Некромантия и помидоры
Шрифт:
– Забирать души?
– И это в том числе, - Эмма Константиновна поднесла каплю к губам и дунула. – Мир – не самое доброе место. Волки едят оленей, но плохи ли они? И надо ли спасать оленей от волков?
– Демагогия.
– Люди сами приходили к ней. Они несли свои беды и желали получить помощь. А за любую помощь надо платить. И если человек готов обменять душу на золото? Что ж, почему бы и нет.
– Только на золото?
– По-разному случалось. Кто-то золота искал. Кто-то – славы земной. Кто-то красоты или здоровья, силы небывалой. Или чтобы разлучница проклятая сдохла вместе со всей своей семьёй. Или не разлучница, но законная жена и пяток ребятишек. Престарелая
– Я не творила.
– Пока, дорогая. Пока… хотя, да, ты права. Не все люди заслуживают смерти. Но если бы она приходила лишь к тем, кто этого заслуживает, мир стал бы очень странным местом.
Эмма Константиновна дунула.
И свет разлетелся брызгами, которые множились и повисали в воздухе, чтобы затем медленно опуститься, потянуться к ветвям и траве.
Лечь на волосы детей.
– Тебе не жаль её?
– Кого?
– Свою дочь.
– Жаль, - она ответила сразу. – Я любила её. И продолжаю любить. Ту, маленькую девочку, что слушала мои истории. И училась создавать светляков. Мы украшали её комнату, а потом и комнату её брата. И она навсегда останется в моём сердце.
Странная это любовь.
– Она – цена моей свободы. Я так хотела выбраться… ты не представляешь, каково это, когда твоя душа заперта в камне. И ты понимаешь. Слышишь. Видишь. Ощущаешь течение времени. И оно стирает тебя. Память. Мысли. Чувства. Приходится цепляться за них. Но любовь податлива, мягка. Она нашёптывает, что нужно отпустить, уйти. То ли дело – ненависть. Она совсем иная. И я вцепилась в неё. Я коротала дни, представляя, как отомщу. Как вернусь. Как содрогнуться миры… как мы встанем против них. Я и мои дети.
– А потом ты убила свою дочь и забрала её тело.
– Да, - просто ответила Эмма Константиновна. – Поэтому не повторяй моих ошибок. Я… в момент освобождения я испытала боль, будто не камень раскололся, а сама моя душа. Потом страх. И радость, что всё получилось. Голод. Страшный голод, заставивший потянуться к людям. Я не убила её тогда, я лишь отодвинула её душу. Ненадолго. Думала насытиться и… я ей рассказала. Всё рассказала. А она ударила. Вырвалась и ударила… она была очень сильной, моя девочка.
– Но не достаточно, чтобы вышвырнуть тебя.
– Именно. А я разозлилась. Слишком сильно. Это из-за камня… из-за заточения. И просто… голод, жажда, эмоции обострены. Я не хотела её убивать.
– Но убила.
– Да. И когда поняла, что произошло, я испытала такую боль… такую ярость, что просто не сумела сдержаться… если бы всё можно было изменить.
– Прошлое не изменишь, - Зинаида посмотрела на лица детей. – Но ты могла просто уйти.
– Довериться тому, кто меня ненавидит? Я ведь его понимаю, но… понимаю также, что он не отступит от мести. Ни одна клятва не удержит того, кто действительно желает добраться до горла врага. Да и… уйду. Куда? И кем? Одно дело, когда у тебя есть силы, другое – когда ты оказываешься за порогом, постаревшая и ослабевшая… нет. Я так не хочу.
– А если Рагнар не придёт?
– Придёт.
– Ты так веришь в его благородство?
– В благородство? Чушь какая. Нет, деточка… ведьмы не только огоньки зажигать способны, - она приподняла руку и раскрыла пальцы, между которыми тотчас протянулись ниточки паутины. – Или думаешь, я столько времени на разговоры потратила из желания вспомнить славное прошлое?
Она фыркнула.
И огоньки рассыпались.
