Чтение онлайн

– Нет, янрирр гранд-майор. Полагаю, потому что означенный проект находится вне пределов моей компетенции.

– Врете и не краснеете. Ну да ладно, вы и должны так отвечать. Потому как разграничение компетенций объективно и дано нам в ощущениях, по большей части малоприятных… Информация! Вот что правит миром. Кто владеет информацией о противнике, уже выиграл войну. Пусть даже все его войска рассеяны, а бастионы разрушены… Я надеюсь, этот несчастный кхэри примет верное решение. Жаль, что лично не могу повлиять на процесс его принятия иначе, как пустыми авансами… И когда весь фонд Сатнунка – весь, целиком, а не только та его часть, что уже перенесена в нашу информационную базу… и по возможности вкупе с самим Сатнунком… когда все это окажется там, – гранд-майор ткнул пальцем в потолок, указуя в направлении главного зала с его черными сферами интеллектуальной обработки данных, – а Сатнунк – здесь, – он похлопал по свободному участку дивана подле себя, – в этот миг можно будет считать проект «Стойбище» худо-бедно закрытым и себя оправдавшим. Заложники, фактор сдерживания… это все словесная шелуха, успокоительное снадобье для дилетантов. Федерация и не собиралась на нас нападать… не напали же они на Светлую Руку, когда те уничтожили их гражданский лайнер.

Согрорк истово кивал всякий раз, когда в разглагольствованиях Джахакрударна образовывались паузы. Разумеется, он знал об инциденте с лайнером «Равенна» во всех подробностях. В том числе и в тех, что касались участия в них гранд-адмирала Вьюргахихха, который лично, в силу существовавшей в ту пору военной кооперации Черной и Светлой Рук, координировал всю акцию. И который, собственно говоря, грубо и цинично подставил союзников, снабдив их дезинформацией о военном назначении спланированной цели. Светляки не удосужились перепроверить вводные сведения и хладнокровно расстреляли пассажирский транспорт с двумя сотнями мирных этелекхов. Федерация нашла способ довести до них всю глубину и подлость допущенной ошибки. Результатом стал разрыв военного сотрудничества с Черной Рукой; вскоре воспоследовал демонстративный отказ от активных военных действий; и, в довершение ко всему, вдруг обозначились и весьма огорчили весь остальной Эхайнор интеграционные процессы с Федерацией. Огорчение объяснялось не тем обстоятельством, что погибли гражданские лица (если Светлые Эхайны еще как-то соблюдали старинные воинские каноны, то для Черных такое было в порядке вещей), а некстати приключившимся подрывом де-факто стратегического партнерства. Но гранд-адмиралу сошло с рук то, что для иного обернулось бы бесчестным разжалованием и ссылкой. По слухам, судьба его решилась в ходе феерической попойки гекхайана Эвриотиорна, который был крайне разгневан, и гранд-адмирала Линталурна по прозвищу «Злой Дракон», что был запросто вхож в замок Роргомарн, а Вьюргахихха знал еще с кадетской юности; устроено было состязание, кто кого перепьет, а на кону

предстала судьба неудачливого каверзника; гекхайан-де с предложенными Злым Драконом темпами и объемами не совладал и сник, но, выйдя из хмельного забытья на краткий миг, якобы проронил: «Пускай живет, гаденыш… под прицелом».

– Может быть, ввиду особых обстоятельств, – с величайшей осмотрительностью, зависая на логических паузах, начал инженер-капитан Согрорк, – стоило бы уведомить руководство Бюро о несанкционированных действиях гранд-адмирала в отношении проекта «Стойбище»?

– Пускай живет под прицелом, – вдруг промолвил гранд-майор ясным голосом и посмотрел на вспотевшего от неожиданности Согрорка в упор. – Знаете, чьи эти слова?

Тот, не успев собраться с мыслями, машинально кивнул.

– И в какой связи они были изречены, тоже, полагаю, ведаете, – усмехнулся Джахакрударн. – Кто владеет информацией… далее по тексту. Мы с вами собираем информацию, а не генерируем ее. Согласен: нелогично, некорректно. Но пусть все идет своим чередом… Однако же я нестерпимо хочу знать, Согрорк, какой информационный повод склонил старину Вьюргахихха к упомянутым вами несанкционированным действиям.

…Укрывшись под козырьком из бетонной плиты, рассевшейся от времени и поеденной кислотными осадками, Кырханг неотрывно наблюдал за парящим над серыми крышами летательным аппаратом охотников. «Почему здесь так пусто? – спросила Дези. – Ни одной живой души?» – «Это промзона, фрекен Дези. Мало кто отважится рискнуть здоровьем. Автоматизированные производства под присмотром роботов. Может быть, несколько операторов в защитных костюмах». Он с усмешкой покосился на женщину, ожидая увидеть испуг на ее перепачканном сажей лице. Ничего подобного. Она не выглядела встревоженной. Возможно, сосредоточенной и готовой к действиям. Вопрос только – к каким. Заметив его недоумение – странно было бы, окажись иначе! – Дези сообщила: «У меня хорошая иммунная система. Как и у всех людей. Радиация, вредные примеси – это все пустяки. Просто мне ужасно не нравится план полковника». – «С полковниками это бывает, – согласился Кырханг. – У них странные представления о целесообразности. Редко случается, чтобы они сами принимали прямое участие в действиях по собственным планам. Особенно когда опасность реальна и неотвратима. – Поразмыслив, добавил: – В нашем случае все обстоит иначе». – «На что вы так внимательно смотрите?» – «Воздушное судно, – он показал на едва различимую в туманных разводах точку. – Визуально проявилось несколько минут назад. Судя по опознавательным знакам – транспорт «Детей Печали». Это мне нравится еще меньше, чем вам полковничьи планы». – «Дети Печали»… как выспренно… Кто это такие, Алекс?» – «Кто такой Алекс?» – фыркнул военспец. Дези смотрела на него наивными зелеными глазищами, в которых ясно читались непонимание и обида. Она все еще отказывалась принимать чужие правила смертельной игры. Тяжко вздохнув, Кырханг пояснил: «Хоманнары, специальная оперативная группа. Элитные военные убийцы. Мы не на шутку взъярили гранд-адмирала. И, кажется, полковник просчитался: «Дети Печали» собираются залить щель напалмом. Ну просто с тем, чтобы не тратить время попусту». Дези недоверчиво сощурилась: «Почему вы решили, что это именно «Дети» и именно «Печали»? Опознавательные знаки… на таком расстоянии? У вас должно быть орлиное зрение!» Кырханг вздохнул еще горше и показал ей один из своих браслетов: «Видите? Непонятные для вас закорючки – индикация на техническом эхойлане. Опознавательные знаки – это не обязательно картинка, что намалевана на борту. Это еще и сигнал типа «свой-чужой», и телеметрия, и много прочих интересных для специалиста вещей… Я держу эту посудину на поводке с момента их прибытия в промзону 868». – «На поводке?!» – «Гм… отслеживаю их перемещения вне пределов прямой видимости». – «А-а… Что вы намерены предпринять?» – «Попробую уравнять шансы. По крайней мере, до прибытия второго транспорта». – «Как это?» – «Вывести из строя их бортовые системы». – «Что же вы медлите?!» Дези возмущенно вскинула брови. Кырханг пожал плечами. «Я не солдат, чтобы бросаться в атаку очертя голову. Мне нужно собраться с мыслями… и с духом». – «Я вам помогу, Алекс», – кротко сказала Дези. Она проскользнула у него под рукой и выбежала на открытое пространство. Лучшей мишени и придумать было невозможно. Кырханг дернулся было за нею, но вовремя удержался. «Семнадцать демонов ада, двадцать три песчаных выползня, тридцать одна болотная пузырица и девятьсот девяносто семь дерьмовых задохваток», – выругался он. Впрочем, это было не просто ругательство, а еще и древнее заклятие, и вербальный мотиватор в одном флаконе. Важно, чтобы упоминались исключительно простые числа, и чем чаще, тем лучше. А еще говорят, что Красные Эхайны – самые рационально мыслящие из всех эхайнов!.. Теперь было можно. Теперь все мистические силы мироздания были на его стороне. Мистические силы столь же могущественны, сколь и просты в обращении. Потому, наверное, они обожают простые числа, на Эхайнуоле это давно всем известно. Уж что они в простых числах находят, положительно непонятно, однако что есть – то есть… Кырханг буквально вытолкнул себя из-под спасительного козырька и как-то очень удачно сразу поймал посудину хоманнаров в перекрестье своих браслетов. По нему даже успели выстрелить пару раз, и очень хорошо, что по нему, а не по этой безумной девице… но не прицельно, а лишь бы отпугнуть, а потом им стало не до стрельбы…

…Планы солгали, планы всегда лгут, к этому просто нужно быть готовым и полагаться только на себя… Иными словами, никаких лестниц на брандмауэрах не было и в помине. А если и были, то давно ушли в переплавку. Штаб-сержант Омнунгор плечом вышиб какую-то крохотную дверцу в половину эхайнского роста и оказался внутри тесного полутемного помещения. То есть помещение было вполне себе объемным, но все пространство занимали громоздкие, озаренные мертвенно синим светом агрегаты, которые жили своей чрезвычайно насыщенной жизнью. Словно гигантские доисторические твари, они двигали неохватными конечностями, что-то пережевывали и временами издавали жуткие клокочущие звуки. Только что друг дружку не жрали… хотя за это нельзя было поручиться. Откуда-то вне всякой системы выхлестывали снопы мелких ядовито-зеленых искр. Воняло горелым металлом и расплавленным пластиком. «Вот незадача!..» Омнунгор шарахнулся от наползавшего на него из темноты чудовищного механического паука. В подсвеченной изнутри кабинке на загривке твари маячила фигура в глухом зеленом комбинезоне и защитной маске. Фигура делала угрожающие жесты и, возможно, сквернословила. Изловчившись, Омнунгор вскочил на нижнее сочленение передней лапы, в три прыжка оказался возле кабинки, стукнул прикладом в мутное стекло. Дверца слегка сдвинулась. «Ты кто? – спросили сержанта. – Зачем здесь? Война что ли?» – «Вроде того». – «С кем? Неужто со светляками?» – «С кем же еще, мать их захватчица, воевать, как не со светляками?» Паук шагал размеренно и степенно. Кабинка то поднималась, то проседала в такт шагам. «И что теперь?» – осторожно спросил паучий наездник. «А ничего. Работай как работал. Упырей вроде тебя они не тронут. Подскажи только, как на крышу пробраться». Упырь с охотой показал куда-то в направлении совершенно непроглядной клубящейся тьмы. «Там лестница. Смотри, в лучерезку не угоди!» – «В лучерезку…» Омнунгор неловко ссыпался на твердую поверхность, едва не угодив под одну из лап и чудом не потеряв оружие. «Лучерезка…» Бесполезно озираясь и выставив руки перед собой (и кто бы мог догадаться, что возникнет нужда еще и в приборах ночного видения?!), он двинулся в указанном направлении. Прямо перед носом что-то полыхнуло, и тускло-синее газовое лезвие проплыло медленно и бесшумно, словно крыло призрачного ветряка, пробирая до костей мелкими электрическими иголочками. «Лучерезка, стало быть…» Винтовая лестница обнаружилась на расстоянии двух шагов, и ничто уже не препятствовало ею воспользоваться. Омнунгор перебросил один разрядник за спину, другой зажал под мышкой, нашарил утлые перильца и бегом, как на учениях, через две ступеньки, пустился наверх. Пятьдесят шагов… сто шагов… триста… и незачем глядеть вниз… все едино не видать ни зги… Люк, что вел непосредственно на крышу, был задраен. Никто и не рассчитывал, что будет легко. С громадным сожалением Омнунгор установил на разряднике деструктивную мощность, как сумел закрепился на лестнице и произвел одиночный выстрел по препятствию. Этого оказалось достаточно. Крышка люка, красиво вращаясь, вознеслась в свинцовое небо. Омнунгор подтянулся на руках, выдернул себя из узкой горловины люка на загаженную испарениями, гнусно хлюпающую твердь. Нашел укрытие – какую-то почерневшую от копоти трубу. Прижался спиной к горячему металлу, привел оружие в боевое состояние для стрельбы экономными одиночными импульсами. И вдруг пережил всепоглощающую, безудержную радость. Все было как всегда. Просто и понятно. Вот оружие, вот прицел, а в прицеле – враг. И при делах не тот, что первый выстрелил, а тот, кто первый попал. Он уж и не надеялся когда-то вновь пережить это счастье. Ни о чем не думать, не ждать нового дня, который ничем не отличается от прошедшего, да и шансов на то, что он наступит, тот новый день, настолько мало, что можно считать, будто их и нету вовсе. А это значит, что жить нужно здесь и сейчас, и каждая крупица времени, что намерила ему судьба, дороже иной вечности. И ничего нет слаще таких мгновений жизни… «Третий позицию занял. Что там у вас?» Голос полковника едва пробивался сквозь тарахтение помех: «Здесь Первый. Стараемся привлечь к себе внимание. Да только попусту…» Омнунгор хмыкнул, выглянул из-за трубы. И увидел прямо напротив себя воздушное судно темняков. «Я что, совсем ничего не успею?» – подумал он в смятении. Так все хорошо начиналось, и все впустую?! Одного хорошего залпа достаточно, чтобы сдуть его, как мусор… Но судно вело себя непонятно. Ему было явно не до снайпера на крыше. Создавалось ощущение, что оно по каким-то причинам изо всех сил пыталось удержаться в воздухе. «Пятый, видите пташку?» – «Вижу, – откликнулся Кырханг. – Я ее ощипал. Вырубил систему ориентации. Кажется, она собиралась нагадить нашим храбрецам на головы. Сейчас это просто неуправляемое корыто, но ничего нет хорошего, что оно фиксирует наше местонахождение и транслирует наши переговоры серьезным парням на платформе». – «Пятый, это Второй, – подключился к беседе капитан Лгоумаа. – О какой платформе речь?» – «Со стороны солнца… гм… условного светила. Десантная открытая платформа. Движется сюда». – «Хреново, мать его», – сказал капитан. «Какая честь!» – откликнулся Сэтьятунд. «Тишина в эфире! – приказал полковник Нарданд. – Говорить только по делу». – «Воздух я беру на себя, – сказал Омнунгор. – Насколько получится. Это считается «по делу»?» Ему не ответили. Понимающе усмехнувшись, штаб-сержант снова высунулся из-за трубы – цель никуда не пропала, по-прежнему немощно трепыхалась в воздухе. Как удачно, что она открытая, для полицейских операций в городской черте, а не какая-нибудь боевая пехотная, где дисперсионная броня в три слоя и для всех видов излучения непроницаемое стекло… Одно из двух: либо хоманнары совсем страха не ведают, либо своих противников ни во что не ставят. И то и другое есть опрометчивое скудоумие, в реальных боевых условиях наказуемое смертью… Задержав дыхание, штаб-сержант привычно поймал паузу между двумя ударами сердца и первым же выстрелом снял пилота с довольствия…

