Некромантия и помидоры
Шрифт:
Зинаида слышала и хруст.
Скрип.
Скрежет, какой-то сухой, неприятный.
А ещё видела как стремительно вытягиваются пальцы ведьмы, и уже не они, но изогнутые, что клыки, конечности насекомовидной твари ложатся на плечи Хиль. А следом за пальцами тянутся, изгибаясь, и плечи. И торс поднимается, вознесённый над землёй двумя парами суставчатых изогнутых лап.
Чтоб тебя…
Потянуло перекреститься и поплевать через левое плечо.
– Тумилин… - Зинаида оглянулась. – Она… что она такое?!
Тварь, в которой от человеческого осталось
Пило и не могло напиться.
– Я разрываю договор, - спокойно произнесла Хиль.
И пламя замерло.
Оно дрожало бело-голубым маревом, и Зинаида даже на расстоянии ощущала жар, исходящий от него. А ещё – странное нечеловеческое какое-то спокойствие Хиль.
Ей бы кричать.
Звать на помощь. А она вот стоит, и руку на плечо положила, прижимая конечность уродливого существа, которым стала ведьма. Будто опасается, что оно сбежит.
– Ты снова пыталась всех обмануть. А обманывать нехорошо!
Огненные крылья затрепетали.
А у самого лица Хиль щёлкнули жвалы.
– Но если подумать, то так даже лучше. Меня учили, что в каждой ситуации надо искать что-то хорошее…
Хиль отпустила тварь.
А руку сунула за спину.
– Зато теперь я могу тебя убить!
– Зинаида не поняла, откуда появился клинок. И даже сперва не поняла, что это именно клинок. Просто Хиль взмахнула рукой. И продолжением этой руки стала серебряная лента. – И это тоже хорошо!
Она не двигалась.
Танцевала.
Умудряясь скользить между нитей, которые ещё оставались в воздухе.
Взмах.
И кусок конечности падает на мох, чтобы тотчас вспыхнуть, потому что и огонь желает получить своё. Второй. И тварь визжит да так, что закладывает уши.
Третий.
Голова у неё круглая, с выпуклыми глазами. И катится, катится… а тело, рассечённое надвое, некоторое время стоит.
Да уж. Пожалуй, о сказках Зинаида больше мечтать не станет. Ну их. Потом сплошная психологическая травма.
Но в обморок она всё-таки не упала.
Тварь умерла.
Странное ощущение. Вот она была. И с ней была цель жить дальше. Нет, только она, но ведь и эта тоже. А теперь ведьмы нет.
И цели, выходит, нет?
Хиль тоже вон выросла. Ещё год или два, и Рагнар ей станет совсем не нужен. И опять же, он знал об этом с самого начала, но почему-то знать – одно, а понять – другое. Теперь вот и понял.
И что дальше?
Впору постучать в дверь, в ту, которая отделяет мир людей от владений древней Веёльви. Принять из рук её кубок с мёдом забвения и уйти…
Он головой затряс, до того притягательной показалась вдруг мысль. Это всё ведьмины чары. Остаточные. Огоньки её силы медленно таяли, а вот огненные крылья Хиль не спешили сворачиваться. Напротив, истинное пламя, едва не смешившее носителя, замерло, словно раздумывая. Первозданная сила выбралась из тела существа, в котором по-прежнему не было ничего человеческого, вернувшись к Хиль.
– Дядя, -
голос её прозвучал очень жалобно.– Я... Дядя, я не могу его убрать!
– Спокойно.
Мысли о том, чтобы уйти, моментально исчезли.
– Дыши. Вдох и выдох.
– Дядя, это не от нервов, - Хиль поглядела на него с упрёком.
– Просто оно не хочет.
Огненные ленты, складывая узор из острых перьев. И отзываясь на него, заныла печать рода.
– Я не очень ему подхожу, - Хиль опустила клинок, на котором цвели знакомые узоры.
– И мой дар тоже мешает. В одном теле с двумя дарами тесновато. Вот и спорят друг с другом. Ему нужен свой носитель. И...
Крылья взметнулись, чтобы почти коснуться кончиками над головой Хиль, рождая огненную сине-белую дугу. Заискрило. Запахло пламенем и кузницей, раскалённым железом и разогретой до предела кожей.
– Дядя, если я его не отпущу, то... то будет плохо. Всем.
Рагнар сразу поверил. С истинными стихиями не шутят.
– А если отпустишь?
– Огонь… - Хиль повернулась. И её лицо светилось изнутри.
– Он сделал выбор. Алекс, а ты не хотел бы стать магом?
– Я?!
– глаза мальчишки загорелись.
– Я и магом?!
– Погоди, - Рагнар перехватил его.
– Это не так просто. Во-первых, огонь - капризная стихия. И будет больно.
– Очень, - подтвердила Хиль.
Коса её распалась без ленты, и пряди теперь поднимались, вплетаясь меж огненных змей.
– Во-вторых, тебе придётся уйти. Ни ты, ни твой дар не сможете существовать в этом мире. Да и не только в этом. Когда дар хранят несколько человек, свободы легче. Можно отдать ношу кому-то и отправиться путешествовать. Потом, конечно, вернуться, он призовёт тебя, но всё одно это не так. А сейчас, пока огонь будет лишь твоим, он привяжет тебя к кузнице и горнам. Понимаешь?
Алекс кивнул.
– Алекс, - Зинаида шагнула было к нему, но Сашка удержала её за руку. Она сказала тихо, почти шёпотом:
– Нет. Он сам. Его выбор.
– Я… Согласен, - Алекс сглотнул.
– Мам, ты не бойся. Он не причинит вреда. Он обещает.
То есть, мальчишка слышит?
Чужого рода, чужой крови, но слышит предвечное пламя?? Как это вообще возможно?
– И он хороший. Ему просто действительно тесно. А ещё он знает, что Хиль хочет уйти. Не совсем, нет, - Алекс протянул руки и огненные крылья изогнулись, чтобы коснуться его пальцев.
– Просто она там жила долго-долго. И нигде кроме. А мир большой. И ей хочется посмотреть его. Их. Разные.
– Прости, дядя, - Хиль смутилась.
– Я не хотела тебя волновать.
Огонь слышит. Огонь хочет её отпустить.
Если даже предвечное пламя готово, то Рагнару ли противиться?
– Он знает, что если не отпустить, то её искра, искра души, погаснет. Так он говорит. Я не очень понял, но, главное, что он потом её примет, если она захочет. Или не её, а кровь… в общем, это просто, чтобы понять, кто и как.
Он выдохнул. Обернулся на Зинаиду и с такой, детской, виноватой улыбкой, спросил: