Сердце Лабиринта
Шрифт:
— Нет, — прошептал он.
— Нет. И я обещаю тебе, что никто в моем доме — включая мою мать — не желает насилия Летилии. Но она достаточно мелочна, чтобы разрушить жизнь собственной дочери, если не добьется своего. Так что вот все, о чем я прошу: Позволь мне получить то, что она тебе дала. Дай мне это и не говори Летилии. Сделай это, и контракт на работу в управлении будет твоим.
Он покрутил в руках чашку с чаем, стукнув ее о блюдце. — А если она попросит его посмотреть? Она уже однажды это сделала.
Риск был реальным; именно посыльные, доставляющие сообщения из отеля Летилии к дверям Паттумо, и отследили эту связь лейтенанта Раньери. Жизнь была бы проще,
Она уже не была такой невинной, как раньше. Готовясь к наследству, Рената рассказала ей о хитроумных уловках, используемых для фальсификации сделок.
— Одолжите его мне, — сказала она. — Я верну его в течение двух дней. — Или что-то похожее на это, во всяком случае.
Паттумо поднялся и открыл ящик в углу своего кабинета. Конверт был запечатан сургучной печатью нумината — предосторожность, которую, как полагала Джуна, Варго мог легко обойти. Петляющий, причудливый почерк был знаком по нескончаемому потоку записок, которые Летилия посылала в поместье Трементис. Она гласила: — В случае моего исчезновения.
— Я передам контракт, когда верну это. С пунктом, предусматривающим ваше молчание по этому вопросу. — Джуна сделала реверанс и улыбнулась. — Приятно иметь дело, Меде Паттумо.
Кингфишер, нижний берег: 19 апилуна
Рен сидел с Греем за столом в доме Серрадо и ждал, когда Алинка заговорит. Она пыталась уже три раза, но каждый раз слова замирали на языке. Она не моргала, а чай давно остыл в ее неподвижных руках.
С каждым ударом сердца Рен все сильнее сжималось напряжение.
Наконец тишина разразилась задыхающимся смехом. — Это абсурд. И это единственное, что объясняет абсурдность всего остального. — Алинка подняла взгляд и прямо встретилась с взглядом Рен. — Он надеется добиться руки Альты Ренаты... потому что ты и есть Альта Рената.
Судя по тому, как горели глаза Рен, она тоже недостаточно моргала. — Да.
— А когда ты впервые пришла сюда...
— Это была не уловка. Я искала Кошара, который привел меня к тебе. Я была в ужасе, когда в дверь вошел капитан Серрадо.
Алинка снова рассмеялась, уже менее недоверчиво, но через мгновение снова покачала головой. — Значит, все это испытание...
— Если я выиграю, нам больше не придется прятаться, — сказал Грей.
Пока что это работало. Все знали, что Варго — Призматический Вольт, и большинство предполагало, что он — тайный любовник Ренаты. Тем временем о Варго и Грее ходили разные слухи: Рук обвинял Варго и Состиру Новрус в сговоре при пожаре в Фиангиолли и смерти Коли Серрадо, а Грея Серрадо видели в городском доме Варго. И разве отставка Состиры не была подозрительно резкой? Что происходит между этими двумя?
Их соперничество было идеальным рецептом для разжигания интереса к испытаниям. Босс узла против бывшего сокола; выскочка Манжета против человека Кингфишера. Нижний берег хотел, чтобы Грей победил. Верхний берег хотел, чтобы Варго проиграл. Бельдипасси не мог принимать ставки достаточно быстро.
Алинка издала расстроенный звук. — Ты можешь не прятаться, но она будет. Все равно она будет Альта Рената, а не она сама. И что я скажу Эре Трементис? Каждый Меральный я приезжаю в поместье. И когда я вижу там Альта Ренату, мне остается лишь сделать реверанс и притвориться, что я ее не знаю? А как
же дети? Вчера Иви заставляла своих кукол бросать вещи в «пожирателя сыра, — соблазняющего ее дядю от тетушки Арензы. Для вас эта ложь может быть легкой, но для нас — нет.Рен застонала и спрятала лицо в ладонях. — Я знаю. Алинка, мне так жаль. Я не хотела, чтобы все так запуталось.
— Тогда распутай это. — Чашки и ложки зазвенели, когда рука Алинки тяжело опустилась на стол. — Перестань быть Ренатой. Зачем поддерживать эту фальшивую жизнь, которую ты построила? Разве тебе не было бы удобнее быть самой собой, среди своего народа?
Три разных ответа одновременно попытались вырваться из горла Рен. Каждый из них мешал остальным, оставляя ее немой. Грей озвучил один из них от ее имени. — Алинка... Мне тоже придется порвать связи с Трементисом. Даже если Донайя и остальные не узнают Арензу, стоит ли Рен менять одну ложь на другую? Притвориться, что она для них чужая?
Схватив чай так, словно собиралась разбить чашку, Алинка сказала: — Я знаю, что ты им благодарна, потому что они помогли тебе и Коле, когда вы только приехали в Надежру. Я и сама благодарна: благодаря Эре Трементис я больше не беспокоюсь о том, как заплатить за квартиру в следующем месяце. Тем не менее, это единственный способ для Арензы быть самой собой.
Она пропустила мимо ушей смысл, скрытый в словах Грея. — Но я не Аренза, — сказала Рен. — Не в том смысле, в каком ты используешь это имя. Ты думаешь, что с врасценскими я буду среди своего народа, но я всю жизнь знала, что это не совсем так. Когда я вернулась к Надежре, язык ржавел в моих устах. Грею пришлось учить меня танцевать канину. Какой настоящий врасценский нуждается в таком обучении в моем возрасте?
— Я не спрашиваю тебя...
– начала Алинка, пораженная.
— Я знаю, что ты меня так не воспринимаешь, — сказала Рен, намеренно придав своей фразе лигантийский оттенок, хотя ее врасценский акцент оставался врасценским. — Но другие видят. А пока ты хочешь, чтобы я отказалась от Трементиса? Может, эта жизнь и началась во лжи, но то, что я делаю под именем Ренаты, реально — и это помогает им. Я их защитник в Чартерхаусе, их влияние среди дюжины благородных домов и домов дельты. Устав речного нумината был одобрен благодаря усилиям Ренаты.
Алинка открыла рот, словно хотела что-то ответить, но Рен надавила на нее, заставив произнести следующую часть, прежде чем она успела сбиться. — Если они решили меня выгнать, это их решение, и я должна найти способ смириться с ним. Но стоит ли мне пробивать дыру в их реестре, только чтобы упростить себе жизнь?
Она знала ответ на этот вопрос. Он был прямо здесь, в ее словах: Если они решат меня выгнать. Выбор должен быть за ними.
Неважно, как больно им будет от такой перспективы. А может, и особенно, потому что это больно. Донайя, Джуна, Танакис... она начала считать их настоящей семьей. И ей хотелось, чтобы это не изменилось.
Семья. Остановка. Два желания, которые медальон Триката с легкостью удовлетворил бы. Рен не винила Изначального за то, что он заставил ее желать этих вещей, но цепляться за свою ложь, когда Мудрая советовала забыть о ней?
Наступила неловкая тишина. Алинка смотрела на свой чай, глаза Грея мелькали между ней и Рен. Его взгляд остановился на Рен, когда она глубоко вздохнула и сказала: — Я скажу им. После окончания испытаний, чтобы Донайя могла спокойно убрать меня, если таково будет ее решение. — Люди будут слишком много сплетничать, если от нее отрекутся в середине испытаний. Зато потом, если Грей победит, можно будет легко найти объяснение.