…Дези, улыбающаяся, лучезарная, как будто ей сделали фантастический комплимент, вернулась в укрытие. «Вот видите, – объявила она. – Вы справились! Как вы их!.. Простите за провокацию, на самом деле мне ничего не угрожало. Они меня все равно не видели. Будь у меня оружие, я могла бы их запросто подбить…» Кырханг безо всяких церемоний сгреб ее за отвороты куртки и несколько раз яростно встряхнул. «Подбить!.. – прошипел он. – Провокация!.. Вы думаете, это такая игра? Немного постреляют, а потом все вместе отправятся пить ваше гнусное пиво?! Так вот, милая фрекен: это никакая вам на хрен не игра! Это все по-настоящему! Здесь могут насовсем убить, и кровь будет тоже настоящая, а не томатный соус!» – «Отпустите меня! – возмутилась Дези, пытаясь оторвать от себя его железные пальцы. – Что вы себе позволяете? Солдафон! Неандерталец!..» – «Я солдафон?! Это те четверо парней – солдафоны! Грубые и примитивные! Сплошь первобытные инстинкты! И знаете что? Вчера эти солдафоны поклялись самой твердокаменной солдафонской клятвой, что погибнут, защищая вас. И они только что ушли исполнять свою клятву! Они все умрут, вы понимаете? Все – умрут! Они солдафоны, умирать исполняя свои клятвы – часть их профессии! Но и вы, беленькая умненькая земная цыпа, не допустите, чтобы их смерть была напрасной, и вы будете делать только то, что я вам скажу…» – «Вы тоже поклялись?» – «Нет… То есть – да! Какое это имеет значение?! Со мной все иначе. Они – Светлые Эхайны, я – Красный. У нас другая система ценностей, клятвы, ритуалы не в ходу… Но я не позволю вам умереть по глупости, я выбью из вас эту дурь. Вы сейчас не эхайн… не человек, вы ценный груз, который нужно доставить по назначению, и если понадобится, я вырублю вас и потащу под мышкой, как куклу, до самого трапа!» – «Успокойтесь, Алекс, – с неожиданной кротостью произнесла Дези. – Успокойтесь, пожалуйста. Я больше не буду. Я буду послушной. Я не хочу умирать. Никто сегодня не умрет».

