Чтение онлайн

Ну? Давай приступай. Что ты хочешь нам сказать? Мол, позвольте нам уйти, и никто больше не пострадает? Хватит на сегодня бессмысленных жертв? Все это говорилось уже не раз, и не такими нежными устами, а изрыгалось с несусветной хулой, с угрозами во все мыслимые и немыслимые адреса, от ближайшей родни по двор гекхайана включительно, и едва ли не с дымом и пламенем, и ничего и никогда не меняло. Все равно дело заканчивалось бешеной пальбой, отстрелом всех плохих парней, иногда – редко, не как сегодня! – потерями личного состава и последующей финальной, бескомпромиссной зачисткой.

Долго она собирается молчать, эта ведьма?!

Т’шегр Тетмиорх звучно откашлялся и придал себе максимально угрожающий вид.

– Янтайрн, поднимите руки, чтобы мы их

видели, – жестко потребовал он. – Мы не хотим неприятностей.

– А я хочу, – прошептала Дези.

И взглянула на него в упор.

…Бешено раскручивалась, с каждым витком ускоряя бег, воронка черного света, кислотно-синие молнии хлестали из самого жерла, куда невесомыми пушинками улетал, срываясь, весь материальный мир, складывались и сминались уродливые корпуса из пропитавшегося ядовитыми миазмами камня, вырывалось с корнем ржавое железо, пластами отставала от мертвой земли выщербленная вековая брусчатка, нечего было и говорить о прочей мелочи вроде живых существ с их нелепыми погремушками в лапках, по недомыслию названными оружием… какое оружие?! кому оно способно нанести ущерб?.. разве что живой уязвимой плоти… но не вселенским же Стихиям, внезапно явившим свою катастрофическую мощь, которой невозможно сопротивляться, нечего противопоставить, и даже помыслить об этом смешно в ужасающе прекрасный, торжественный миг, когда можно своими жалкими слезящимися зенками заглянуть в бездну всех бездн, в первозданный хаос, не без удивления обнаружить, что хаос, оказывается, наполнен черным светом – тоже мне открытие!.. и ослепнуть от нестерпимого черного сияния, с готовностью и без протестов отдать ему тело со всеми потрохами и душу со всеми надеждами, заблуждениями и воспоминаниями, принять это с радостью, с облегчением, избавиться наконец от призраков, загнанных в закоулки подсознания, взывающих оттуда к отмщению, не понимающих, что никакое отмщение не бывает достаточным… быть может, сейчас-то они поймут, и растворятся в этом черном свете, станут его частью, потому что из чего же ему состоять, как не из бесчисленного сонмища призраков, когда-то населявших мириады миров – во плоти или в воображении… покой, безмятежность и готовность к черному небытию – это и есть Воинские чертоги Стихий?!

На своей позиции рядовой первого класса Рахихх все прекрасно видел, но ни черта не понимал. Да от него и не требовалось что-либо понимать. У него был свой приказ, и он намеревался его исполнить.

Даже невзирая на дурное самочувствие.

Вот уже несколько минут ему нездоровилось. Причина его недомогания крылась в этой проклятой суке. Женщина-оборотень. Это она внушала ему слабость в членах, тоску на сердце и неодолимое желание бросить все и уйти куда глаза глядят. Как она делала это на расстоянии почти в полторы мили, не глядя в его сторону и, наверное, даже не зная о его существовании?! Он многое слышал об этелекхах от знакомых, профессионально занимающихся этой темой, но никогда не верил. Будь оно правдой хотя бы наполовину, этелекхи давно уже поработили бы Эхайнор и лакали бы кровь эхайнских младенцев в кабаках Сарикрорка. И сейчас он старательно не верил в эти страшилки.

Но чем тогда объяснить то, что творилось на экране сканера?

Неважно. Цель – паскудная чужеродная сука в эхайнском обличье – захвачена, можно работать. Стрелять на поражение, как и предписывалось на инструктаже.

– Мне тоже паршиво, темняк, – услышал он слабый голос слева от себя, откуда-то со стороны лестницы.

Плавно развернулся, не отрывая взгляда от сканера. Изображение меняло фокус в движении, от дальней дистанции до расстояния протянутой руки.

Недобитый светляк, в закопченном расхристанном мундире, тощий, несуразный, вытянутое змеиное лицо разлиновано сажей и потеками засохшей крови. Теперь и он был на прицеле.

