Осколки
Шрифт:
Я дернулся и в ответ тут же ощутил холодную сталь у своей шеи.
– Эй, мужик, я парнями не интересуюсь. Может, встанешь?
– Пошел ты, - на меня дохнуло вполне свеженьким коньяком. – Ты убил половину моего отряда, засранец, и молись, чтобы твой язычок оказался таким же сговорчивым на допросе.
– Чего ж откладывать? Я весь твой!
Он схватил меня за ворот и хорошенько тряхнул, да так что у меня перед глазами все заплыло.
– Тебе смешно, что ли?
– Ага. Обхохочешься…
– Так я из тебя щас всю эту дрянь выбью!
Я
– Так делать надо было, а не фигней страдать.
Раздался выстрел. Пуля прострелила ему почку и вылетела из спины, попутно раздробив несколько позвонков. Я сбросил его с себя и приставил нож к подбородку.
– Я так понял, это мертвый город, так?
– Да, - выплюнул он сгустки крови. – Ты что-то повредил у меня в нутре…
– Ой, заткнись, все равно ведь сдохнешь! Лучше скажи, какого черта вы на нас напали?
– Мы думали, что вы все тоже… ожившие мертвецы. Один из таких и разрушил наш город. Всех до одного убил, падла!
– Как его найти?
Его глаза расширились от удивления.
– Так ты что… собираешься туда идти?
– Естественно, дядечка, я ведь этим и занимаюсь. Как его найти?
– Не знаю. Он все еще сидит там, но не знаю, где. Никто не знае…
В следующую секунду костяной кинжал вонзился в его мозг, и громила затих.
– Отдыхай, солдатик, - я похлопал его по плечу и поднялся, разминая спину.
Значит, ожившие мертвецы. Смахивает на сюжет дурной истории, но чего только в нашей жизни произойти не может. Даже вурдалак, укокошивший целый город…
Но что если не вурдалак?
Я замер. В памяти вспыхнули картины подземного озера Каравая, и слова живущей там мавки. Наконец, до меня все дошло, и от этого по спине холодок побежал, а руки задрожали. Нет, конечно, лучше всего сейчас попросту свалить, но где гарантии, что тварь снова не увяжется за мной? Тем более надо найти Ольху. Черт, без этой девчонки я чувствую себя как не в своей тарелке. Вот же сволочь!
Я обшарил все трупы и с горечью обнаружил, что ни пуль для пистолетов, ни пороха у них больше не было, так что всем отобранным мной оружием сейчас можно только рукояткой по башке бить, однако толку от этого все равно никакого.
Вооружившись своим серпом, я двинул в город. Надеюсь, не навстречу к смерти.
***
– Дерьмо случается, - пробормотал я сам себе, наблюдая, как ко мне навстречу выходят два знакомых охранника (один все еще в моей шляпе), а доспехи на их телах медленно покрываются огромными съеденными крысами и паразитами дыры, открывая взору посеревшую гниющую плоть.
Убрав серп, я достал железный кинжал, взвешивая его на руке.
– Здорова, детки, - махнул я им рукой. – Не знаете, где тут найти вашу хозяйку?
В следующий миг солдаты, вконец озверев, кинулись на меня, растопыривая костлявые пальцы, заканчивающиеся шелушащимися желтыми ногтями.
– Фу, как неприлично!
Первого я заколол еще на подлете, пронзив его гнилое сердце клинком, но вот со вторым вышла промашка. Пока я пытался вытащить свой кинжал из темницы
его ребер, эта сволочь накинулась на меня со спины и впилась зубами в шею.Я вскрикнул.
Подпрыгнул вверх и со всего размаху свалился на спину, хватая его за уши.
Хрум! Его башка оторвалась от тела, и покойник обрел-таки покой, пару раз напоследок проскрежетав зубами.
– Не хотите, значит, говорить, да? Значит, придется мне прийти к ней самому.
Я прошел через ворота и присвистнул. Действительно, город был полностью мертвым. Улицы заполонили тараканы и крысы. На дорогах валялись смердящие недельные трупы и обломки домов, а сами строения превратились в полыхающие руины.
– Веселенькая вечеринка. А меня, как всегда, не позвали…
Приготовив кинжал, я быстрым шагом двинулся к центральной площади, надеясь, что найду ее там. Перешагивая через останки женщин, детей и мужчин я брел вперед и старался держаться у всех на виду, чтобы меня заметили. Вдруг остался кто живой, или Ольха по своей глупости вернулась обратно?
Но чаще всего я натыкался на трупы. Причем настолько кровожадные, что они продолжали кидаться на меня даже с отрубленными конечностями, и, в конце концов, мне пришлось сжигать их клацающие челюстями головы в ближайших кострах.
– Господин? – внезапно окликнули меня сзади.
Я резко обернулся и увидел в трех шагах от себя портниху, сжимающую в руках сверток одежды, прикрытый серой парусиной. Ее платье покрылось копотью, волосы разметались, и половина из них попросту падала от одного лишь порыва ветра. Глаза запали. Губы потрескались. Они стали кроваво-красными, обнажая кривые желтые зубы. Но она, похоже, в зеркале себя еще не видела.
– Ваш заказ готов.
– Спасибо.
Я принял у нее сверток и сразу же вонзил в глотку железный кинжал. Вообще удивительно, она была как живой, но я же видел, что она уже мертва неделю, не меньше.
Убедившись, что ее тело рассыпалось на части (именно на части, а не в прах), я одернул край парусины и хмыкнул. Отличная работа. Даже не скажешь, что ее делали мертвяки. Однако девчонка смылась, и мне предстояло ее найти и забрать свой чертов пистолет, так что я сразу же спрятал сверток под ближайшим упавшим деревом.
Я остановился. Одновременно из всех переулков стали наплывать волны мертвецов. Они окружили меня, но нападать не спешили, будто чего-то ожидая, а у меня тем временем ужасно тряслись коленки.
В воздухе пахло гарью и отбросами. Под ногами хрустели куски сажи и еще тлеющие угольки, и падальщики, летающие над нами, не внушали мне никакого оптимизма. Похоже, я попал.
– А где же ваша честь, дорогие мои? – притворно возмутился я, оглядывая серые кровожадные морды оживленцев. – Три десятка на одного? Смотрите, зачтется вам это на страшном суде…
Зря я это ляпнул. Потому что в следующий миг они как с цепи сорвались: все как один ринулись прямо на меня, а кое-кто даже умудрился прихватить с собой увесистые дубинки, натыканные гвоздями с мой средний палец, и острые кухонные ножи.