Она ошибалась. Ей было простительно. Кырханг хотел сказать еще что-нибудь энергичное, чтобы до этой белобрысой дурочки наконец дошло, но в этот момент прямо за спиной зверски громыхнуло, и ударная волна швырнула его на каменную стену. Он едва успел выставить руки, чтобы не расплющить своей массой самый ценный груз, что когда-либо доверяла ему судьба…

…В момент взрыва полковник Нарданд был занят тем, что, тяжко дыша, пытался перебросить ногу через завалы из битого камня и гнутой металлической арматуры. Вместо этого он застрял окончательно. Как и следовало ожидать, подвела правая нога. Дважды собранная по кусочкам – в пору юности, а потом еще раз на излете карьеры, и всякий раз с запчастями. Одно дело – бег на ровной местности от желудочно озабоченной рогатой твари и совсем другое – преодоление дурно устроенной полосы препятствий. Правой конечностью можно было смело пренебречь… «Ого! – сказал полковник Нарданд бодрым голосом. – Неплохо рвануло». – «Пташка сдохла, – откликнулся капитан. – Если военспец не ошибся, сейчас небось вся площадь залита напалмом». – «Да, это неприятно, – заметил полковник. Он уже понял, что никуда отсюда не двинется, и сейчас раздумывал, как бы поделикатнее донести эту новость до попутчиков. – Пятый, что там у вас?» Прошла почти минута, прежде чем Кырханг откликнулся. «У нас очень жарко, – сообщил он задушенным голосом. – У нас тут ад». Полковник поразмыслил, стоит ли напомнить лишний раз об ответственности, что выпала военспецу, но решил, что эхайн, некогда насоливший всей Красной Руке оптом, давно уже не мальчик и сам знает, что и как, и какой высшей целью он сейчас движим. Вместо этого полковник жестом приказал капитану Лгоумаа, следовавшему за ним в некотором отдалении, слиться с ландшафтом и следить за воздухом. Именно оттуда он сейчас ожидал неприятностей. И был несколько даже озадачен, что они до сих пор не воспоследовали в полном объеме. Отключившаяся нога в счет не шла: это следовало предвидеть. Мастер-сержанта он так и не замечал, хотя точно знал, что тот со своими «шершнями» где-то неподалеку. «Вижу вторую платформу, – вдруг сказал Омнунгор очень тихо, но с совершенно неуместной радостью в голосе. – Десантная открытая. Идет малым ходом со стороны светила в вашем направлении. Движется осторожно, прижимается к зданиям, обходя место падения первой платформы. Осторожничает… Дети Печали. Много. Уберу сколько смогу, дальше вы сами». – «Приготовьтесь», – приказал полковник Нарданд. «Со стороны светила… светило… тоже мне… – размышлял он. – Тусклый белесый пятачок в непроницаемой серости. Возможно, резервный план был бы предпочтительнее». Он вздохнул и мысленно сам же себя опроверг. Резервный план подразумевал перевод операции в вялотекущую фазу. Рассредоточиться, укрыться, где повезет, ждать наступления сумерек. И под покровом тьмы тихонько, на цыпочках, просквозить в сторону космопорта. План был неплох – и тем не менее не понравился решительно никому… за исключением тех, чьего мнения не спрашивали, то бишь военспеца Кырханга и земной женщины с невыразительным именем Дези. План уже изначально содержал элемент капитуляции. Чем дольше затягивается операция, тем скорее противник приводит в порядок мысли и сосредотачивает ресурсы. Да их просто выкурят поодиночке, как крыс, тупо и постыдно. Обездвижат, под гнусный гогот и насмешки погрузят на те же десантные платформы, словно бревна, а потом, вдоволь натешившись бессмысленными допросами, сдадут под расписку прибывшим с Рондадда конвоирам, тянуть очередные пожизненные сроки… «Я не хочу возвращаться в эту вшивую дыру, янрирр полковник, – сказал, помнится, капитан Лгоумаа. – У вас есть план, согласно которому мы никогда туда не вернемся?» Полковник не хотел возвращаться намного сильнее, потому что отдал упомянутой дыре гораздо большую часть своей жизни, нежели кто-либо другой, хотя бы тот же капитан. «Но ведь обещали амнистию…» – осторожно заметил мастер-сержант Сэтьятунд. «Не очень-то я верю в добрые чувства гекхайана к таким отщепенцам, как мы с капитаном, – усмехнулся полковник. – Это у вас, молокососов, есть шанс на высочайшую милость, не у нас. И все же, никто не собирается умирать. По крайней мере, задарма!..»

