Чтение онлайн

У Мевиени перехватило дыхание. — В такой большой группе? Всегда. Но...

— Мевиени. Рен. — Сладкий голос Ларочжи не преминул опустить вежливое обращение Шзорса. — Пока остальные болтают, я бы хотела поговорить с Рен наедине.

— Все в порядке, — сказала Рен, ответив на вопросительный взгляд Мевиени своим собственным. Слова Ларочжи не могли ранить Рен, а сама она, похоже, была не из тех, кто достает нож. А если бы и выхватила, то у Рен была целая шаль собственных ножей, которыми она могла бы ответить, — от внука, которого Ларочжа отвергла.

Но Ларочжа, похоже, была склонна бросать в сторону Рен только кинжалы, и Рен устала

от этого поединка. — Как вы любезно заметили, я не воспитывалась в курече, поэтому мои познания в манерах старейшин весьма скудны. Если тебе есть что сказать, говори.

Жесткая грань исчезла, оставив женщину усталой и обеспокоенной. Хуже всего было то, что это не было похоже на ложь. — Боюсь, я разозлила вас до такой степени, что вы не станете слушать, но все же я должна попытаться. Я подвела нашего Колю. Я должна была убедить своего сына найти ребят, пока не поздно... но мужчины Сзерадо так горды, что порой это лишает всякого смысла. Что бы ни говорили о нем, Груздан остался прежним.

Его зовут Грей. — Дай угадаю. Это прелюдия к тому, что ты предупреждаешь меня, что он проклят.

— Так он тебе сказал. Даже убедил тебя, что это ложь, рассказанная злой старой ведьмой. Но вот. — Ларочжа подняла колоду и протянула Рен веер карт. — Только одна. Повесели меня, девушка с даром Ажераиса.

Рен повидала бесчисленное множество фокусов, начинавшихся с розыгрыша одной карты, но Ларочжа, похоже, не собиралась поражать Рен своей ловкостью рук. Вздохнув, она вытянула одну.

Лицо Равновесия. Карта справедливости и порядка.

— Ты узнаешь ее, — сказала Ларочжа, внимательно наблюдая за ней. — Не саму карту — она имеет для тебя особое значение.

— Она означает Грея, — холодно ответила Рен. — Когда он был в Бдении. Я составила его узор, прежде чем он ушел.

— Конечно, ты увидела больше. Тьма, которая цепляется за его пятки.

Она даже не смогла взглянуть на «Лик Равновесия, — когда он появился на страницах «Рука. — Но это была защита, поднявшаяся против нее, и Грей тут ни при чем. От его узора у нее перехватило горло, и она почти не могла дышать: его искаженное будущее, вызванное его вмешательством в карты. — Что ты видела, Ларочжа? Почему ты так уверена, что он проклят?

Рен подозревала, что Ларочжа вздрогнула намеренно, но не притворно. — Минуту назад ты клялась Ан Лагреком. Маска Разгадки была сердцем его узора, говоря мне, что с нами он никогда не был по-настоящему соткан. На всем его пространстве Маски прокляли его. В его прошлом — Маска Червей, Маска Хаоса; в его настоящем — Маска Воронов. Куда бы он ни шел, он приносит с собой конфликты. Его мать...

— Его мать была больна, — отрезала Рен. — Она была больна, а ты сваливаешь вину на ее младенца-сына. Эта смерть на твоей совести, Ларочжа, и тебе повезло, что их было не двое.

Теперь за милой маской Ларочжи открылась уродливая правда, и старуха побледнела. — Ты думаешь, этот паренек — Лицо Равновесия? Нет, девочка, это гончие правосудия по его пятам. Какое преступление совершил Груздан в прошлой жизни, я не знаю, но он должен за него заплатить. И всегда вместо него расплачиваются близкие ему люди. Его матери больше нет, и брата тоже. Неужели вы обречете на это этих милых детей? Неужели вы обречете на это себя?

Рен подняла карту, чтобы бросить ее обратно Ларочже. Лицо Равновесия смотрело на нее: неулыбчивое, непримиримое. Предполагалось, что награду или наказание за свои деяния при жизни получает длакани, а не та часть,

которая перерождается... Но может быть, Грей перенёс какой-то груз из прошлой жизни? Что могло оставить такой след?

Ты знаешь ответ на этот вопрос. Фаэлла сказала ей. И Ларочжа видела его в прошлом самого Грея, в Маске Червей.

След Изначального.

Рен умела скрывать свой шок и ужас, но Ларочжа не заслужила репутацию одаренной шзорсы, полагаясь на проницательность узора. Она кивнула, словно все ее утверждения подтвердились. — Да. Ты видишь это так же, как и я. Но вопрос остается открытым — что ты будешь с этим делать?

Сапоги ударили по половицам достаточно сильно, чтобы она вздрогнула, и тут же Грей оказался рядом с Рен. Он подставил Ларочже плечо, словно даже ее существование не заслуживало внимания. — Я рассказал Кошару все, что мог. Ты готова идти?

— Более чем, — сказала Рен, возвращая карту Ларочже. — Идем. Давайте найдем более чистый воздух и вдохнем его.

Основа и Узор

Исла Пришта, Вестбридж: Киприлун 2

Дверь в кухню городского дома была настежь открыта, когда Варго прибыл на лодке-расколке с несколькими большими фужерами врасценского шоколада со специями от «Цапли Южного Ветра. — Дециры было более чем достаточно, чтобы купить помощь двух яликов в переноске свадебного вклада Варго в дом.

— Это остынет, — сказал голос, которого Варго боялся больше всего, еще до того, как его глаза привыкли к тусклому кухонному свету. Алинка Серрадо стояла, положив руки на бедра, и хмурилась, глядя на пышущие утренней прохладой эверы.

Потянув за жилетку, Варго разгладил складки, образовавшиеся за время его неспешного путешествия с Верхнего берега. Он надеялся, что его маска из улыбки и пудры скрывает его усталость. Протянув руку к Алинке, он наклонил один из фужеров и показал красную сургучную печать, оттиснутую под ним. — Согревающий нуминат.

Алинка смягчилась. — Спасибо. Это поможет уберечь детей от вина. — Она указала жестом на три ящика, сложенных в углу.

Ребра Варго заскрипели, как прогнивший корпус старого корабля, и он усмехнулся. — Вижу, Эра Трементис не поскупилась на помощь семье невесты.

— Кажется, нижний уже был здесь? — Алинка нахмурилась, глядя на стопку. — На нем стоит печать Дома Экстакиум.

Вздрогнув, Варго сказал: — Бросьте его в канал. Если подумать, то не стоит. Я приложил немало усилий, чтобы очистить эти воды.

— И мы благодарны вам за это, — с неожиданной искренностью сказала Алинка. Затем она покопалась в кармане и достала глиняную бутылочку. — Еще тоник, который я вам дала. Но... тебе вредно употреблять так много.

— Цердеве тоже было нехорошо так меня обрабатывать, — светло заметил Варго. Алинку это не обмануло: ее обеспокоенный взгляд метнулся к его брови. На старый шрам, рассекающий его, который начал трескаться и кровоточить, словно новый.

— То, что она сделала, было неправильно. Вот. — Алинка снова порылась в кармане и вытащила горсть всякой всячины: липкую конфету, завернутую в бумагу, носовой платок, красивый зеленый камень, руку от чьей-то изуродованной куклы. И маленькую деревянную коробочку с восковым кремом, который она протянула, чтобы намазать Варго на лоб.