Сердце Лабиринта
Шрифт:
Толпа. Толпа пробивалась вперед, их голоса становились все более пронзительными, пока трое охранников, охранявших источник, не отошли в сторону, чтобы вмешаться, пока толпа не разразилась хаосом. Потому что все эти люди хотели только одного: поговорить с Ижрани, прикоснуться к ним, убедиться в чуде на собственном опыте.
Они хотели.
::Рен!
Крик Варго вырвал нить. Она вибрировала, как нота арфы, не в такт, слишком резко настроенная — нить, сотканная из золота, серебра, призматика и свинца.
Рен потянулась за ней, но слишком поздно и не в ту сторону. Толпа
Она стояла на краю колодезного источника...
— а затем, плавно, как выдра, нырнула внутрь.
Мир изменился.
В Ночь Ада его ткань вырвалась из-под ног Рен и бросила ее в Сон Ажераиса. Теперь он пульсировал, как кожа барабана. Толпа вокруг нее забурлила, почти как в танце.
Танец, способный проникнуть в сон.
— Мама? — прошептала Рен, наблюдая, как тень Иврины мерцает и обретает форму в лунном свете. Она не пропала для Люмена. Она была там, просто недосягаема. Но Рен знала, как ее вызвать.
Как она вызвала Злыдня. Как она привела Колю.
Она не могла создать тело, которое хотел Альсиус. Он не был ее предком. Но Иврина была.
— Я умею летать! — провозгласил человек в орлиной маске, который ждал карту. Радостно смеясь, он побежал к задней части сцены, к краю острия, уходящего в облачное море, и прыгнул, широко раскинув руки.
Рен отпустила его. Ее ноги знали танец, отбивая его под пульсирующие крики толпы. Грей научил ее танцевать. Ей не нужно было ни с кем танцевать, даже с Волавкой. Ее коснулся Ажераис. Ей было достаточно одной.
Мама. Я приду. Ты будешь жить снова.
— Сразись со мной! — кричал мужчина, размахивая кулаками. — Я самый сильный во Врасцане, самый сильный в мире! Я докажу свою силу любому, кто придет!
Дурак, подумал Грей. Но он привык к дуракам. Будучи соколом, он разнимал бесчисленные бессмысленные драки, а став Руком, сразил многих, кто считал себя его соперником. Ему нечего было доказывать.
Но ему нужно было спасать людей.
— Я — Ижрани, видите? — Женщина в маске из цветков камелии махнула кошенью в сторону застывшей Олены. — В глубине души я всегда это знала! Мой отец сказал, что моя бабушка сотни лет назад была Ижраний — я одна из вас!
— Возьмите меня с собой! — крикнул мужчина, проталкиваясь мимо нее. — Среди детей Ажераиса ты самая благословенная! Все плохое, что было в моей жизни, ты сможешь исправить!
Они толкались вперед, забыв даже о источнике, а Ижрани отступали все дальше и дальше. Позади них кто-то повалил на землю человека из племени лиганти, крича, что Надежра снова будет чистой... но Грей знал, в чем заключается его долг. Он был Ижрани. Он был Злыднем. Он помог им вернуться, и теперь они смотрели на него как на вождя.
Я могу защитить их. Я могу спасти их.
Мы больше не пропадем!
Сложность
заключалась не в том, чтобы найти мел или резец для фокуса. Все необходимое было у Варго в ранце инскриптора. Проблема заключалась в том, чтобы найти достаточно большое пространство, защищенное от бегающих по нему людей.Дважды ему приходилось переставлять и перезапускать нуминат из-за какого-то придурка, возомнившего себя величайшим актером всех времен и народов. Варго отшвырнул его к подножию сцены, и теперь нуминат формировался у задней стены, неподалеку от визжащей толпы, теснящей Ижраньи. Шум его не беспокоил, лишь бы никто не наступал на его работу.
– У меня есть мой компас, мое острие, мой мел, я сам, — повторял он снова и снова, пока свободной рукой создавал самый важный нуминат в своей жизни. Альсиус не хотел уходить; Альсиус хотел только тела. Нормального существования. Причина остаться в Надежре, рядом с Варго. Рен не могла дать ему этого — но Варго мог, если бы хоть раз в жизни заставил свой мозг отключиться и позволил инстинкту направлять его мел.
Это была самая легкая надпись в его жизни. Он двигался так, как двигался старик в ту ночь, много лет назад, в темном кабинете, обменивая одну жизнь на другую.
Варго тогда испугался и не захотел. Не желая отдавать то, что у него было.
Теперь он отдавал его с радостью.
Рен могла творить чудеса. Она делала это и раньше. Но она танцевала, дико и быстро, а Иврины все не было. Этого было недостаточно.
Потому что я должна быть больше, чем просто собой. Так она чувствовала себя в ту осеннюю ночь, когда они с Греем исследовали мастерскую призматиков. Только это были не они, а Черная Роза и Рук.
Черная роза, рожденная не более чем сном. Зачем Ажераис отдал ее Рен, если не для того, чтобы она воплотила в реальность другую, более драгоценную мечту?
Кружевная маска лежала у нее в кармане. Рен достала ее, натянула на лицо...
И все вокруг застыло.
Свет хлынул из источника головокружительным штормом. Не отравленная болезнь прошлогоднего нумината с пеплом; это было совсем другое. Истинные грезы источника превратились в нечто иное, полыхающее на весь город.
Заблуждения. Вера в то, что все возможно — если очень сильно захотеть.
Танакис!
Кузины Рен не было видно. Только источник, пульсирующий нечестивой смесью А'аша и Ажераиса.
Но под маской Черной розы разум Рен был ясен. Еще не поздно было остановить это. Что бы ни делала Танакис, она еще не закончила.
А это означало, что Рен еще может остановить ее.
Толпа набросилась на Грея, пытаясь прорваться к сгрудившимся за его спиной Ижрани. Он не хотел причинять никому вреда — но разве у него был другой выбор?