Кабы не чертова нога, можно было бы побегать и подольше и взять с противника приличную цену за свою жизнь. А так получается, что все же почти за бесценок… Над его головой словно бы из ниоткуда возникли три призрачные плоские фигуры. Казалось, они парили в восходящих потоках воздуха и даже пропускали свет. Очертания были размыты и сливались с серыми стенами, с низкими тяжелыми облаками, уловить их и взять на прицел было невозможно. Однако же полковник успел один раз выругаться и трижды выстрелить перед тем, как принять все, что ему причиталось…

…Затаив дыхание, Омнунгор следил на бесшумно сыпавшимися с платформы хоманнарами. На короткий миг они бесплотными тенями зависали в воздухе, словно в толще воды, а затем ныряли вниз – стремительно и отвесно. Наблюдать это удивительное зрелище можно было до бесконечности. Разгрузившись, платформа прянула в зенит, и это вернуло штаб-сержанту способность здраво и решительно мыслить. «Сколько смогу», – повторил он. Покинул укрытие и, перевесившись через парапет, открыл шквальный огонь по кружащимся в пространстве между теснящимися зданиями призракам. Прицельным назвать его было бы преувеличением. Все равно что палить по снежинкам или солнечным зайчикам. Но за пяток точных попаданий он мог поручиться. Неприятным сюрпризом оказалось то, что излучатель не причинял Детям Печали видимого ущерба. Что там было – снаряжение из материала, рассеивающего энергонасыщенные импульсы, или компактные защитные поля, Омнунгор задумываться не стал, а продолжал стрелять и стрелять совершенно наудачу. Для снайпера это было унизительно, но ситуация выбора не оставляла. Очень скоро иссякла батарея, времени на перезарядку не было, поэтому он отложил первый разрядник и пустил в ход второй. Очевидно, безбашенная тактика пальбы наугад все же принесла свои плоды. В воздушных танцах Детей Печали наметился некоторый хаос. «Внимание всем, Первый сдал свой пост», – услышал он в коммуникаторе бесцветный голос капитана Лгоумаа. Это не вызвало в нем никакого эмоционального отклика. Ожидаемое событие, чему тут удивляться, о чем скорбеть? Полковник с первой минут дал понять, что для него это дорога в один конец. Он ее и прошагал решительно и честно, как подобает настоящему воину-эхайну… прихрамывая на больную ногу. Откатившись от парапета, штаб-сержант заменил батарею, а использованную зашвырнул куда подальше. Несколько призраков бесшумно всплыли над дальним краем крыши и, выписывая сложные маневры уклонения, двинулись к нему. В едва пробивающемся из-за туч солнечном свете Омнунгор сумел вполне отчетливо разглядеть врагов. Ничего сверхъестественного – защитные костюмы с энергоотражающим покрытием и гравигенными установками индивидуального пользования… В узких, забранных под светофильтры прорезях непроницаемых шлемов можно было различить одно на всех выражение глаз – спокойное, даже равнодушное. А чуть ниже глаз и слегка сбоку – вентиляционная сетка в два пальца шириной. «Вот куда нужно целиться», – решил Омнунгор, вывел мощность импульса на предел и со всем проворством, на какое был способен, открыл огонь, на сей раз прицельный. И ни разу не промахнулся. Впрочем, на чудеса никто и не рассчитывал. Трое хоманнаров с выжженными до затылочной кости лицами, беспорядочно кувыркаясь, отправились в последний неуправляемый полет. Прочие, до которых штаб-сержант добраться не успел, тоже ни разу не промахнулись. «Третий сдал свой пост», – сообщил по коммуникатору Омнунгор. Вернее, настолько сильно того хотел, что в меркнущем сознании не только известил всех, кого касалось, но и выслушал прощальные напутствия от боевых товарищей и даже от прекрасной земной женщины с удивительным именем Дези, а после отправился рука об руку с полковником Нардандом отмечать исполнение Старой Солдатской Клятвы…

