Сердце Лабиринта
Шрифт:
Варго не двигался с места. Грей раздраженно воскликнул: — Я знаю Кингфишер!
— Хорошо, что я не надел свой хороший плащ, — пробормотал Варго, спрыгивая на ступеньку и подтягивая лодку к воде, пока корпус не заскрежетал по камню.
Вода в канале захлестнула икры Грея, когда он оттолкнулся от погруженной в воду части лестницы. — Как только мы окажемся на ровном месте, мы сможем поднять ее...
— Эй, капитан! Вам помочь?
Варго не был уверен, кто именно из толпы сделал это предложение, но как только это произошло, к нему присоединился хор голосов. Затем руки, подталкивающие его с дороги. С помощью семи человек, которые, судя
Капитан. Грей мог сдать свою гексаграмму Бдения, но, похоже, его люди все еще помнили одного сокола с любовью.
Варго был благодарен Альсиусу за его отсутствие. Если бы старик был здесь, он бы все время твердил о жизненном уроке, который следует извлечь из этого: Варго пришлось обманывать своих людей, чтобы добиться их сотрудничества. Кингфишеры бросились на помощь своему капитану, не спрашивая его об этом.
— Мастер Двух Банков — моя задница, — ворчал он, следуя за ними. Прямой путь через площадь привел их к тупиковому каналу, открытый конец которого указывал как раз туда, куда им было нужно. Лодка спустилась на воду, и ветер радостных возгласов понес Грея и Варго дальше, в сторону Малого Олвида и поворота к реке.
И, как молился Варго, к победе.
Дускгейт, Старый остров: 22 апилунга
После волнения первой части испытания Рената добралась до временной пристани, устроенной на берегу Дускгейта... и стала ждать. С Нижнего берега доносились крики, но после того, как последняя лодка скрылась за поворотом в канале Ордже, смотреть было не на что.
Было почти легче наблюдать за Летилией, чем думать о том, что сказала Фаэлла. Ее предполагаемая мать отказалась наблюдать за стартом гонки во Флодвочере или присоединиться к остальным на вершине Пойнта; она предпочла подождать в конце дистанции, где могла посплетничать со своим растущим кругом знакомых. Сейчас она стояла с Авакисом Финтенусом — ее старым другом, или, возможно, лучше сказать «прихлебателем, — и, что более тревожно, с главой дома Авакиса, Джупперо. Судя по смеху и тому, как Джупперо то и дело небрежно касался плеча Летилии, разговор шел слишком хорошо.
Рука Ренаты в перчатке крепко сжимала подогретый медовик, приправленный специями, чтобы уберечься от холодного воздуха. Джуна отлично справилась с задачей, вырвав обвинения Летилии из рук Меде Паттумо. Рен не составило труда подделать новый конверт, в который были вложены слова самых заунывных врасценских песен, которые она знала; она занималась корреспонденцией Летилии в Ганллехе. С проблемой удалось справиться, но чтобы избавиться от самой женщины, Рен пришлось подождать, пока не закончится третье испытание. Слишком много вопросов возникнет, если она вернется в Сетерис до окончания зрелища. Если же Летилия успеет до этого записаться в Надежранский реестр...
— Тесс. Разве Авакис Финтенус не носит один из твоих сюртуков с рукавами? — пробормотала Рената. Ее взгляд проследил за золотисто-рыжим колыханием юбки Авакис, когда она отошла от Летилии, чтобы наполнить бокалы для них обеих. В отсутствие Рен Летилия, очевидно, была склонна превращать всех, кто находился рядом с ней, в служанок, которые должны были подносить и уносить.
— Последнее, что я для нее сделаю, в этой или следующей жизни, —
ворчала Тесс. — В наши дни я не настолько отчаянно нуждаюсь в заказах, чтобы поступиться своими принципами ради женщины, которая решила носить желтое.Рената не видела ничего плохого в этом ансамбле, но у нее хватило ума не спорить с Тесс. — Мне нужен предлог, чтобы поговорить с ней. Подальше от Летилии, но так, чтобы не выглядеть подозрительно.
Даже самое лучшее жалостливое выражение лица Тесс не смогло заставить ее отказаться от своей просьбы, и вскоре Тесс оставила свои попытки. — С чем я только не мирилась...
– пробормотала она, поправляя серо-белое одеяние слуги и пробираясь сквозь толпу к своей цели.
Она не столкнулась с самой Авакис — это была ошибка новичка. Но она была готова прийти на помощь, когда бедный Орручио Амананто отправил липкий медовый мед на щедрую грудь Авакис.
Тесс отвела Авакис с пирса в проход, образованный замурованной аллеей, где они немного укрылись от посторонних глаз, пока она помогала женщине вытирать следы. Рената последовала за ней через некоторое время, испытывая смешанное сочувствие и гнев. — Альта Авакис, мне очень жаль. Мне отправить этого дурака Амананто домой?
Авакис скорбно вытерла шерсть и вздохнула. — Слишком поздно. Ущерб нанесен. — Она надула губы и перевела взгляд на Тесс. — Полагаю, мне понадобится замена. Надеюсь, вы поможете ускорить этот процесс.
Тесс слишком много времени проводила с Тефтелем и щенками, судя по хныканью, которое она подавляла в себе. Рената легонько подтолкнула ее к выходу. Если повезет, Авакис уйдет с этого разговора настолько оскорбленной, что не посмеет больше требовать от Ренаты одолжений.
— Конечно, — сказала она, доставая свой собственный платок. — Это меньшее, что я могу сделать после того, как матушка обошлась с тобой в свое время. Я и не подозревала, пока не увидела вас вместе, что вы — та самая «маленькая жужжащая пчелка» из ее рассказов. Ты гораздо милосерднее, чем я, раз так легко простила ее.
Авакис напряглась. — Что ты имеешь в виду? Мы с Летилией были подругами. Возможно, когда-нибудь я даже назову ее кузиной.
Рената наполовину угадала. Летилия упоминала кого-то, кого она называла пчелой; Авакис часто любила носить желтое. Кроме того, она была немного моложе Летилии, а Дом Финтенус не занимал места Синкерата. Таким образом, Авакис оказалась как раз в подходящей ситуации: она болталась рядом, убеждая себя в том, что самая модная девушка к Надежре — ее подруга, а Летилия отвечала на это со своим обычным полускрытым презрением.
Большинство людей раздражала бы правда, не более. Но Тесс передавала Рен сплетни, собранные во время примерки одежды Авакис: финтенская женщина была и неуверенной в себе, и достаточно злопамятной, чтобы хорошо прижиться среди старых Трементисов. Судя по тому, как она напряглась, дротик Ренаты попал в цель.
Но лучше всадить его поглубже. — О, конечно, — сказала Рената. — Ты же знаешь матушку — язык у нее как стингр, пока она чего-нибудь от кого-нибудь не добьется. Тогда ее слова капают чистым медом.
Как раз в это время с временной пристани донесся пронзительный смех Летилии. Теперь она стояла вместе с Кибриал и одной из дочерей Дестаэлио, и даже отсюда было ясно, как она льстит. Рената наклонила голову. — Похоже, она предпочитает более богатую кузину, чем ты.
Высоко подняв подбородок, Авакис разгладила несуществующие морщины на юбках. — Знаешь, люди говорят, что нужно брать пример с отца, а не с матери. — Она обращалась к Ренате, но взгляд ее был прикован к Летилии. — Какая глупость. Я прекрасно вижу сходство.