Объемный взрыв
Шрифт:
Три штурм-крейсера – это вам не шутки.
Три штурм-крейсера – это вам двенадцать планетарных торпед на боевом дежурстве и как минимум еще столько же в резерве на стеллажах.
А это много, очень много.
Даже если Истребители Миров не отважатся на торпедную атаку по герцогским «ныряльщикам», а сразу жахнут по станции с заложниками, неприятностей не оберешься. Потому что союзники, с присущей им лихостью и своеобразными представлениями о воинском долге, ни секунды не колеблясь, подставят свои корабли под торпеды. Под планетарные торпеды с невообразимым энерговыделением. Конечно же, они прикроются защитными полями… какое у них там гравитационное сопротивление… пара-тройка мегахокингов… первый залп им ничего
Следовательно, никакого второго залпа быть не должно.
Ярхамдийцы получат приказ «гасить» эхайнский флот после выхода первой же торпеды.
Истребители неплохо устроились на инстабильной орбите. Умно, продумано. В расчете на наш гуманизм. Словно дразнятся: мол, погасите нас – упадем и разобьемся всмятку. А вы после все истерзаетесь невыносимыми нравственными страданиями. Бе-бе-бе.
Но с началом торпедной атаки о гуманизме придется забыть.
Ярхамдийцы погасят все системы энергоснабжения на штурм-крейсерах, вырубят их гравигенераторы. Превратят корабли в мертвые жестяные коробки, с одного боку стремительно остывающие на космическом холоде, с другого – столь же стремительно прожаривающиеся в небогатых лучах светила. То есть для защиты заточенных внутри экипажей решительно неприспособленные.
Затем эти коробки вразнобой, каждая в свое время, сойдут с инстабильной орбиты, устремятся к поверхности Троктарка и сгорят в атмосфере. Будет потрясающий фейерверк, которым некому любоваться. Кое-какие обломки, возможно, врежутся в твердь. В живых не останется никого.
Носов был готов принять этот грех на свою бессмертную душу.
Он давно уже был готов к такому испытанию.
Двести граждан Федерации.
Такая цель оправдывала любые средства.
Ощущая тошнотворный нудеж под самым сердцем, он объяснил положение вещей ярхамдийскому легату Хештахахтиссу, и тот был достаточно деликатен, чтобы не задавать лишних вопросов. Хотя в самом конце беседы позволил себе осторожное замечание:
– Кажется, мы подготовились к войне не лучшим образом, мессир, вы не находите?
– Нахожу, – буркнул Носов. – Кто вообще может быть готов к такой штуке, как война?
– У нас есть корабли с полями в десятки мегахокингов, – сказал легат. – Но мы не успеем их доставить. – Он сделал жест, обозначавший чрезвычайное сожаление. – Следовало поручить нам не только техническую поддержку, но всю операцию…
Конечно, следовало. С минуту, не меньше, Носов глядел на погасший экран, чувствуя себя идиотом. И не просто идиотом, а никчемным и чрезвычайно злобным.
Десятки мегахокингов.
Это было бы весьма кстати.
Такими полями можно отбивать торпеды, как теннисные мячи ракеткой. Да что торпеды – астероиды распихивать в поясе Койпера и ловить небольшие кометы в облаке Оорта.
А чем добывают руду terrae rarae [22] в поясе Койпера и облаке Оорта?
…По истечении этой тягостной минуты он уже разговаривал с техническим директором ресурсодобывающего концерна «Равикович Экстратеррестриал» Робертом Макаровым.
22
«Редкая земля» (лат). Здесь – обозначение группы т. наз. редкоземельных, т. е. редко встречающихся в земной коре, химических элементов (скандий, иттрий, лантаноиды и проч.).
– Зачем
тебе астероидный тральщик, Нос?! – поразился тот. – Твое ведомство решило заняться галактической ассенизацией?!– Мне нужно два тральщика, Мак, – уточнил Эрик Носов, игнорируя подколки. – И два твоих оператора, которым сам черт не брат, по доброй воле готовых сказать ему об этом прямо в рыло.
4. Каптор Хэнтауту готовится к атаке
Это как дурной сон.
Бьешь – а достать не можешь.
Бьешь – а ему не больно.
Бьешь – а он не падает.
И как с таким драться?..
…C тех пор как Эхайнор открыл для себя технологию экзометральных переходов и занялся галактической экспансией, он находился в состоянии вялотекущей войны с человечеством.
В самом начале то была богатая, обещающая тема. Даже принимая в расчет сугубое нежелание людей отвечать ударом на удар, хоть как-то реагировать на дерзкие хулиганские напрыги, а то и открытую агрессию ближайших генетических родственников (если не считать юфмангов, которым за пределами родной планеты Яльифра мало до чего было дело). В самом начале было о чем поговорить, было что вспомнить. Ну как же – атаки на беззащитные форпосты Федерации… показательное истребление планет потенциальных союзников… пиратские рейды к точкам выхода пассажирских лайнеров…
Да, последовали санкции: научно-техническая изоляция Эхайнора в пространстве пангалактической культуры, отлучение от полноценного членства в Галактическом Братстве, и с этими издержками пришлось смириться.
Взамен эхайны в кои-то веки ощутили себя единой нацией, которой более сильный и злокозненный противник не оставил иного выбора, как сплотиться перед лицом внешней угрозы – гордо, непримиримо, с громадным достоинством.
А затем оборонительная доктрина Земли вышла на новый технический уровень, и Федерация попросту перестала замечать докучливых соседей по Галактике. Человечество смогло позволить себе забыть, что с ним кто-то старательно воюет.
Такое унизительное состояние для Эхайнора было горше поражения.
Вместо того чтобы сойтись в бескрайнем пространстве лицом к лицу, с поднятым забралом, и раздолбать в щебенку несколько планет, разнести в щепки эскадру-другую… пакостить по мелочам? Где здесь достоинство, в чем тут гордость?!
Настоящее, боевое столкновение с этелекхами – событие не из тех, что приключаются каждый день. Такая удача, вполне вероятно, выпадает только раз в жизни…
Сейчас есть шанс достать противника. И ему будет больно.
Главный пост замер в ожидании основного события.
С громадным наслаждением, с замиранием сердца, самому себе улыбаясь, капитан-торпедир Хэнтауту отдал свой первый в жизни по-настоящему боевой приказ:
– Всем системам – активный статус. Приготовить к пуску все торпеды. Повторяю: все торпеды. Определить расстояние до Цели-один.
Вот она, Цель-один. Загородила собой всю Галактику. Как там справедливо заметил каптор «Швирабарна»… по такой дуре не промахнется и слепой. А слепых на борту флаг-штурм-крейсера «Протуберанец» отродясь не было.
Все службы и посты понемногу присоединялись к общему празднику.
– Торпеды «один», «два», «три» к пуску готовы.
Каптор Хэнтауту слегка поморщился. Командир четвертого торпедного поста всегда запаздывал. Не потому что был как-то чрезвычайно ленив или расхлябан. Просто жил в каком-то своем собственном темпе, по собственным часам, которые слегка отставали. Давно следовало бы его заменить… но как-то все откладывалось, отодвигалось до последнего момента. А сейчас… что уж сейчас-то пенять? Реальный бой все расставит по местам, каждого предъявит высшему суду Десяти Стихий в натуральном виде, и с каждого будет спрошено по делам его на том свете, да и на этом упущено не будет.