…Кырханг обо всем знал и все слышал. Лицо его, и без того маловыразительное, теперь совершенно окаменело. Он убрал все до единой эмоции так далеко, как только сумел. Эти эхайны, которые отправились умирать, чтобы он мог увести из ада слабую земную девочку, – они были для него никем, их родовые фамилии были пустым звуком, а имен он даже и не знал. Более того: в определенных условиях они могли бы оказаться врагами. И ни при каких обстоятельствах не могли стать друзьями. Все это ничего не значило. Они ушли, оставив его в одиночку беречь бесценное сокровище. При всем желании он не мог бы к ним присоединиться. В делах жизни и смерти от него не было никакого толку, все его искусство дистанционно подчинять себе любую сколько-нибудь интеллектуальную технику ни на что не годилось. Клятвы и ритуалы мало значат для Красных Эхайнов, но честь – она под любым солнцем Эхайнора честь. Где-то глубоко внутри себя, под толстой броней льда, он умирал сейчас вместе с ними. Но снаружи – ни единого отблеска скрытых пожаров души. Пусть она не знает. Да, она читает чужие эмоции, как детскую книжку, только нынче это книжка с пустыми страницами… Клубы жирного черного дыма ползли над землей, словно оторвалось от небес и рухнуло какое-то особенно траурное облако. Разлетевшиеся при падении летающей машины брызги ее смертоносной начинки продолжали гореть даже на камнях. Было невозможно дышать от жара и мерзкого химического запаха. «Дым, – сказал Кырханг высохшим голосом. – Хорошее прикрытие. Нам пора в путь. Только постарайтесь не вляпаться в эту гадость – она будет гореть вместе с вами». Дези посмотрела на него мертвыми глазами. «Кто?» – спросила она. Не было такой книжки, которую бы она не могла прочесть… «Полковник, – ответил Кырханг. – И, по-видимому, штаб-сержант. Остальные молчат, но я слышу их дыхание». Насчет последнего он солгал. Но она, кажется, поверила. Или сделала вид, будто поверила, затем лишь, чтобы успокоить его и вернуть уверенность. Хрупкую, как выяснилось, вещицу, способную рассыпаться от любого пустяка. «Я эхайн, – сказал он свирепо, обращаясь в первую очередь к самому себе. – В моем роду восемь поколений воинов. Мой брат был из воинов воином. Тысяча сто семнадцать демонов ада… Я убью всякого, кто встанет на пути. Если убьют меня, я и мертвый буду убивать в ответ». Дези провела рукой по его липкой от пота и сажи щеке. Глаза ее напоминали два осколка пыльного зеленого камня. В них не осталось и тени жизни. Но жизнь еще теплилась в словах. «Мы не умрем, – сказала она. – Мы превратимся в ветер, как пожелал полковник. А ветер не умирает…»

