Чтение онлайн

Она позволила себе улыбнуться.

– Иногда это сводило меня с ума. И я злилась. И даже кричала на них. Ругалась. И… в общем, я не всегда была хорошей матерью. Как ни стыдно признавать.

И зачем Зинаида рассказывает это? Какое ему вообще дело? Хотя… это ведь он её принёс. И сидел тут, пока она то ли спала, то ли в обмороке лежала. И за детьми присмотрел, и накормил.

– После того, как мы развелись, они стали спокойнее. Я боялась, что они плохо примут переезд… всё-таки Тумилин мог обеспечить куда более роскошную жизнь. А тут вот… дом этот, и деревня. И никакого моря, пляжа и прочего. Но нет, наоборот,

Кивок.

И ощущение такое, что сосед знает о чём-то, о чём сама Зинаида не догадывается.

– А когда началась болезнь?

– После их поездки в дом отдыха. Тогда Эмма позвонила. Это мать Тумилина… где-то с год тому. Точно. Прошлое лето было. И я опять пыталась выбить из него алименты, он уклонялся, причём довольно цинично… ладно, это не интересно. Она позвонила и сказала, что соскучилась по детям. И что хочет поехать с ними в санаторий. Что полностью оплатит поездку, отдых… опять же, поможет со сборами к школе, заодно там какие-то активности, летний лагерь, занятия иностранным и прочее. Сам санаторий недалеко. Я могла бы приезжать. Я и подумала, что это неплохой вариант. Да и с Эммой отношения у нас были… не скажу, что нормальные, как я теперь понимаю, но всё-таки кое-какие были. Иногда она и денег подкидывала. Просто так. Или вот рекомендательное письмо составила, чтобы было легче работу искать.

Хотя к себе не взяла. А Зинаида постеснялась проситься. Или не стеснение было, а понимание, что долги придётся отдавать.

– Они уехали сперва на две недели. Звонили каждый день. Эмма купила им новые телефоны. И в целом были в восторге. Там какой-то парк был, с животными, которых разрешали и кормить, и вообще они ручные. Велики. Лошади и верховая езда. И всякие там лаборатории, по роботостроению, программированию. Плюс тренера и прочее…

Всё то, чего Зинаида не могла себе позволить. И тогда у неё появилась мысль, что Эмма желает перетянуть детей. Забрать их таким вот нехитрым способом, наглядно показав, насколько с бабушкой проще жить.

– А потом она позвонила, что Сашка в больнице. Я, конечно, рванула… кляла себя, что отпустила, допустила… она неделю провела в реанимации.

Даже сейчас вспоминать было страшно.

– Температура. Судороги. И никто не может объяснить, что с ней. Они просто исключали… энцефалит, менингококк, геморрагическую лихорадку… что-то там ещё. Их оказывается столько, разных инфекций, которые вызывают менингит. И с каждым исключением я всё яснее понимала, что они не знают. Вот все эти врачи, профессора, которых вызвала Эмма, не знают, что с моей дочерью.

Рагнар слушал внимательно, но почему-то показалось, что стало холоднее, что ли? Или это последствия теплового удара?

Наверное.

– Потом температура спала, но Сашка всё равно не приходила в себя. Месяц комы. Состояние стабильно тяжёлое. Никаких гарантий. Перспективы… они отворачивались, когда я спрашивала, чего нам ждать. Тогда-то Эмма и заговорила, что Алекс не должен смотреть на всё это.

– И захотела его увезти?

– Да. Но когда я заикнулась, что он и вправду может уехать, - Зинаида покачала головой. – Он такой скандал устроил. Он почти не отходил от сестры. И потом отказался. А она очнулась. Правда, сперва никто не верил, что это надолго. Наоборот, все врачи твердили, что улучшения – это временно. Что,

– Изменения, - поправил Рагнар. – Насильственное раскрытие дара всегда травматично.

– Что?

– Думаю, это обсудим позже. Сейчас ей лучше.

– Как лучше… хотя да. По-разному. Первые месяцы она вообще была как будто… не знаю, вещь в себе? И приступы эти… с ней случаются судороги. Но это не эпилепсия. И не аутизм, как они говорят… диагноз, как мне кажется, вообще поставлен просто, чтобы хоть как-то объяснить. Только он ничего не объясняет.

– Напротив, - Рагнар поднялся. – Здесь всё ясно…

– А вы ещё и доктор? – появилось желание швырнуть в него тарелкой. Пришёл. Расспрашивает. Лезет, куда не просят.

– Я некромант, - тарелку у неё отобрали и протянули ещё один стакан. – А тебе отдыхать надо.

– Некромант, доктор и дровосек…

– Что поделаешь. Порой приходится совмещать.

А улыбаться он не умеет. И жаль. Хотя сама Зинаида тоже почти разучилась. От стакана вновь пахло травами. И запах окутывал, успокаивал…

– Это она что-то сделала Сашке? Да? – глупая теория.

Напрочь ненаучная. Эмма ведь беспокоилась, но почему-то верилось в эту историю легко.

– И Алекса хочет забрать поэтому, да?

– Да, - Рагнар не стал врать, что не знает. – Но не бойся. Я вас не отдам.

– Ты её не знаешь…

А нет, иногда он умел улыбаться. Только от этой улыбки стало жутко-жутко. Настолько, что захотелось, как в детстве, под одеялом спрятаться.

– Ошибаешься, - сказал он, поправляя подушку. – Я очень хорошо её знаю. Как и она меня. Одно хорошо.

– Что?

Что хорошего-то?

– Теперь она не сможет сбежать.

Кто?

И откуда?

И…

Сон навалился, душный и тяжёлый.

– Не переживай. Я присмотрю, - Зинаиде помогли улечься и, кажется, одеяло сверху накинули. – За всеми…

Часть 8 О ведьмах и помидорах

Было желание остаться.

Женщина спала. Мирно. Спокойно. И улыбалась во сне. Смотреть на неё было приятно. Пожалуй, настолько, что Рагнар позволил себе задержаться.

Ненадолго.

Ровно настолько, чтобы убедиться, что сон этот крепок.

Он проверил окна.

Запер за собой дверь.

Остановился на крыльце, чтобы вывести знак. Охранная цепь, замкнувшись, ожила. Невидимая глазом, она протянулась вдоль стен новой границей. Той, которую твари не переступить.

– Дядя? – Хиль выступила из темноты. – Всё хорошо?

– Не знаю, - он действительно не знал. И это незнание всё несказанно усложняло. – Она придёт.

– Думаешь?

– Уверен.

И потому нити собственной силы он прячет под обрывками чужой. Благо женщина, сама того не замечая, оставляла след. И не только она.

– За ними, да? – Хиль наблюдала, не вмешиваясь. Только отступала вместе с ним. От дома. К стеклянному строению, к которому подходить бы не стоило, слишком уж хлипким оно казалось. И мимо остатков забора.

– Да, - ответил Рагнар, присев на ступеньки их жилища.

– Что она сделала?

Хиль смотрела внимательно. И под взглядом её стало неловко.