Некромантия и помидоры
Шрифт:
– Пожалуй, я не хочу пробовать пирог с живыми дроздами, - сказала она и добавила. – С другими птицами тоже. С живыми.
И тотчас вспомнила, с кем разговаривает, а заодно уж Вишню.
– И с мёртвыми тоже, если они будут летать там и вообще. Я птиц предпочитаю жареными. Или запечёнными. Или вареными. Главное, чтоб сбежать не пытались. А то еда, которая пытается проявлять независимый характер, она как-то… негативно сказывается на аппетите. Но от мороженого не откажусь.
Почему бы и нет, собственно говоря.
Хотя, конечно, нормальной женщине и хорошей матери в такой ситуации
Да и Рагнар выглядел спокойным.
Однако, с каких это пор она стала ориентироваться на душевное спокойствие соседа?
– Паштет сбежать не пытается, - ответит тот с усмешкой. – Да и в целом, меню можно согласовать. Если захочешь.
– То есть ты предлагаешь…
И как сказать?
Заглянуть в гости?
Сменить место жительства? И в качестве кого?
– Понимаю, что звучит несколько поспешно, - Рагнар довёл её до магазина. – Думаю, дети тоже не откажутся. От мороженого.
– От мороженого точно не откажутся.
Неловко.
И вообще, надо сразу прояснить ситуацию. Никуда она не поедет. Категорически. Потому что…
За прилавком сонно зевала Катерина. Гудел кондиционер и мухи, в углу Петрович резался в карты с водителем, а пышнотелая дачница сравнивала этикетки на двух пачках печенья, явно пытаясь найти более натуральное. И в целом всё было настолько обыкновенно, насколько это вообще возможно.
Появление Рагнара никого не удивило.
Разве что Катерина, потянувшись всем телом, этакая ленивая, но не пантера, скорее заматеревшая медведица, произнесла:
– Зинка, тут твой бывший заглядывал.
– Когда?
– А вот недавно. Минералочку брал. Ещё носом крутил, что в пластике. Стекло ему подавай, вишь ли…
Ну да, Тумилин пил минералку исключительно в стеклянных бутылках. Пластик – для плебеев.
– Но я чего. Что-то он приболел, видать. Весь из себя ссохся… - и на Рагнара покосилась. Но говорить ничего не стала, ни про него, ни про мороженое. – Приболел, что ль? Или запил? – это было сказано задумчиво. – Точно, запил… мужики, они на самом деле слабые. Сами орут, что сильный пол. А чуть чего, так и запивают. Подкосил его развод.
И языком цокнула.
Потом поправила бюст и завершила мысль.
– Это только мы на вольной жизни хорошеем…
Ну вот. К вечеру весь посёлок будет знать, что Зинаида – роковая женщина, которая бросила мужа ради любовника-бандита. И тот, не вынеся разлуки, начал спиваться.
Или как-то так.
А и плевать.
Зато мороженое было неплохим.
– Думаешь, он тут не случайно?
– Да, - Рагнар протянул вафельный рожок. – И вряд ли по своей воле.
– Но союзником его считать не стоит…
– Как и врагом.
– А ты его убьёшь?
– За что?
– Он ведь её сын. А ты… - Зинаида спохватилась. – И дети. Они же получается её… дети? Внуки? Кто?
– Дети. Я не воюю с детьми, - Рагнар поморщился. – Хотя тебе скажут, что воюю. И убиваю. Всех, без разбора. Что сжигаю дома и целые деревни, замки, города…
– А на завтрак ешь котят.
– Я не ем котят! Ни на завтрак, ни…
– Это просто выражение.
– А, - он выдохнул с облегчением. – Главное,
там не говори, потому что примут всерьёз. У меня репутация… своеобразная.– Да, ты уже говорил.
– Одно дело слышать, а другое… порой я и вправду перебарщивал. Но города не сжигал. И я понимаю, что дети – это просто дети. И твой муж, если он не запятнал себя кровью, бояться ему нечего.
– А если…
Надо ли задавать такие вопросы? И хочет ли вообще Зинаида знать, что будет с Тумилиным.
– Я вызову его на поединок.
– И убьёшь?
– Да.
Хотя бы не врёт.
– Рагнар, я тебя не боюсь.
– И хорошо, - он явно обрадовался.
– Нет, не в том смысле… я про другое сейчас. И репутация твоя тоже не пугает. Пока во всяком случае. То есть, дело не в тебе, и не в ней… но… - вот опять Зинаида мнётся и едва не заикается, хотя речь идёт о вещах важных. И надо бы взять себя в руки.
Мысль выразить, как минимум.
Только какую, если в голове их тьма? И все разные, мешаются друг другу.
– Ты говоришь о…
– Переезде, - спокойно произнёс Рагнар. – Ты не сможешь остаться здесь.
– Почему?
– Во-первых, твой дар очнулся. А значит, тебе нужна будет сила. Энергия. Извне. Этот же мир на неё беден.
– Но я ведь жила как-то раньше!
– Жила. И дар спал. Он не потреблял силу.
– А опять уснуть? Усыпить.
Рагнар покачал головой. То есть, не получится?
– Дар – часть тебя. Как сердце. Или глаза. Уши… ты бы согласилась добровольно лишиться зрения?
Нет.
Пожалуй, что нет.
– Дар это даже больше. И маги, которые теряют его, постепенно теряют и волю к жизни, само желание жить. Так что, нет, это плохая идея.
Как и оставаться в этом мире.
– Во-вторых, есть твои дети. Алекса я пока не понял. Он разделил свою душу на двоих, поэтому и сложно понять, есть ли у него дар и какой. Но твоя дочь – совершенно точно некромант. И даже когда она вернёт себя, она будет истощена. Она год после насильственного открытия дара жила в мире, где магам находиться тяжело.
Зинаида прикусила губу.
– И получается…
– Я не предлагаю тебе остаться у меня навсегда. Но хотел бы, чтобы ты стала моей гостьей. Хотя бы на первое время. Я помогу освоиться. С миром. Мирами. С силой. В целом… тебе в любом случае понадобится кто-то, кто поддержит на первых порах.
– А потом?
– Обучение. Лицензия. Одарённый никогда без работы не останется. Так что здесь опасаться нечего.
Ну хоть что-то хорошее.
– Поэтому подумай. Если тебя не устроит моя кандидатура, то можно обратиться в Гильдию или университет. Хиль подскажет, кого-то, кто…
– Устроит, - оборвала Зинаида, пока не стало совсем уж неловко. – Определённо. Но давай для начала разберемся с… ней, а потом уже и с остальным.
Глава 14
Часть 14 О клятвах и чарах
Алекс исчез незаметно. Вот только что он был. Носился по двору, то и дело заглядывая в теплицу, чтобы подкормить кусты хлебом. И громко смеялся, когда листья тянулись, норовя ухватить за пальцы.
И вот его уже нет.
Его?
Только ли его?