Сердце Лабиринта
Шрифт:
Сорок девять трубачей, семь раз по семь, заиграли фанфары с вершины Большого амфитеатра, когда очаги подкатили к своим местам ожидания. Мгновение спустя на фоне облаков ярко вспыхнули фейерверки. Баржа, плывущая вниз по реке из Флодвочера, прошла через сверкающее сооружение с музыкантами на борту, подхватив фанфары ликующей песней. Все это требует больших затрат, но не лишних, подумала Тесс, глядя на восторженные возгласы толпы. Судя по всему, Дом Трементис и Дом Варго заботились об этом событии настолько, чтобы отпраздновать его: Нижнему берегу редко доставалось такое внимание.
К своему удивлению, Тесс обнаружила, что разрыдалась. Рената могла быть маской, но это
Она вытерла глаза и слишком поздно поняла, что скрыли слезы: незнакомый сюртук, окрашенный пурпурной мальвой и расшитый желтушными вьюнками. Когда владелец поймал ее за руку и прижал к себе, как близких друзей, было уже слишком поздно.
— Если это не милая маленькая Тесс, — ворковала Летилия. Ее дыхание было горячим и резким, как рисовое вино. — Она сделала себе имя , создавая одежду для моей дорогой дочери. Интересно , где ты научилась этому мастерству? Всем известно, что в Ганллехе такие вещи запрещены.
Павлин подошел ближе, его рука дергалась, словно он не мог решить, оттащить Тесс или схватиться за меч. Тесс предупреждающе сжала его руку. Безопаснее было подшутить над Летилией, чем разгневать ее.
Но Тесс не обладала умением Рена притворяться радушной. — Тебе что-то нужно, Альта?
— О, много чего. — Летилия звонко рассмеялась, как будто решила пошутить. Тесс улыбнулась ей. — Но ваша госпожа уже работает над ними. Возможно, вы могли бы побудить ее сделать это быстрее.
— Я уверена, что не знаю, что вы...
— В конце концов, — перебила Летилия, достаточно громко, чтобы Тесс затаила дыхание, надеясь, что никто не обратил на нее внимания. Улыбка Летилии расширилась, как у акулы, почувствовавшей кровь страха. — В конце концов, — продолжила она уже спокойнее. — У меня только одна дочь... но я помню, как одна моя служанка часто уклонялась от своих обязанностей, чтобы навестить сестру. Сестру, которая впоследствии бежала из Ганллеха за преступления против принцев.
А затем, с ропотом, вызвавшим воспоминания об Ондракье: — Рен может быть в безопасности, но ты — нет. Ни от закона в Ганллехе, ни тем более от того, чему ты здесь потворствовала. Тебе стоит напомнить ей об этом, пока кто-нибудь не узнал тебя.
Отпустив железную хватку, Летилия щелкнула пальцами — тот же жест, которым принцы Ганллеха отправляли преступника на растерзание гончим, — и зашагала прочь.
Тесс дрожала на холодном ветру, лижущем Дежеру. Даже руки Павлина не хватало, чтобы согреть ее.
— Это пустая угроза, — сказала она, чтобы успокоить и его, и себя. По крайней мере, она все ему рассказала. Если Летилия и надеялась настроить его против себя, то эта попытка не удалась. — Она впадает в отчаяние, вот и все. Никто в Ганллехе не даст и двух пенни за одну беглую швею. — Даже за кощунство, связанное с колдовством.
— Не думаю, что она угрожала тебе именно Ганллехом. — Озабоченная борозда сжала брови Павлина плотнее, чем один из жилетов Варго. — Титул Ренаты дает ей защиту, которой нет у тебя. Если бы Летилия захотела доставить вам неприятности...
— Ей пришлось бы разоблачить Рен. И себя. Она еще не готова к этому, иначе не стала бы беспокоить меня. — Так
что не стоило беспокоить Рен пустыми угрозами Летилии. Подкрепив себя этой мыслью, Тесс выпрямилась и осмотрела толпу. Джуна перевесилась через перила платформы, указывая на что-то в реке, задрав голову и цокая каблуками. Смеющаяся женщина в лисьем вольто до бровей придерживала Джуну за бедра, чтобы та не свалилась сиськами вниз в грязь.— Пойдем, — сказала она и потянула его за собой, направляясь к Джуне. — Нам троим давно пора подстричь когти Летилии.
Истбридж, Верхний берег: Апилун 16
— Альта Джуна! Какая честь. Пожалуйста, присаживайтесь. Не желаете ли кофе?
— Чай, если вы не возражаете. — Джуна улыбнулась Тонео Паттумо и устроилась в указанном им кресле. Его кабинет был на удивление скудным, единственная картина изображала разрушенный храм в сельской местности Сетерина. Можно было бы принять это за аскетизм, выбор человека, предпочитающего простую обстановку... если бы на стенах не было заметно следов, где раньше висели другие картины. И если бы не была известна его репутация ценителя искусства.
Когда чай был заварен и подслащен по вкусу Джуны, он сел в кресло за столом и сказал: — Дом Паттумо может оказать какую-то услугу вашей семье?
— О, я надеюсь на это. Моя кузина Рената высоко отзывается о ваших услугах.
Он отхлебнул из чашки и не смог скрыть беспокойства. Они оба знали, что Паттумо доставил Ренате немало хлопот в дни, предшествовавшие ее удочерению, преследуя ее из-за проблем с аккредитивом. Долги были улажены, но у Ренаты не было причин превозносить его.
Джуна с авторитетным звоном поставила чашку на блюдце. — Некоторые философы считают, что миру присуще равновесие. Когда удача растет в одном месте, она падает в другом. Например, судьба Трементиса в последнее время растет. А вот ваша...
Он прочистил горло. — Альта Джуна, я...
— Заняли деньги из неблагоприятных источников. Деньги, которые вы могли бы вернуть... если бы ваш деловой партнер Эбриготто Аттрави недавно не попал в немилость. Я слышала, он был вовлечен в еретический культ. — Культ, к которому присоединился сам Паттумо. Об этом, как и о личности его кредиторов из Нижнего банка, он узнал от Варго, через Тесс. Но Джуна была здесь из-за того, что узнал лейтенант Раньери.
— Меде Паттумо, — сказала она, прежде чем он успел возразить. — Я бы хотела отплатить за ваше великодушие к моему кузену тем, что помогу вам выбраться из этой неудобной ситуации. Дом Трементис только что приобрел хартию для чеканки монет; я думаю, вы идеально подходите для управления ею.
Нервное щелканье языком смочило его губы. При всем милом тоне Джуны он чувствовал, что внутри скрывается колкость. — Чем же я могу отплатить вам за такую возможность?
В такие моменты Джуна почти понимала, почему Ренате нравится управлять Чартерхаусом. Неприятно было загонять Паттумо в угол... но наблюдать, как все становится на свои места, аккуратно, как пазл? В этом она могла видеть удовольствие.
— Альта Летилия, — сказала она.
Паттумо вздрогнул.
— Поправьте меня, если я ошибаюсь, — продолжила Джуна, мягко и безжалостно. — Но я подозреваю, что она дала тебе что-то, за что можно ухватиться. Зная Летилию, она наплела тебе какую-то страшную историю о том, как боится оказаться в канале лицом вниз, жертвой жестокости Трементиса. Меде Паттумо, ты считаешь меня жестокой?