Чтение онлайн

К тому же все это — и как, и когда, и почему — имело меньшее значение, чем то, что произошло дальше. Тяжело сглотнув, Рен произнесла, — Больше всего на свете Танакис хочет понять. Как устроен космос. Как сочетаются узор и нуминатрия.

— Завтра ночью наступит Великий Сон, — сказал Грей. — Если узор, который она стремится понять... то источник всего этого — колодец.

— Она будет там, — тихо сказала Рен. Достаточно ли будет Танакис стать свидетелем Великого Сна? Испить воды Ажераиса, испытав дарованное им озарение?

Рен опасалась, что с силой медальонов, текущей через нее, этого не произойдет.

Выражение лица Варго было выражением человека, который слишком привык ставить необходимость

выше дружбы. — Да, она будет там. И мы тоже.

Сердце Лабиринта

Большой амфитеатр, Старый остров: Феллун 5

Море тумана плескалось о каменное основание амфитеатра, а над туманами Вешних Вод поднимался Пойнт, чтобы поцеловать небо, окрашенное в драгоценный цвет заходящим солнцем. На противоположном горизонте поднимались луны-близнецы Орина и Ораша, капая золотом, как свежеотчеканенный форри. Это была редкая встреча братьев и сестер: брат и сестра прогуливались вместе, а затем разделились, чтобы танцевать в небесах порознь.

В такую ночь их свет соединялся со светом Ажераиса, и у нее было зачато семеро детей. В такую ночь родился врасценский народ.

Большой амфитеатр был полон народу: в основном врасценцы, многие паломники из других городов, но среди них было немало и смешанных кровей — надежранцев, почитающих Ажераис. Часть трибун занимала первая часть длинной очереди, ожидавшей возможности испить из источника, которая тянулась к выходу и пересекала Пойнт. Остальная часть была занята зрителями, семьями, ожидавшими, чтобы поприветствовать своих родственников, пришедших с настоящими мечтами, и даже несколькими Лиганти, заплатившими за посещение этого мероприятия.

Это было далеко не так, как в ту ночь, когда Рен и Грей пытались склонить Надежру к одобрению их брака. Но Фаэлла не была полностью неправа, даже если и упустила из виду, что ее помощь может принести плоды. Они действительно стали частью процесса установления мира в Надежре — наряду со многими другими людьми.

Грей поправил плечики своего пальто. Серебристая вышивка, которую Тесс добавила к его свадебному наряду, оставалась незнакомой под его нервными пальцами. Это был самый лучший плащ, который он когда-либо носил и тщательно чистил после приключений в Фиавле и Глубинах, но он бледнел, как звезды на рассвете, на фоне убранства зиеметцев. Их плащи представляли собой целые гобелены из шелковых нитей, каждый из которых был имбутингом, так что изображенные на них пейзажи и существа казались почти живыми.

В обычном случае ему нечего было бы делать среди них. УРен было свое место здесь, как у оратора Ижраньи, хотя она едва не оскорбила Далисву, когда отказалась от маски мага сновидений. Все зиеметсе носили маски, вызывающие зверя их клана, а Шзорсе разрешалось носить перья ткача снов. Рен вплела перья в волосы, а Тесс прикрепила их к поясу. А вот маска у нее была призматическая, которую Варго купил, казалось, целую жизнь назад.

Грей был в маске ткача снов. Олена настояла, когда согласилась, чтобы она и еще двое Ижраний сопровождали его сегодня вечером. Он старался не думать о том, что это может означать, когда солнце коснулось горизонта, и вместе с Рен и этой троицей он вышел на сцену амфитеатра.

В толпе ожидали увидеть Рен, о котором ходили разные слухи, но для кланов за пределами города Грей был неизвестен. Трое за ним были еще более неизвестны, и когда он шагнул в усиливающий нуминат, по толпе прошел смущенный ропот.

Грей не был похож на Рен, которая привыкла обнажать свое лицо и выступать перед всеми. Ему было комфортнее в капюшоне и тени Рука. Но Олена настаивала,

зимец согласился, и теперь целый амфитеатр, полный людей, гадал, кто же он такой, черт возьми. Они хотели только одного: чтобы солнце зашло, чтобы появился источник.