– Мужчины всегда одинаковы. Их воля, что камень, но… - пальцы протянули нить от ветки к ветке. – Паутина оплетёт и
камень… да, я не могу заставить его сделать что-то, что противно натуре. Но рассеять внимание, усыпить бдительность. Принести эту вот клятву… я не так наивна. Рагнар бы не согласился на сделку столь легко, если бы не чары. Да и в остальном, я не потребую невозможного. Разве это плохо? Соблюсти клятву? Спасти женщину? Невинных детей… нет, дорогая. Он придёт. И надеюсь, что не один…Глава 15
Часть 15 О родителях и правильном подходе к выбору профессии
Рагнар и вправду пришёл не один.
Лес изменился. Он тоже слушал ведьму. И слышал. И не считал её врагом. Лес тянул к ведьме колючие лапы елей и заботливо предупредил о гостях хрустнувшей веткой.
– Видишь, а ведь до полуночи ещё есть время, - Эмма Константиновна повернулась на звук.
– Почему полночь?
– Не знаю. Как-то повелось, что ли, что действительно важные ритуалы привязывают ко времени. А я не то, чтобы так уж держусь за старые обычаи, но некоторые привычки сложно изжить. Доброй ночи, детонька…
Ведьма расправила плечи.
– Доброй, - ответила Хиль, выходя из тени. – Вы б ещё поглубже куда забрались. Я вон, пока шла, в крапиву влезла. Видите, - она показала руку, на которой проступила россыпь волдырей. – Между прочим, жжётся.
– Не тебе с твоей кровью на крапиву жаловаться, - Эмма Константиновна не прониклась. – Что мешало заговорить?
– Не знаю. Не подумала.
– А дядюшка твой где? Или решился-таки тебя одну отпустить?
– Здесь, - Рагнар вышел с другой стороны. И о нём лес не сказал ни слова. Он просто появился, словно соткавшись из теней. Выглядел бы он грозно, во всяком случае секира в руке намекала, что намерения у него самые что ни на есть серьёзные. Правда, Вишня в другой руке несколько сглаживала ситуацию, что ли? Кто ходит воевать с собачкой? Вишня устроилась на сгибе руки и чёрные бусинки глаз поблескивали. А вот шерсть на ушах успела немного сваляться. Стало быть, умертвие или нет, но ухаживать за нею надо.
Но Эмму Константиновну появление Рагнара ничуть не испугало.
– Стало быть, все в сборе. Замечательно. Что ж, тогда и вправду, к чему нам полночь? Итак… Хильгрид из рода Огня, ты готова заключить сделку?
Прозвучало на диво торжественно.
– Готова. Но всё равно не понимаю.
– Чего?
– Зачем в такую глушь переться-то? Но ладно, вы, ведьмы, порой совершенно иррациональны. Возможно, это прямое следствие влияния дара, который воздействует не на высшую нервную систему, но исподволь, меняя гормональный фон. Примитивным, так сказать образом.
– На меня не смотри, - сказал Рагнар ведьме. – Это они в университете учат. Давно хотел посмотреть, чему там учат.
– Судя по всему, ничему хорошему, - Эмма Константиновна махнула рукой. – От этого вашего высшего образования одни проблемы. Не важно. Итак, ты…
– Нет, сперва ты, - Хиль подошла к спящим детям. – Ты обещала снять путы с её души. Так что давай.
Вишня вывернулась из рук и, плюхнувшись на землю, тоже подбежала, ткнулась носом в ухо Алексу и тихонько заскулила.
– Нежить тут явно лишняя, - поморщилась ведьма.
– Зачем ты её сюда приволок?
– Сама увязалась, - сказал Рагнар, наблюдая, как Вишня, пыхтя и повизгивая, ввинчивается между сплетённых детских рук.
Ведьма приблизилась.
– Погоди… - Хиль положила одну руку на макушку Алексу, вторую – на Сашкину. – Я их разбужу.
– Зачем?
– А как понять, что ты снова не обманешь?
– Я клятву дам.
– Пусть разбудит, - возразила Зинаида. – Ты сама говорила, что клятвы ненадёжны.