Чтение онлайн

Те, кто старше и опытнее, на подобные пустяки не отвлекались и, разумеется, с ног не падали, потому что пребывали в объятиях фиксаторов. Все внимание было направлено на большой полусферический экран, где и разворачивалось основное действо.

– Туннарлорн, что у вас? – деловито спросил Хэнтауту.

Каптор соседствующего штурм-крейсера «Адмирал Швирабарн» откликнулся не сразу, и голос его напоен был ядом:

– Теперь уже нормально.

– Да я и сам не ожидал, – усмехнулся Хэнтауту. – Меня известили о смене цели несколько минут назад.

– Научный офицер Диридурн? – саркастически уточнил Туннарлорн.

– Ну разумеется… Аганнахихх?

Ответ со штурм-крейсера «Черная

Звезда Кетлагг» пришел с еще большим запозданием:

– Устраняем последствия корректировки диспозиции. Есть пострадавшие.

– Как только в военном ведомстве обнаружится хотя бы слабая тень разума и логики, – злобствовал каптор Туннарлорн (троюродный племянник гекхайана, ему позволительно было чесать языком на самые рискованные темы), – когда порядок возобладает над хаосом…

– … тогда мы поработим Галактику, – с легким раздражением закончил Хэнтауту. – Все мы знаем, что Вихре-Хаос как базовая Стихия неодолим, и потому эхайны никогда не станут властелинами мироздания.

– Но почему, почему Вихре-Хаос устроил свое капище именно в Оперативном дивизионе?!

– Это риторический вопрос…

– Вот оно! – гаркнул первый навигатор Наллаурх, и все замолчали.

Орбитальный док «Эгутаанг Великий» возвращался в субсвет.

Зрелище было чудовищное. Темная пустота, слегка насыщенная отсветами газовой оболочки Троктарка и где-то в невообразимой дали прорисованная мелкими россыпями звезд, трудно складывающимися в чужие безымянные созвездия, вдруг дала трещину. Угольно-черная прореха, плоская, двумерная, словно размазанная по стеклу смоляная клякса, вспучилась трепещущим ореолом гравитационных дисторсий и расселась, выпуская на волю из внемерного плена рукотворный планетоид в панцире из пористого серого металла.

– Мать моя бесстыдница… – сорвалось с мигом пересохших губ каптора Хэнтауту.

Орбитальный док высвобождался из портала, словно младенец из утробы матери, влача за собой пуповину карликовых нуль-потоков. Он был не просто огромен – он был необозрим. На короткий миг каптору почудилось, что он даже превосходит размерами планету Троктарк. Конечно же, это была оптическая иллюзия… Первое, что приходило на ум – глубоководный моллюск, выброшенный на берег и раздавленный собственной тяжестью, в растрескавшейся раковине и с конвульсивно поджатыми щупальцами.

– Собственная скорость близка к первой космической, – сообщил второй навигатор Оккиорн. – На Троктарк эта дура падать определенно не собирается.

– Падение не предусмотрено, – рассеянно отозвался Хэнтауту. – Что там этелекхи?

– Будут здесь с минуты на минуту.

– Что ж, добро пожаловать к столу…

На борту «Швирабарна» каптор Туннарлорн с нескрываемой и самому себе трудно объяснимой гордостью за безымянных строителей этого чудовища выразил овладевшие им чувства в свойственной ему манере:

– По такой дуре и слепой не промахнется!

Каптор «Кетлагга» не откликнулся – он при помощи угроз и черной солдатской брани руководил экстренными ремонтными работами. От гравитационного удара плохо закрепленный боеприпас сорвал стопоры, рухнул со стеллажа и пробил переборку торпедного отсека. Прямой угрозы взрыва не было, но хлопот вполне хватало.

В трех сотнях миль вертикально книзу, среди промороженных скал Троктарка, превращенных беспрерывными ледяными ветрами в фантасмагорические скульптуры, внутри укрытого многометровым грунтовым слоем купола станции слежения капитан-командор Хэйхилгенташорх, еще после вчерашнего не совсем трезвый, кое-как принял доклад уже с утра в дымину бухого научного специалиста, штатского мисхазера, фамилию которого он постоянно забывал.