…Из своего укрытия капитан Лгоумаа видел, как хоманнары рассматривают тело полковника, кружа над ним, будто падальщики над добычей. Он даже мог слышать их голоса. Слов, правда, было почти не разобрать, да и те, что доносились вполне отчетливо, были непонятны. Не то Дети Печали изъяснялись меж собой на особом профессиональном жаргоне, не то употреблялось какое-то варварское местное наречие. Было очевидно, что простота, с какой досталась первая жертва, никого не обманула. Чего, казалось бы, проще: просканировать весь периметр и отстрелять засветившегося противника!.. Только не в промзоне. Волновые помехи от самых вредных производств, какие только можно себе вообразить, несовместимый с чувствительностью утонченных приборов радиационный фон, обильно рассеянная в воздухе химия, делавшая его более сходным с ядовитой взвесью, нежели с чем-то пригодным для дыхания живых существ… Полковник не зря посчитал удачей, что они сверзились не где-нибудь, а здесь, в промзоне. Хотя для жилых кварталов или лесополосы у него наверняка имелись свои планы. Возможно, более изящные, чем тотальный гамбит, предусматривающий рациональное самоуничтожение всех фигур на игровой доске, кроме последней, самой важной. Ну разумеется, Кырханг – не лучшая защита для Дези, но это не его война, и будет справедливо, если вдруг ему удастся выбраться вместе с земной девчонкой… Дети Печали чувствовали себя в безопасности настолько, что опустились на грунт и откинули защитные лицевые пластины со шлемов. Они вообще вели себя чересчур самонадеянно для тех легенд, какие о них бродили по эхайнской инфосфере. Тому прямо сейчас напрашивалось очевидное объяснение: вся их зловещая репутация зарабатывалась в противостоянии неорганизованным массам безоружных полуголодных бунтовщиков. Выжигать городские трущобы, заливать отравой подвалы и пылесосить депрессивным излучением чердаки – весьма почетное занятие и великое преумножение чести для настоящего воина… Иное дело огневой контакт с горсткой отщепенцев, свирепых и отчаянных, которым нечего терять, но которые если что и умеют в этой жизни, так это воевать. Конечно же, исход предрешен. Но каждая минута промедления с победой работает против них, рушит их самоуверенность, вдребезги разбивает наигранные схемы и многократно отработанные сценарии, заставляет совершать ошибки… не говоря уже о том, что обращает их славу в пыль. Хотя бы в их собственных глазах. Кто-то там, наверху, вполне возможно – гранд-адмирал, счел за благо поскорее избавиться от неприятной проблемы и принял поспешное и необдуманное решение. «Стоило бы пустить по нашему следу таких же солдат, – подумал капитан Лгоумаа, – злых и невыспавшихся, прямо из окопов или орбитальных казарм. Они бы долго кляли судьбу, жаловались на дурную жратву и паскудное начальство. На то, что вся жизнь проходит в этих долбаных окопах, казармах и под паскудным начальством. А потом, продолжая бурчать и сетовать, выщелкали бы нас как блох. Методично, рационально. И безо всякого дешевого форса». Капитан намечал жертву, переводя прицел с одного хоманнара на другого. Лица как лица… темняки, что с них взять. Ничего не боялись, ничего не ждали, полагая себя хозяевами положения… ничего не чувствовали. Городские крысоловы: ни слуха, ни обоняния, один лишь форс. Дешевый… Распоследний полевой унтер лопатками бы уже почуял угрозу, завертел бы башкой, принюхиваясь и прислушиваясь: «Что-то не так, братцы… что-то очень уж не по-хорошему тихо посреди боя… А давайте-ка мы, братцы, схоронимся за этим бугорочком, осмотримся да пораскинем мозгами, чего это вдруг стало так тихо…» Судя по указующим жестам, Дети Печали собирались воротиться на площадь и выяснить причину, отчего это два мертвых светляка не равняется пяти или, хрен поймешь это начальство, шести… а таковое развитие событий никакими расчетами полковника Нарданда не предусматривалось, и потому его следовало в корне пресечь. «Я ни за что не вернусь на Рондадд. Сейчас здесь будет весело, и я не хочу с этим весельем расставаться. Как вы полагаете, четвертый т’гард Лихлэбр, я вполне расплатился по тем долгам, что вы за мною числили?..» Кьеллом Лгоумаа тщательно выцелил ближайшего из хоманнаров. Несколько раз глубоко вздохнул… Сэтьятунд, укрывшийся где-то по ту сторону завалов, опередил его. Темняк ничего не заметил, просто сделал два неверных шага назад и осел с «шершнем» в глазнице. «Хорошая работа, мастер-сержант, – прошипел капитан Лгоумаа. – Но я бы на вашем месте поискал снайпера». – «Это я так, чтобы разогреться, – сказал Сэтьятунд. – Давно не практиковался… Насчет снайпера – это приказ или грубый казарменный юмор?» – «Приказ, приказ. Уносите свои потроха из-под огня, у вас есть дело поважнее. Не то снайпер перещелкает наших гражданских, как блох. Теперь мой выход в идиотском плане яннарра полковника». И открыл шквальный огонь…