Некромантия и помидоры
Шрифт:
– Дядя, ты же знаешь, что она сделала?
– Догадываюсь.
– И?
– Хиль…
– Ты просто так вот уйдёшь, оставив их здесь? Зная, что она сюда явится? – прозвучало строго.
– Так надо.
– Кому?
– Хиль…
– Ты ведь можешь ей помочь? Девочке? Не хмурься. И не надо вот врать.
– Я не…
– Собирался. Видишь ли, дядя, когда слишком долго живёшь в мире мертвецов, то к считанным живым, которые тебя окружают, начинаешь приглядываться и прислушиваться. И постепенно изучаешь их настолько хорошо, что распознаёшь даже не слова – намерения, - она
– Скорее всего.
Хиль опустилась рядом.
– Но ты не уверен?
– Если бы я был уверен, я бы не стал возиться… - он подцепил ниточку силы, добавляя в кружево защиты ещё немного. – Всё сложно… и да, я могу ошибиться. Тогда всё станет проще.
Рагнар просто заберет эту женщину и детей и спрячет их там, где до них не доберётся ни ведьма, ни её отродье, ни кто бы то ни было.
– Хорошо, - кивнула Хиль.- А то я подумала, что ты собираешься их использовать.
– Я и собираюсь, - не стал отпираться Рагнар.
– Но дело не только в том, что ведьма придёт за ними. Верно?
Всё-таки он пропустил момент, когда она выросла. Так оно и бывает. Наверное. Вот сегодня утром она хохотала, пытаясь удержаться на велосипеде, а теперь сидит рядом и ждёт ответа. И строгая. И серьёзная. И всё равно немного ребенок.
Как так получается?
– Если я прав, то…
Глаза Хиль отливают зеленью.
– …ведьма пленила её душу. Но ошиблась.
Потому что даже старые и хитрые ведьмы ошибаются. Веёльви ли была тому причиной, Зинаида или сам этот мир, но у неё не получилось провести обряд до конца.
– И что ты собираешься делать?
– Попытаюсь вернуть. Мне есть, что предложить этой стерве. А она будет рада избавиться от кости в горле. Так что, думаю, договоримся.
Правда, ведьма, конечно, попытается обмануть. Но чего ещё от ведьмы ждать?
– Кстати, - Рагнар вытащил из кармана ленту и гребень. – Держи. Тебе просили передать.
– Да? – вещи Хиль брала осторожно, а потом вдруг прижала гребень к щеке и глаза закрыла. – Мамой пахнет… я знаю, что не могу помнить, а всё равно помню… и я… извини. Я… кажется, мне надо расчесаться.
Веёльви.
Что тут ещё скажешь.
Окно Рагнар оставил приоткрытым. Подумал, не стоит ли придвинуть постель вплотную, но потом решил, что это будет несколько чересчур. Да и нежить может заподозрить неладное. Пока было не совсем понятно, с кем она связана, но Рагнар выяснит.
Он лёг, положив рядом малую секиру, и прикрыл глаза.
Вдох.
Выдох. И снова вдох. Рагнар не без труда, но сумел погрузиться в то состояние, когда и тело, и разум словно цепенеют, но всё же не отключаются окончательно. Он слышал поскрипывание досок - старый дом словно жаловался на нелёгкую судьбу. И шебуршение где-то там, у стены.
Мыши?
Стук упрямого мотылька, что бился о стекло, не желая отступать. И цокот коготков.
Тварь пришла.
Рагнар, конечно, не сомневался, что она появится, но теперь как-то совершенно по-детски обрадовался даже. Она застыла на подоконнике в нерешительности. Но ниточки его силы потянулись к существу.
Голодная?
Вот она с жадностью впитала его ловушку, не оставив ни капли. Поцокала,
всё ещё колеблясь, но не устояла. Правильно. Даром, что ли, Рагнар протянул нить от окна к другой ловушке, столь же примитивной, а потому наверняка привлекательной. Тварь явно собирала силу.И не для себя.
Умная девочка.
Сердце, повинуясь приказу, застучало быстрее. Не так, чтобы эта перемена могла спугнуть существо. У второй ловушки оно задержалось, осторожно обходя по периметру, подбирая каждую треклятую капельку силы. А потом двинулось дальше. Медленно, но... Ближе.
Третье пятно мерцало, манило тварь. Но... та вдруг замерла. Рагнар с трудом сдержал нехорошее слово, которое почти слетело с его губ. Ну же... Он ведь плеснул силы, не жалея. И для того, чтобы привлечь тварь, и чтобы спрятать настоящий капкан.
Он не собирался вредить, но ему нужно было зацепиться.
Взглянуть поближе.
И так, чтобы настоящая тварь, та, что держала нити чужой души, не заподозрила неладного.
Тихое рычание заставило стиснуть пальцы на секире.
– Р-ряу!
– нежить издала звук, более похожий на боевой клич, а потом развернулась и опрометью бросилась к окну.
– Чтоб тебя!
– Рагнар выглянул наружу. Темно. Тихо.
Спокойно?
Как-то... Слишком спокойно.
Мертвенно.
Дом смолк, со всеми вздохами и скрипами. Затихли кузнечики. И даже мышь в углу. Более того, Рагнар понял, что не слышит даже собственного дыхания.
Положил руку на грудь, убеждаясь, что и сердце бьётся беззвучно.
Губы сами собой растянулись в улыбке.
Он не ошибся. И ведьма пришла посмотреть на него. Что ж.
Боги милосердны.
Тишина в саду была вязкой. Да и сам воздух сделался густым, липким. Земля сочилась белым дымом, который оседал в траве лохмотьями грязной паутины. Дым попытался зацепиться за ботинки, и что-то чавкнуло под подошвой, а метнувшуюся из кустов тень, Рагнар попросту рассёк.
Урмах, демон из тени, вечный спутник её голода. Но мелкий и какой-то жидкий. От одного удара развалился и рассыпался, возвращаясь в породивший его туман.
Ручьи ведьминой силы, пробиваясь из-под земли, текли к дому. И замирали на выстроенной им границе, разбиваясь о невидимую преграду.
Знакомую нежить Рагнар увидел издалека. Мелкую. Дрожащую. Нелепую. И злую. Она встала у калитки, что вела на дорогу, и замерла, вперившись в туман огромными круглыми глазами. При приближении Рагнара она оскалилась, издав низкий рык, который ненадолго разломил тишину зачарованной ночи.
Наверное, тварь можно было бы отбросить. Или и вовсе прихлопнуть. Но Рагнар, присев на корточки, сказал:
– Я не враг ни тебе, ни твоей... Хозяйке, как полагаю?
– Р-р-ра...
– пророкотало создание.
– Я враг той, кто идёт сюда.
Она склонила головёнку. Нет, ну кто создаёт столь нелепую нежить? Это ж... Это ж не нежить даже, а не пойми что. И хохолок этот...
– Поэтому просто не вмешивайся, ладно?
Тоскливый вой, взрезавший темноту, заставил обернуться. Туман стал плотным, белое покрывало его накрыло всё-то вокруг, стирая границы мира, не оставляя ничего, кроме этой тягучей волглой белизны.