Сердце Лабиринта
Шрифт:
Рен рассмеялась. Как ни странно, ей было приятно находиться среди стольких людей. — Сейчас слишком холодно, чтобы обходиться без них. И мне хватает внимания.
Донайя наклонилась ближе. — Я хочу, чтобы ты знала: я не забыла о подарке, просто мой первоначальный план сорвался. Я собиралась предложить тебе щенка, но Тесс сказала, что ты боишься собак? Я и не подозревала!
— Тефтеля я научилась терпеть, — сказала Рен. — А щенки, несомненно, милые. Но... вообще-то. Если вы готовы подарить щенка, то я знаю, что Тесс будет рада ему.
— О. — Противоречивое выражение лица Донайи быстро сменилось улыбкой. — Конечно, Тесс должна получить щенка, она так хорошо заботилась о Тефтеле. А
Мимо галопом проскакала Аркадия, неся на спине визжащую Ивению, а за ним — Яги, бегущего так быстро, как только могли его пухлые ножки.
— Может быть, я поговорю со Скаперто, чтобы он разрешил вам с Греем пожить на его вилле в бухте, — сухо сказала Донайя, похлопав Рен по плечу с многострадальным сочувствием женщины, воспитавшей детей. — А теперь ступай. Тебе нужно принять других гостей. А Джуна сказала мне, что есть теплый врасценский напиток, который я просто обязана попробовать? Такой, о котором я не пожалею утром?
Оставив Джуну знакомить Трементиса с прелестями шоколада с пряностями, Рен продолжила движение. Грей делал то же самое, и каждый раз, когда она смотрела на него через всю комнату, ей казалось, что он смотрит на нее в ответ. Потом они смеялись, кто-то замечал и толкал локтем одного из них, и ей казалось, что она уплывает от головокружительной радости.
Пока к ней не подошел Варго с Мастером Пибоди на плече и Седжем на пятках, который что-то прятал за спиной. Цвет лица Варго был все еще плох, а глаза, подведенные углем, блестели, словно у него была лихорадка, но он сумел улыбнуться. — Мне говорили, что подарки обычно дарят после свадьбы, но... этот тебе нужен раньше. Предполагаю, что мы с Седжем все сделали правильно. — Выражение его лица добавило: — Черт, надеюсь, мы все правильно поняли.
Седж представил то, что прятал: плоскую, красиво вырезанную шкатулку. Он стоял, как лакей, пока Рен расстегивала защелку и открывала шкатулку.
Перед ним открылось аккуратно сложенное полотно черного шелка, искусно расшитое зеленым и серым, белым и синим, красным и золотым.
Краски расплылись перед глазами Рен, и у нее перехватило горло. Она с трудом заставила дрожащие руки поднять ткань из футляра. Этого не может быть... Это невозможно...
Но шелк скользил по ее рукам, и у самого края она обнаружила место, где он был порван. Кто-то заделал повреждение аккуратными крошечными стежками, а затем заменил вышивку, пересекавшую разрыв.
Рен знала этот разрыв. Она спросила маму, отчего он появился; Иврина выхватила кошень из маленьких рук Рен и засунула ее обратно в сундук, где она ее прятала.
Она лежала на полу и не понимала, как туда попала. Над ней склонился обеспокоенный Варго. — Черт. Может, это была плохая идея. Может, это неправильная идея? После стольких лет это было не так уж и просто...
— Как? — прошептала Рен, глядя то на него, то на Седжа. Все остальные замолчали; они столпились вокруг, и Грей пробрался к ней, чтобы встать на колени. — Как ты нашел его? Ондракья утверждала, что он у нее, но... — Все эти годы Рен пыталась найти потерянный кошень своей матери, а он все это время был у Ондракьи. Последняя манипуляция, секретный приз, который она отдаст только тогда, когда добьется от Рен полной преданности. Но Рен отравила ее, и кошень был потерян.