– Каменный кевиагг, – проворчал капком, недовольный не столько новым,

прежде не слыханным термином, сколько полным отсутствием закуски на столе. – Это что за дерьмо такое?

– Местное природное явление, янрирр, – с готовностью сообщил научспец, старательно выдерживая вертикальное положение. – Крайне редкое, крайне… Вообще-то «кевиагг» – это феноним с восточного побережья Элуссигцуонтетского океана, гигантская приливная волна, вызванная подводными тектоническими процессами. Но «каменный кевиагг» есть феноним относящийся сугубо к Троктарку, и описывает он феномен…

– Феноним, феномен! – рявкнул капком, чувствуя, что сходит с ума. – Когда вы, в грунт вас столбом, несете эту околонаучную пургу, то даже не заикаетесь! А спроси о чем-нибудь простом, житейском… о закуске, к примеру…

– К-какой закуске, янрирр? – осведомился подонок и рискованно покачнулся. – Н-не могу упомнить, дабы имело мессс… месссто… Грузовоз неведомо когда будет… изволите видеть, последнее подъеба… подъедаем…

– И допиваем! – рыкнул капком. – Дознаюсь, что за ушкурт вылакал недельный запас спиртного, своими руками прикончу, клянусь Десятью Стихиями… Так что там за феномен… феноним… хреноним?..

– Феномен есть в нашем случае природное явление, – пояснил негодяй, возведя очи горе, чтобы не выдали его бесчинства. – А феноним – его эксклюзивное языковое обозначение. Приливная волна, в силу удаленности от океанского побережья, нам не грозит. В то время как каменная волна червя… чревата весьма изрядной опасностью.

– Каменная волна! – фыркнул капком Хэйхилгенташорх. – Как такое возможно?!

– Таким неординарным образом планетарная кора откликается на гравитационные возмущения, происходящие в окрестностях Троктарка, – стервец вдруг оживился. – Представьте, что вы решили в четыре руки отрясти от пыли и крошек большую скатерть для пикника…

– И что же? – осторожно осведомился капком. – Часто ли здесь наблюдается такое явление? Когда кто-то встряхивает планетарную кору, как скатерть?

Мерзавец пренебрежительно фыркнул и, дабы не рухнуть в результате отдачи, припал к стене.

– П-поноссс… п-постоянно, янрирр! – ликующе объявил он. – П-поссс… Всякий раз, когда на орбите появляется эта охре… огромная металлическая д-дура… дура, мммать ее бессмыслица… тотчас же имеет мессс… месссто каменный кевиагг!

Капком задумчиво исследовал дно хрустального в серебряной оправе кубка – подарка гекхайана за долгую безупречную службу. «Это все, что осталось в напоминание о прежней жизни, – подумал он с тоской. – Когда-то я полагал, что Анаптинувика – самая затхлая дыра во вселенной. Теперь она кажется мне сиящими чертогами небес. Как жестоки бывают Стихии, когда желают наказать за гордыню и неблагодарность! За что мне все это? Троктарк, кевиагг… эти гнусные рожи изо дня в день… хотя какой тут к демонам день? – Он прислушался к нескончаемому дребезжанию расхлябанных железяк в соседнем приборном отсеке и пригорюнился. – На Анаптинувике был потрясающий день. А какой там был вечер! Когда небо этак вот подернуто белесыми барашками… и две луны, одна другой загадочнее!.. Здесь и неба-то нет. Что-то безнадежно мрачное, как своды каменного склепа. Под ногами камень, над головой камень. Волны опять же каменные… Я теряю рассудок. И есть только один способ хоть как-то отсрочить приход безумия».

– Мы можем что-нибудь с этим поделать? – спросил он вслух.

– С кевиаггом? – уточнил поганец. – Совраш-ше… совершенно ничего, янрирр. Сидеть безвылиз… безвылазно под куполом станции и ждать, когда трепыхание коры угаснет само… сссамо… – Он зажмурился, напрягся, сделал глубокий вдох и только тогда закончил фразу: – Сссамо-про-из-воль-но!

– Кого волнует этот ваш кевиагг?! – пасмурно возразил капком. – Я о выпивке.