Борясь с желанием прочистить горло, Грей заговорил.

— Пятьсот лет назад наш народ постигла невыразимая беда. Страшная сила разорвала город Фиавлу и всех членов клана Ижраний. Одиннадцать дней спустя, когда хаос утих, их не стало.

Он не совсем умолк. Люди переминались, перешептывались между собой. Спрашивали, зачем ему понадобилось вызывать такой ужас в столь священный момент.

Может, Грей и не привык делать это без защиты... но он умел играть на публику.

— Или мы так думали.

Звук затих в тишине.

— Остатки Ижрани выжили, — продолжал Грей. — Запертые глубоко внутри Сна Ажераиса, хранимые в плену у злыдней, они проспали века. Пока их не нашла Аренза Ленская Трементис Волавка, шзорса Дворника и оратор Ижраний. Вместе с помощью зиемцев мы вернули их в мир.

Политическая сказка, сотканная из равных частей правды и лжи. Рен была единственной, кто предложил ее. — Если все узнают, что они были Злыднями, — сказала она в ночь восстановления Ижрани, — страх перед этим будет преследовать их до тех пор, пока не уйдет из жизни последний — а может, и после. Но Злыдней больше нет. Скажи вместо этого, что эти существа держали их в плену, а когда их наконец освободили, злыдни исчезли. Те, кому это нужно, узнают, что произошло.

Грей сделал жест, и троица за его спиной шагнула вперед. Елена, Дмитрий и самая младшая из Ижраний, пятнадцатилетняя девушка по имени Светлана, которая готовилась к паломничеству в Надежру еще в своей первой жизни. Грей видел, как они стараются не съежиться от бесчисленных взглядов, устремленных на них, не отступить в тень, которую они так долго называли своим домом.

— К нам вернулись всего шестьдесят человек. — Возможно, это было совпадением: число выживших совпадало с числом карт в узоре колоды, но Грей не преминул воспользоваться символизмом, чтобы вызвать сочувствие. — Трое отважились на это изменение мира, чтобы присоединиться к нам сегодня. Давайте воздадим хвалу Лицам за доброту, которую они проявили, и поблагодарим Маски за то, что они отступили от своего гнева. Кланов снова стало семь!

Его слова были встречены тревожным ропотом. Как и в случае с зиемцем, люди были больше удивлены и растеряны, чем что-либо еще. Ижрани вернулись в мир? Это звучало чудесно и одновременно невозможно. Тем более что Грей не мог похвастаться ничем иным, кроме как тремя врасценцами, неловко стоящими рядом с ним. Они были просто людьми, как и все остальные. Если бы толпа присутствовала при их превращении... но тогда толпа увидела бы кошмар, который ему предшествовал.

По амфитеатру прокатился шепот: один за другим зиемец обнимал трех Ижраний, вознося благодарственные молитвы. Наконец Киралич нарушил странное напряжение момента, возвысив свой голос над трибунами. — Как счастлив мой род, что я больше не самый молодой! — Его слова были встречены смехом, вероятно, со стороны других кираличей. Но истинная реакция... на это потребуется больше времени. Грей надеялся, что это будут теплые объятия восстановленной семьи, а не враждебность мира, который предпочитает Ижраний золотым, неприкосновенным воспоминаниям.

Пока же Мевиени заняла свое место в нуминате усиления. — Великий цикл заканчивается, начинается новый. Что может быть лучше этого предзнаменования на ближайшие семь раз по семь лет? В будущем Ижрани снова будут говорить сами за себя. Но поскольку Аренза Ленская Трементис Волавка помогла совершить это чудо, в последний раз мы передадим ей честь первой испить из чаши нашей Госпожи.

Солнце уже опускалось за горизонт, превращая Сумеречную дорогу в ночь. Когда Мевиени вручала Рену серебряную чашу, последний лучик света ускользнул, и небо, окрашенное золотом, вспыхнуло зеленым.