Светляк сморщился от боли – все же, ему неплохо перепало в перестрелке, но явно недостаточно, коли он сумел выбраться на крышу, – и обозначил слабое движение по направлению

к рядовому Рахихху. Не стоило бы ему так поступать на прицеле у снайпера: рефлексы никто еще не отменял…

Рахихх не поверил своим глазам. Его жертва пошатнулась, привалившись спиной к металлической будке с лестницей, но не рухнула замертво, как следовало бы ждать, а всего лишь медленно сползла по стеночке.

– Я попал! – воскликнул он с негодованием и досадой.

– Ты попал, – кивнул светляк, осклабившись зубастой, как у лесного хищника, пастью. Его мундир горел, но светляк, казалось, не обращал внимания. – Вскользь. Потому что я попал раньше.

Рядовой Рахихх медленно, не без усилия, поднял свободную от оружия левую руку и поднес к шее, к тому месту над правой ключицей, откуда по всему плечу распространялась слабая тянущая боль. Нащупал какой-то инородный предмет и легко выдернул. Тонкий керамический шип. Только и всего. А что весь бок онемел, как будто его морозом прихватило, так это ерунда. Смешно даже думать, что какая-то колючая херюзга способна причинить реальный вред матерому хоманнару.

– Нет, нет, – заверил его светляк, сидя возле будки, с устало прикрытыми глазами, и лениво, одной рукой сбивая с себя пламя. – Ты уже покойник, не сомневайся.

Сделав несколько бесплодных попыток изменить ситуацию к лучшему, рядовой первого класса Рахихх вынужден был с ним согласиться.

…Военспец Кырханг обнаружил себя лежащим мордой в грунт у самого входа в подвал. Он не помнил, как одолел ступеньки. Судя по уделанному грязью мундиру, он проделал это далеко не с первой попытки. Разрядник сыскался на расстоянии протянутой руки. Должно быть, в беспамятстве Кырханг попросту швырнул его перед собой, чтобы облегчить себе путь.

В ушах поселился пульсирующий, завязший на одной ноте, густой низкий звук. Словно бы специально затем, чтобы выбить из головы последние остатки мыслей. Болела прикушенная губа, отчего-то ныл затылок, саднило колени и локти. Похоже, не оставалось ничего, что не болело бы, не ныло и не саднило.

Он подтянул разрядник к себе, подобрал ноги и сел. Нужно было встать. Как-то заставить себя протащиться паршивую пару сотен метров по враждебному, совершенно открытому и потому невыразимо опасному пространству.

Между прочим, насквозь простреливаемому.

Где-то должен быть снайпер. Без снайпера не положено. Дети Печали не могут быть настолько идиотами, чтобы не позаботиться о снайперском прикрытии.

Кырханга уберут на полпути, а то и раньше. Быть может, и Дези уже лежит посреди улицы, уткнувшись лицом в грязь и раскинув руки. Ее могли убрать только выстрелом в затылок. Если бы снайпер увидел в прицел ее глаза, он не смог бы работать. Неизвестно, какой нужно быть заскорузлой сволочью, чтобы выстрелить в эти глаза.

Ни к чему об этом думать.

Встать и идти. Что она там говорила… остановить ее и забрать отсюда. Где там эти чепуховинки… неужели потерял? Хвала небесам, нет. Обе на месте, в кармане, а для верности зажаты в кулаке. В другом кулаке – ствол разрядника. На хрен его… только мешает.

Он стоял, а спустя короткое время как-то без перехода обнаружилось, что уже передвигал ногами, как ходулями. Забывая, что колени при ходьбе обычно гнутся. Забывая, кто он такой, как здесь оказался и за каким бесом шарашится по вражеской территории. Через раз забывая дышать. Но скоро и весьма кстати вспоминая.

Двести тридцать три шершавых ухоноса. Четыреста тридцать три чешуйчатых гребненосца. Пятьсот тридцать три… дьявол, это не простое число.

Это плохо. Силам мироздания такая оплошность придется не по вкусу. На их поддержку рассчитывать не стоит.

Зрение играло с ним в невеселые игры. То включалось, то выключалось. К тому же, все виделось в черном и белом цветах. Если быть точным – в черном и нескольких оттенках серого. Неряшливая гравюра обкурившегося дилетанта, у которого закончились краски.