Осколки
Шрифт:
– Если не хочешь, не говори. Я пойму, - я, сглотнув, взяла его за руку, чтобы поддержать, но он покачал головой.
– Подожди. Мы ведь еще не дошли до самого интересного, разве нет? Знаешь, как делают «кровавого орла»? Конечно, нет. Откуда? – проводник напряг дрожащие руки и выставил их перед собой, скрючив пальцы наподобие когтей. – Сначала со спины снимают кожу. Медленно, чтобы жертва чувствовала всю боль, но не теряла сознания от шока. Потом один за одним рубят ребра. По одному их отделяют от позвоночника, а затем разводят в стороны, открывая легкие и сердце…
Меня
– Море крови. Она еще живая. Двигается. Ее внутренности дрожат, разбрызгивая кровь, и походят на настоящие орлиные крылья… А потом все застывает, и смерть забирает ее в свои объятья.
– Я… сожалею.
– Не стоит, - Йен выпрямился и посмотрел прямо мне в глаза. В них снова была пустота. – Я убил их всех, девчонка. Не стоит сожалеть.
– Ты… что?
Ответить он так и не успел, потому что вдалеке что-то громыхнуло, и в небо поднялся короткий желтый столп пламени, выглянувший на секунду из-за холма с востока.
– Ложись!
Проводник очнулся первым и сбил меня с ног, придавив к земле.
Сначала послышался протяжный жалобный свист, а потом на землю с грохотом упало нечто, и так в ужасе задрожала, содрогаясь всем своим существом.
В воздух поднялась туча грязевых брызг. На нас сверху посыпались кусочки почвы вперемешку с кореньями и травой. В ушах неимоверное звенело. Голова трещала, грозясь расколоться на части, и до меня едва доносился кричащий голос Йена.
– Вставай! Вставай!
Он схватил меня за руку и поднял на ноги.
– Что происходит? – пытаясь привести окружающий мир в порядок, спросила я.
Проводник махнул в ту сторону, где мы видели пламя, и молча потрусил туда, прикрывая руками голову. Я хотела спросить, зачем, но в следующую секунду все итак стало ясно.
Прогремел еще один взрыв.
Едва удержавшись на ногах, я кинулась за ним, уворачиваясь от маленьких черных снарядов, врезавшихся в кладбищенскую землю то тут, то там.
Свист разносился со всех сторон. Взрыхленная ядрами почва летала повсюду, а если ядра попадали в могилы, то прямо в нас неслись деревянные щепки и разломанные в клочья пожелтевшие кости.
А мы все бежали.
Внезапно визг снаряда раздался в нескольких шагах от нас.
Йен вскрикнул. Его тело отшвырнуло на несколько метров, и он врезался в тяжелое серое надгробие, свалившись в разворошенную могилу, а сверху на него упал могильный камень.
– Йен!
Я кинулась к нему.
В ушах стоял гул. Кровь пульсировала в голове, отдаваясь бурым, красным оттенком в глазах, и все вокруг закрывал серый туман битвы.
Я скользнула к нему и упала рядом. Нога застряла между челюстями мертвеца, но я не обратила на это ни малейшего внимания, пнув ее в сторону.
Сердце бешено колотилось. Я чувствовала, как мои руки охватывает ужас.
Он еще дышал. По крайней мере, я так надеялась…
– Йен… - прошептала я и склонилась над его телом, нащупывая пульс.
–
Девчонка, - внезапно прохрипел он, и его глаза уставились прямо на меня. Он закашлялся. Изо рта хлынула темная бурая кровь, вязкой струей сочась по подбородку вниз.– Что?
– Помнишь свое обещание? – из последних сил произнес он, и я, не слушая его, кивнула.
Я пыталась скинуть с него плиту, но она оказалась настолько тяжелой, что я даже не сдвинула ее с места. Меня охватила паника. Я чувствовала, как его покидает жизнь, и мне было страшно. Я ничего не могла сделать.
– Та тварь под Караваем, - он окровавленными руками стиснул мое запястье и дернул на себя, привлекая внимание. – Добралась-таки… Все – обман, слышишь? Обман! Ты меня поняла? Глаза врут…
А потом внезапно он застыл.
***
Йен
«Полная луна отвратительно действовала на настроение. Она манила, испускала со своими седыми серебристыми лучами мельчайшие частицы забвения, которые окутывали тело и заставляли разум медленно порастать мхом из чистейшего равнодушия. И жажды.
Я стоял у ее дома. Небольшая покосившаяся избушка на отшибе, ничего необычного. Вокруг бушевало море. Шторм гулял по миру, и дождь – яростный холодный ливень – хлестал прямо по лицу.
Страх. Страх разъедает дух, но вместе с этим он дарит цель – единственное, ради чего стоит жить. Но жить я никогда не хотел.
Я медленно иду вперед. Костяной нож отца привычным грузом лежит в моей ладони. Он обагрен свежей бурой кровью.
Она стоит на пороге. В ее глазах я вижу лишь смерть. Они блестят желтоватым огнем, а потрескавшиеся бледные губы уже шепчут заклинания. И еще в ее руках я вижу длинный кривой серп, на котором огнем горят иссиня-черные ведьмовские руны.
– Тебя ждет лишь смерть! – кричит она.
– Все мы однажды умрем. Но ты – сегодня!»
Я закашлялся.
Холхост тебя дери, а я ведь почти поверил, что мертв! Даже видел долбаный белый свет в конце чертова туннеля. Я шел к нему с мыслью, что вот и настал мой конец, и плевать, что пророчество не совпало, но я все равно умер. Проклятье! Я уже и вправду смирился с тем, что не увижу больше мира живых, а затем все внезапно оборвалось. Пропал мой потерянный рай…
На грудь ужасно давило. Я разлепил покрытые пылью глаза и скинул одной рукой с себя огромный могильный камень, который как бы намекал, что пора бы мне и скопытиться. Но я был жив.
Я ощупал ребра. Конечно, без нескольких переломов не обошлось, но они скоро срастутся, так что нечего тут беспокоиться. А шрапнель, застрявшая в районе поясницы… леший с ней.
Поднявшись, я нащупал пальцами упавшее рядом огненное копье и, ругнувшись, отбросил его в сторону. Сломано, прямо посередине, и вся веревка сожжена. Сучьи дети.