Сердце Лабиринта
Шрифт:
— Что... что привело вас сюда? — спросила она, смешав голоса Арензы и Ренаты. Как и при встрече с Джуной в Санкроссе, она не знала, кем быть рядом с этими женщинами.
— Я принесу чай, — сказала Тесс и скрылась, закрыв за собой дверь.
По крайней мере, заманив Рен в такую ловушку, она не смогла проскользнуть вниз, в убежище Триката. Она обратила внимание на своих гостей — если они были гостями. — Присаживайтесь. Только Думклава не трогайте. — Рыжий кот Аркадии занял самое удобное кресло и, насколько Рен успела заметить, ни разу с него не сдвинулся. Во сне он выглядел почти мирным, но это было
По крайней мере, Донайя не заставляла их сидеть в неловком молчании. Устроившись подальше от Думклава, она сказала: — Вот что я собрала воедино. Этот «злобный нуминатрийский артефакт, — о котором вы с Танакис мне рассказали, возможно, когда-то принадлежал Акрениксу, а возможно, и нет, но он связан с внезапной смертью Гисколо и домашним арестом Сибилят. Летилия использовала его, чтобы проклясть мою семью, когда бежала из Надежры. Джуна сказала мне, что с тех пор она живет в Ганллехе. В какой-то момент Летилия использовала его, чтобы проклясть вас, и, возможно, ты узнала об этом; возможно, именно поэтому ты украла его и вернулась сюда. Я не знаю, зачем. Надеялась ли ты получить достаточно денег, чтобы очиститься? Но ты, кажется, удивилась, узнав, что мы прокляты. И, видимо, Меппе тоже когда-то был проклят.
Рука Донайи сжалась в кулак. — Все почти сходится, но не совсем. И я не хочу принимать меры против Летилии, пока не узнаю весь масштаб ее преступлений. Я пыталась допросить Танакис, но мы почти не виделись с тех пор, как тебя разоблачили, а когда я отправилась в ее дом, ее служанка преградила мне путь. Сказала, что у нее приказ никого не впускать, даже по приказу Синкерата. Поэтому я должна прийти к тебе за ответами.
Рен облизнула пересохшие от пыли губы. — Вы верите, что я скажу вам правду?
— Да. — Взгляд Донайи был ровным. Остальное она не сказала: если Рен сейчас солжет... тогда все действительно будет кончено.
Думклав вздохнул и штопором во сне сместил Наталью. Она протестующе пискнула и перевернулась на спину.
Рен повысила голос. — Аркадия.
Из-за двери не доносилось ни звука, но она знала, что девушка там. — Аркадия, мне нужно, чтобы ты проследила, чтобы никто не подслушал наши разговоры. В том числе и вы сами.
Рот Донайи сжался от сомнения, но из-за двери послышался приглушенный голос. — Понял. — И Рен поверила, что Аркадия выполнит приказ.
Потом она все рассказала Донайе.
Говорить о Первородных было легче, чем о собственной лжи и боли, которую она причинила. На середине рассказа Джуна закрыла рот руками, глаза у нее были широкие, как у совы. Выражение лица Донайи было хрупкой маской, скрывавшей все, что под ним скрывалось. Рен держала свои руки без перчаток сложенными на коленях, ее осанка была такой же прямой, как у Ренаты, и она говорила без умолку, пока у нее не закончилась правда.
Ну, почти закончилась. Джуна разжала руки и прошептала: — Это связано с тем, что ты — Черная Роза?
Донайя мотнула головой так быстро, что распустила локон волос. Рен боролась с желанием уткнуться лицом в ладони. — Не совсем... не совсем.
Джуна покраснела, поняв, что натворила. — Ой, простите. Я... Подождите! — На этот раз она поймала себя, и борьба была заметна; затем она все равно пошла вперед. —
Грей — это твой возлюбленный. А Черная Роза... Ходят истории, что она связана с...Почему, во имя всех Масок, я выбираю умных людей для аферы? Она могла бы вместо этого пойти за Финтенусом. Рен отмахнулась от невысказанного вопроса Джуны отрывистым кивком.
Целая минута прошла в полной неподвижности, лишь язык Думклава шелестел, когда он гладил маленькую Наталью длинными взмахами, раскачивающими все ее тело.
Вздохнув, Донайя сказала: — Я чувствую себя Танакис, говоря это, но... в этом есть большой смысл. Я только удивлена, что ты не использовала Черную розу, чтобы отпугнуть Летилию.
— Если бы ее было так легко напугать, — сказала Рен. Не улыбаясь, но впервые почувствовав, что может это сделать. Перед лицом взаимной неприязни все разногласия канули в Лету.
— Каков был твой план, как с ней справиться? — Донайя подняла руку, предотвращая протест, который Рен не собиралась высказывать. — Не пытайся утверждать, что у тебя его не было. Я знаю тебя достаточно хорошо для этого.
— Сетерис, — признала Рен. — Я собиралась отправить ее туда с деньгами, достаточными для исполнения всех ее самых заветных мечтаний... и надеялась, что возвращение будет слишком хлопотным. — Освободившись от проклятия Триката, Летилия могла оказаться удачливее, чем то, что изгнало ее из Ганллеха.
Донайя хмыкнула. — Это более добрая судьба, чем та, которую я намерена ей уготовить. Хотела она нам зла или нет — нет, она хотела нам зла. Но не до такой степени. Она заслуживает ответной боли.
— Заслуживает? — Рен оставила вопрос без ответа, пока Донайя не встретила ее взгляд. — Или ты этого хочешь?
Ей было немного неприятно говорить это, но только немного. Ее собственное желание нанести удар жужжало в ее сердце, как запертый в клетке шершень; упрек был адресован как ей самой, так и Донайе. Руки в перчатках другой женщины, расправлявшие переднюю юбку ее сюртука, остановились на полпути. Коричневый сюртук: Цвет Триката, который Донайя часто носила.
Ее руки поднялись, словно она внезапно захотела отказаться от соприкосновения с собственной одеждой.
Джуна сказала: — Летилия ужасна, и я ненавижу ее за то, что она сделала, но... она не знала, что проклинает нас. Она уже сделала все, что могла, с Рен; может, стоит оставить все как есть?
— Она этого не оставит, — сказала Рен. — Летилия поняла, что Трикат важен, и пытается его вернуть. — Как много ей рассказала Кибриал? Наверное, как можно меньше.
Донайя ударила одной рукой по ручке дивана, который делила с Джуной. — Тогда мы должны с ней разобраться.
Рен заколебалась. Если она не спросит, то не сможет получить ответ, которого так боялась. Ты более подготовлена к встрече с Перворожденными, чем эта? Да, но если она смогла противостоять одному, то сможет противостоять и другому.
— Когда ты говоришь «мы, — тихо спросила она, — кого ты имеешь в виду?
— Конечно, я имею в виду... — Донайя резко остановилась, и рука повисла в воздухе между ними. Она с шумом опустилась на колени. — Как я могу доверять семье, зная, что одна из этих проклятых тварей контролирует мой разум?