Чтение онлайн

— Мне так жаль, — его голос грубый. — То, как я вёл себя раньше… Я… Я хочу, чтобы ты знала, я никогда не причиню тебе вреда. Никогда.

Он пристально всматривается в меня, и в глазах немая мольба поверить ему.

Он стоит так близко, что я могла бы коснуться его. Богиня, как я этого хочу. Но никто из нас не двигается. Его руки крепко прижаты к бокам, мышцы предплечий напряжены, словно он изо всех сил старается показать, что способен вести себя как джентльмен.

Но какая-то постыдная часть меня не хочет, чтобы он так себя вел.

— Я знаю, — шепчу я.

Воздух становится тёплым и густым. Душным.

Мне нужно как-то снять напряжение, пока оно не раздавило меня.

— Ты получил весть от своего короля?

— Да. Ему нужна моя помощь. Придётся выехать в ближайшие пару дней, чтобы встретиться с ним.

Напряжение нарастает. И я сглатываю.

Замечаю, как лунный свет отражается от его кожи.

— Несколько поздновато для плаванья, не находишь?

Он кратко усмехается.

— Да. Немного. Просто была избыточная энергия, от которой нужно было избавиться.

Я вспоминаю чувство, что трещало под моей кожей весь вечер. Вспоминаю, о том, что собиралась сделать, прежде чем он постучал в дверь.

— И это помогло?

Его челюсть напрягается.

— Не особо.

— И вот ты вернулся.

— Не могу держаться в стороне.

В его голосе звучит что-то настолько обнажённое, что у меня сводит живот.

— Я хотел показать тебе… — Он осторожно кладет руку мне на щеку. — Я хотел показать, что могу быть нежным.

И снова ощущение, словно я проглотила ветра Северных земель. Они бушуют во мне, бушуют в моей груди, требуя быть выпущенными.

Но я заставляю себя сохранять спокойствие, не показывать ту бурю, что нарастает внутри.

Несмотря на то, как жажду этого освобождения.

Хотя мне хочется кричать, кусаться и сорвать что-нибудь. С него. Хочу, чтобы буря, которая нарастала в течение нескольких дней, или возможно, с тех пор как Каллум впервые ступил в мою спальню, во время осады, и перекинул меня через плечо, наконец-то разразилась. И по дыханию Каллума я понимаю, что он тоже сдерживается. Я видела, что он держит себя в клетке — это так отличается от бури, нарастающей в моей груди, но столь же дико. Я прикасаюсь к его груди, чувствую, как колотится его сердце. Интересно, зашевелится ли зверь внутри.

— Тогда покажи мне, — говорю я.

Он приподнимает брови, улыбаясь.

Прикасается к моей щеке. Касается губами моих губ. Верный своему слову, он нежен и сдержан.

Но его поцелуй пробуждает во мне что-то жестокое.

— Я давно мечтал об этом, принцесса…

Впиваюсь пальцами в его рубашку и притягиваю обратно.

Замечаю вспышку удивления в его глазах, прежде чем наши губы снова сталкиваются.

Его рука скользит в мои волосы, он запрокидывает мою голову. Его язык раздвигает мои губы, и низкий стон вырывается из его горла, вибрируя в моем естестве, пока он пробует меня на вкус. Его запах древесного дыма и гор заполняет мой нос, я горю и тону в нем одновременно.

У меня вырывается тихий всхлип.

— Блядь. — Его голос звучит грубо и хрипло на моих губах.

Каллум хватает меня за бедра, притягивает ближе, и я прижимаюсь к нему, отчаянно пытаясь облегчить нарастающую боль.

Он углубляет поцелуй, прижимая меня к стене и просовывает бедро между моих ног. Я резко вздыхаю от вспышки наслаждения, пронзающей меня.

Цепляюсь за него крепче, костяшки пальцев впиваются в твердые мышцы под его рубашкой.

Его язык движется в горячих, глубоких движениях по моему, и на вкус он как чистое тепло. И все, о чем я могу думать, это о большем.

Мои чувства обостряются от всего: от хватки его пальцев на моих бедрах, от того, как его щетина царапает мой подбородок, и от его твердости. Влажный жар разливается по моей сердцевине.

Так вот каково это быть волком? Так остро воспринимая каждое ощущение.

Это ошеломляет. И все же этого недостаточно.

Я двигаюсь на его бедре и стону от возникающего трения. Низкий рык вибрирует в его груди, и его хватка на моих бедрах становится крепче.

Замираю. Я зашла слишком далеко. Потеряла контроль. Мне нужно успокоиться. Мне нужно…

Но его поцелуй становится нежнее. Настойчивее. Словно он уговаривает меня.

— Не останавливайся.

Он оставляет на моей шее дорожку поцелуев, заставляя меня всхлипывать, а затем прикусывает зубами мочку уха.

— Я справлюсь. Не останавливайся.

Я вижу волка в его глазах.

Его губы снова на моих, поцелуй глубокий и требовательный. Боль между ног нарастает, и я больше не могу себя сдерживать. Вращаю бедрами, прижимаясь к нему, сильнее, быстрее. Дыхание сбивается. Я чувствую отчаяние. Дикость. Животную ярость.

Обвиваю рукой его шею, притягиваю его губы еще ближе к своим, отвечаю на каждый властный толчок его языка встречным движением. Его пальцы впиваются в меня, и он рычит.

Его твердый член упирается мне в бедро.

Хочу прикоснуться к нему, выманить из его губ более низкие, грубые звуки. Когда я сдвигаюсь и провожу пальцами по его груди, он прижимается ко мне ещё сильнее, не давая проскользнуть рукой между нами.

— Я этого не вынесу, — говорит он мрачно, с хриплым смехом.

Его руки скользят вниз по моей спине, притягивая меня к нему. Соски болезненно чувствительны под тонкой тканью ночной рубашки, они трутся о его грудь с каждым неровным вздохом. И мне хочется большего.

Покачиваюсь, прижимаясь к его бедру, жар нарастает, а по телу разливается пламя.

То, что вырвалось на свободу у меня в груди, когда Каллум перекинул меня через плечо в замке, вырывается снова. Оно буйствует во мне, первобытное, дикое и свободное. Я больше не принцесса, не пленница и не статуя. Я больше не заперта в клетке или замке. Нет ни цепей, ни обручальных колец, чтобы сковать меня.

Каллум стонет мне в губы, словно чувствует эту перемену во мне.

Во мне что-то сжимается, горит, нарастает. И затем оно обрушивается на меня. Каллум грубо входит языком в мой рот, требуя мое освобождение, когда оно проносится сквозь меня. Мои колени подгибаются, и он поддерживает меня, не давая упасть, пока я тяжело и учащенно дышу ему губы.

Он рычит, и это самый низкий и звериный звук, который я когда-либо слышала. И тихо ругается.

И прежде, чем я осознаю, что происходит, он подхватывает меня на руки. Мои ноги обвивают его талию, я прижимаюсь к его твердому торсу. И вот мы уже на моей узкой кровати, каркас скрипит под его весом, а он нависает надо мной, уперев предплечья по бокам от моей головы.

Его волчьи глаза прикованы к моим, такие же дикие и свирепые, как тогда, в лесу. Его подбородок тверд, бицепсы большие и напряженные, словно он всё ещё сдерживается.