голосовая почта.

Она перезвонит через час.

Пенни отклоняет предложение Рона подвезти её домой, решая пойти пешком. Это тот летний день, когда забываешь, что такое зима: поздний закат, работающие разбрызгиватели, негромкий гул разговоров, когда люди потягивают напитки на крыльцах. Вечерний воздух пропитан дневным теплом и запахом ваточника, и Пенни наконец начинает расслабляться. Может быть, она посидит на улице и почитает, пока мама не вернётся. Или позовёт Наоми, и они посмотрят следующую серию «Старшей школы Амитивилля».

Но когда Пенни сворачивает на улицу Клэнси, все эти мысли исчезают. На подъездной дорожке к её дому стоит полицейская машина.

Пенни замирает на мгновение, словно заела пластинка, а затем ноги несут её вперёд. Может быть, это не на её подъездной дорожке. Это может быть на соседней, у миссис Эйкр. Но когда она подходит ближе, Пенни видит двух полицейских у своей входной двери: они стучат и звонят в дверной звонок.

Дыхание Пенни становится поверхностным. Она останавливается в конце подъездной дорожки и знает, что должна что-то сказать, но не может.

Один из них наконец замечает её.

— Пенни Эмберли?

— Да, — голос Пенни срывается.

Невысокая женщина с смуглой кожей и коротко стриженными волосами выступает вперёд.

— Я офицер Вашингтон, а это офицер Эриксон.

Всё, что может сделать Пенни, — стоять на месте. Полицейские переглядываются, и офицер Вашингтон говорит:

— Может быть, вам стоит присесть…

— Что случилось? — говорит Пенни. — С моей мамой всё в порядке?

Их молчание — достаточный ответ. Пенни пошатывается назад, и офицер Эриксон бросается вперёд, чтобы схватить её за руку, прежде чем она потеряет сознание. Пенни не даёт ему проводить её на крыльцо. Она не может сидеть. Она не может перестать двигаться.