Сердце Лабиринта
Шрифт:
Грей смотрел на жетон, как на ловушку. Не потому, что не доверял Варго, а потому, что не хотел быть ему благодарным. И Варго был прав: столь раннее устранение его разрушит план Рен. Если бы Грей принял его помощь, ему не пришлось бы демонстрировать навыки, о которых Варго предпочел бы не знать.
Он видел тебя и Рука в одной комнате. Ты в безопасности.
Вытряхнув рукав свободной руки, Грей высыпал его содержимое на ладонь: еще один резной деревянный диск. — Спасибо, но Личино, похоже, потерял свой собственный.
Призматическая маска скрыла выражение лица Варго, но не его
Перья. Имел ли он в виду маску ворона, которую Грей носил сейчас, или соколиную форму, в которую он переоделся прошлым летом? Или... что-то еще?
Спрашивать было некогда. Осушив воду — сладкую, свежую и терпкую, желанную, как летний дождь, — Грей сказал: — Пойдем, представимся Альте Ренате.
Палаэстра, Флодвочер: Апилун 8
Первое испытание, в котором участвовало так много дуэлянтов, выдалось долгим. К концу дня толпа несколько поредела, а сама Рената была готова сбежать в тихую комнату и мягкую постель.
Однако пока все шло по плану. Танакис сообщила, что среди проигравших дуэлянтов нет ни одного обладателя Нината. Но и Ворон Вольто, и Призматик Вольто выиграли все свои поединки, обеспечив себе места во втором испытании. Если бы последний добился успеха отчасти благодаря тому, что один из соперников явно затеял драку, это только подпитало бы слухи: как полагала Рен, это была идея Варго.
Вот только когда перед ней выстроились успешные вольти, она не увидела среди них тех двух масок. Они выскочили на арену в последний момент, словно их что-то задержало. Неужели это тоже часть сказки, которую они пытались рассказать? Или что-то пошло не так?
Что бы ни случилось, это не повлияло на результаты. После того как Летилия польстила победившим вольти, похвалив их за мастерство и смелость, она велела им вручить плоды своей победы Ренате.
Взяв в руки жетоны, Рената заняла свое место на усиливающем нуминате. Обращаясь как к толпе, так и к вольти, она провозгласила: — Через две недели мы проведем второе испытание: лодочные гонки по каналам Нижнего берега!
По залу прокатилась волна сомнительного ропота, которая утихла, когда Рената подняла руки. — Но я не желаю подвергать кого-либо воздействию тамошних нечистых вод. — Рената сделала слабый акцент на том , что ропот утих, и не только жестом. — Поэтому, надеюсь, вы позволите мне небольшую поблажку в самовосхвалении. Через неделю я приглашаю вас всех на грандиозное торжество в Горизонт-Плаза. Эрет Деросси Варго наконец-то готов выполнить условия хартии Трементиса — заменить нуминат очищения Западного канала. Дежера снова будет течь чисто и непорочно!
На этот раз шум не был зыбким. Волна одобрительных возгласов поднималась, набирала силу и не собиралась спадать. Толчки ног сотрясали трибуны, люди обнимались и бросали в воздух свои маски.
И если с общих трибун ликование доносилось громче, чем с трибун для наручников, Рен ничуть не возражала.
6
Маска червей
Исла Трементис, жемчужина: 10 апилуна
Донайя сорвала перчатки, как только вошла в поместье Трементис, и шлепнула их на стол в холле, вместо того чтобы бросить в лицо Колбрину. Он не заслуживал такого обращения, но ее ярость требовала выхода.
— Летилия, — прорычала она, словно это было самое страшное ругательство, и его насупленные брови разгладились в знак понимания. Какая наглость со стороны этой женщины! Наброситься на Скаперто во время обеда, засыпать его вопросами о том, как ему удалось занять место Фульвета у Трементиса, не в отместку ли за их разорванную помолвку...
— Вот было бы счастье, если бы я смогла заполучить Фульве, — беззаботно говорила Летилия, когда он бежал в Чартерхаус, и было непонятно, имела ли она в виду место или человека.
Донайе потребовалось все ее самообладание, чтобы отстраниться от остретты и не сжечь все дотла. Теперь она сказала Колбрину: — Я буду в своем кабинете. Никаких помех.
Ее новый кабинет находился на первом этаже, это была солнечная комната со стеной окон, выходящих в сад, и дверью для Тефтеля, чтобы он мог входить и выходить. Меньше и светлее, чем в пещере, которую использовали ее муж и несколько поколений глав Трементисов, где Меппе теперь творил свою бухгалтерскую магию, — у нее отлегло от сердца, когда она просто находилась там.
Обычно. Но не сегодня. Почему сталь позвоночника Ренаты размягчилась до состояния мокрой бумаги перед лицом требований ее матери? Ты знаешь ответ, подумала Донайя. Джанко тоже никогда не мог противостоять своему отцу, Крелитто. Ренате пришлось пересечь море, чтобы вырваться из-под материнского влияния, но теперь это влияние преследовало ее. И все остальное в Летилии тоже. Эта женщина была проклятием, куда бы она ни отправилась.
Проклятие.
Донайя замерла на месте, застигнутая врасплох собственной внезапной мыслью. В тот день, когда Крелитто вычеркнул Летилию из реестра, он заставил всех собраться, чтобы посмотреть на это. Все члены Дома Трементисов заполнили главный зал поместья, ведь в те дни они все еще были велики и могущественны.
Стал ли отъезд Летилии первой каплей в потоке их упадка?
Она не могла вспомнить. А брат Крелитто, Уматтоне, умер до или после отъезда Летилии? Она знала, что это произошло быстро, но сейчас, по прошествии стольких лет, точное время не поддавалось определению.
В реестре будет указано.
Скрипнула дверь в сад, и Тефтель пробрался внутрь. Он ударился мордой о ногу Донайи, но она не стала потакать его желанию погладить. Оттолкнув его с дороги, Донайя подошла к новому ящику и осторожно вынула его содержимое.
Реестр Дома Трементисов был старым и тяжелым. Самые старые записи относились к временам Кайуса Рекса, хотя имбутинг на пергаменте выглядел как новый. Донайя расстелила его на столе, собираясь провести пальцем вверх, к черной нинате над именем Уматтона, и остановилась.