Некромантия и помидоры
Шрифт:
Эмма Константиновна тотчас представилась змеёй. Этакой королевской коброй, облачённой в чешую эксклюзивного костюма, расписанную ароматом столь же эксклюзивных духов.
– Но эта… эта другая, - Рагнар поднялся. – Она стара. А ещё хитра. И умела. И обладает запрещённым ныне знанием, как украсть душу.
– И украла Сашину?
Зинаида никогда не была глупой. Пусть Тумилин и называл её дурочкой, особенно, когда всё покатилось в тартарары, но это неправда.
Да и сейчас просто сопоставить одно с другим.
– Попыталась украсть, - поправил Рагнар. – Если бы
Зинаида сглотнула.
И испугалась. Запоздало, похоже, но всё равно испугалась. Одно дело, когда Алекс и Сашка сами хотят остаться с ней. И совсем другое, заяви Сашка, что будет жить с любимой бабушкой.
Что тогда?
По спине поползли струйки пота.
– Но Саша… она заболела.
– Именно. Ведьма просчиталась. И это тоже странно, такие, как она, умны и хитры, и знают многое. Более того, их дар позволяет им видеть и слышать куда больше, чем дано человеку. Или даже магу. И любая должна была ощутить в твоей дочери подвох.
– А она…
– А она будто ослепла и оглохла, что тоже странно.
Куда ещё странней.
– Думаю, она не просто так выбрала тебя, - Рагнар крутанул в пальцах нож, но вот колбасу отрезал очень аккуратно, будто опасаясь напугать её резким движением.
Масло.
Сыр.
Хлеб. Идеально.
А ведь он прав. Вспомнилось вдруг то знакомство. И Тумилин, который явно волновался. Зинаида тоже волновалась, потому что одно дело – встречи просто так, это не то, чтобы совсем ни к чему не обязывает, но всё-таки не совсем и по-настоящему, серьёзно. И совсем другое – знакомство с мамой.
– Она… увидела это? Мои способности? – Зинаида подняла руки и уставилась на них, пытаясь разглядеть то, что как-то разглядели другие. Но руки выглядели обыкновенно.
Маникюр… когда она его в последний раз делала? Давно. А чтоб в салоне, так это точно ещё до развода. И на мизинцах ногти отросли. Они там всегда немного быстрее растут, чем на остальных ногтях. А теперь под ними чёрная кайма. Если в земле ковыряться, то она там почти постоянна.
И вот мозоли.
Трещинка. Руки как руки. Ничего волшебного. Или надо не на руки? А как дар в себе разглядеть? В зеркале?
– Твой дар? Да. Спящую силу. Ту, которую ты могла передать детям. При определённых условиях.
– И я передала?
– Да.
– То есть… Сашка, она… тоже помидоры оживить способна? Алекс?
– Не спеши. Тут сложнее немного. Изначально твой дар был светлым. Ты слышала землю, травы и деревья. И останься всё, как есть, ты бы и дальше слышала их. А они – тебя. Ты смогла бы оживить самое слабое растение, найти подход к самому капризному…
И стала бы ландшафтным дизайнером? Или агрономом? Или кем-то ещё, из тех, что нужен и полезен. Зинаида ведь хотела.
Смотрела альбомы.
Читала.
Курсы вот даже прошла какие-то, просто для себя, потому что в реальности всё не так. В реальности её руки скорее вредили.
Вспомнились высохшие фиалки. Или вот петуния, что проболела всё прошлое лето, пусть и рассаду Зинаида выбирала самую крепкую. Пожелтевшая до
осени слива, которая к зиме вовсе ушла в мир иной, поставив крест на надеждах когда-нибудь попробовать свои сливы.– Но то, что случилось с тобой, изменило дар. Смерть… - Рагнар замялся. – Подошла к тебе столь близко, что едва не утянула за собой. Ты удержалась. Выжила. Но заплатила за это силой. Она забрала одну и отдала другую.
Звучало логично?
В той странной логике, в которой Зинаида оказалась теперь.
– И я теперь… а что я вообще делаю?
– Проклинаешь.
– То есть, я прокляла помидоры?
– Не совсем. С помидорами, честно говоря, я сам не очень понял. С перевернутыми дарами всегда сложно, они зачастую обретают новые свойства, поэтому тебе придётся самой изучать его.
То есть, помидорами всё не ограничится.
– Ладно. Разберемся. Значит, ведьма увидела мой дар и… благословила на брак?
– Полагаю, она искала одарённую невесту. Причём именно с тёмным даром.
А ведь Зинаиду предупреждали знакомые, что Тумилин – ещё тот бабник. И что ни одни отношения у него не продержались дольше пары недель.
Она не поверила.
Он хороший. Заботливый. И надёжный. Просто искал ту, единственную, которая на всю жизнь.
А ведь именно через пару недель после знакомства он и позвал на встречу с мамой. И та, получается, одобрила? Других не одобряла, вот Тумилин и разрывал отношения, чтобы продолжить поиски. Зинаида же подошла.
– Ты ведь не рассказывала ей об аварии? – уточнил Рагнар.
– Нет. Я… то есть, не то, чтобы специально скрывала. Я просто не люблю говорить. Вспоминать… это до сих пор тяжело. Ты понимаешь.
Он кивнул.
– Вот… она спросила. Я сказала, что мама погибла в автокатастрофе.
– А что ты пострадала?
– Говорила, что болела, но не уточняла.
А ведь Тумилин потом подарил ей сертификат в медицинский центр. Даже настоял, чтобы Зинаида прошла полный осмотр. И ей, глупой, это показалось ещё одним доказательством его заботы. Как же… ещё лично сопровождал.
С врачами беседовал.
Дура…
Прямо такая, что хоть головой о стол постучись. Но вряд ли поможет.
– А сюда она не приезжала?
– Только Тумилин. Она всегда была занята, да и… не скажу, что отец радовался гостям. Как-то… я его не стыдилась. Но это совсем разные миры. Понимаешь? Тумилин… он сноб. По натуре. Изначально.
И Зинаида хорошо помнила, как он смотрел на её дом, оказавшись здесь впервые. Правда, тотчас спохватился, натянул маску славного парня. А она снова ей поверила.
Розовые очки.
Интересно, где-нибудь делают от них прививку, чтоб Сашке сразу… или это только вот так, через жизненный опыт?
– И с соседкой твоей она не пересекалась. И отец, как полагаю, не распространялся о том, что ты едва не погибла?
– Нет. Как-то оно…
В ту встречу, когда речь шла уже о свадьбе, а потому и дальше откладывать знакомство родителей было невозможно, разговора не получилось, такого, как Зинаида себе представляла. Лёгкого, с шутками и смешками, обо всём и сразу и ни о чём конкретно.