— Симлин, — сказал Седж, закрывая коробку. — От него мы узнали, что Бдение разграбило ночлежный дом после распада Пальцев. Это привело нас к Гилу Вастерболу, который владеет хартией на продажу конфискованных товаров. У него до сих пор стоит ее большой сундук — в нем хранятся вещи, которые он
хочет держать под замком, поэтому, когда мы пришли поговорить с ним, он разрешил мне поискать потайные отделения. Когда мы нашли там...Варго закончил за него. — Мы подумали, что есть хоть какой-то шанс, что это то, что нужно. Думаю, так оно и есть.
Рен едва расслышала объяснение, слишком занятая тем, что проводила пальцами по вышитым линиям, словно в них были ответы на вопросы о ее прошлом, секретах и печалях ее матери. В каком-то смысле так оно и было. Но...
— Я не знаю, как его читать.
Она посмотрела на Грея, но Алинка, пробираясь к растущему клубку людей, протянула руку. — Можно?
Полностью отпустить руку было бы выше сил Рена, но она сдвинула ее, чтобы дать Алинке возможность найти два угла и сравнить швы. — Аношкин, для матери твоей матери. Чирост куреч. Но твоя мать родилась в курече своего отца, Волавка из Дворника. — Алинка указала на деревья белой и зеленой вышивки, которые разветвлялись, превращаясь в другие узоры и цвета, в другие керечи, в другие кланы. Затем она сделала паузу. — Это странно.
— Что? — Рен боролась с желанием отдернуть драгоценную ткань.
Алинка озадаченно вскинула брови. — Ты сказала, что твоя мать была изгнана. Но в углах, где кошень обвязывается вокруг владельца, они должны были перерезать эти нити. Отрезали ее от родни.
Как если бы ее вырезали из узла. Изгнанный всегда будет отмечен оборванными нитями на кошенили. Рен не знала, потому что Иврина никогда не учила ее обычаям и кодексу.
Смущение осушило ее слезы, когда она изучала швы. — Я не понимаю. Зачем ей врать? Зачем утверждать, что она им не нужна?
Позади нее Грей медленно вздохнул. — Возможно, она хотела сбежать — но не настолько, чтобы обрезать свои нити.
Как сделал он сам. Но тут сквозь толпу людей пробился голос Мевиени, мягкий и задумчивый. — О Волавке я слышала. Не могу поклясться, что среди них нет дурных; в конце концов, кто знает, что происходит на виду? Но свою собственную дочь они бы не изгнали только за то, что она родила чужого ребенка.
Волавка. Наконец-то у Рен появилось имя для той массы людей, которую она представляла себе с детства. Только они оказались не такими, как она себе представляла, — традиционалисты, настолько зацикленные на чистоте, что не могли простить Иврине ее шалости. Возможно, они даже хотели вернуть ее.
Возможно, им нужна Рен.
Но сейчас это было слишком сложно для размышлений. Грей и Варго помогли Рен подняться на ноги. — Простите меня, — обратилась Рен к гостям. — Я не хотела всех расстраивать.
— Ты слишком умна, чтобы быть такой глупой, — сказал Седж, в то же время Варго заметил: „Формально мы виноваты в том, что расстроили тебя.
— Да, наедине можно было бы поступить мудрее. — Хмурый взгляд Алинки был достоин Тесс. Как сестра, которой она скоро станет. Рен ожидала, что сегодня обретет маленькую семью, всего несколько переплетенных нитей. Вместо этого она получила целый гобелен.
Она перехватила взгляд Грея: его распущенные волосы отросли настолько, что касались плеч. Достаточно длинные, чтобы заплести косу. Он ждал, когда она свяжет их вместе.
Рен вытерла щеки и улыбнулась. — Нет, это был счастливый подарок. Самый лучший подарок. Вот, помоги мне. — Она возилась с узлом шали Рука, извиняясь, и вскоре сняла ее.
Но не успела Алинка завязать кошень на бедрах, как к ней подбежала Тесс. — Подождите! Дворник? Это же зеленый, да? — Взмахом руки она избавила Рена от медного пояса и перекинула его через плечо. — Один час! Дайте мне время до седьмого солнца, и я клянусь, мы все сделаем как надо!